Неточные совпадения
Г. Крестьянкин долго находился в военной службе и, наскучив жестокостями оной, а особливо во время войны, где
великие насилия
именем права войны прикрываются, перешел в статскую.
И так, отдавая справедливость
великому мужу, поставляя
имя Ломоносова в достойную его лучезарность, мы не ищем здесь вменить ему и то в достоинство, чего он не сделал или на что не действовал; или только, распложая неистовое слово, вождаемся исступлением и пристрастием.
Еще прежние туда-сюда; тогда у них были — ну, там Шиллер, [Шиллер Фридрих (1759–1805) —
великий немецкий поэт, автор пьес «Коварство и любовь», «Разбойники» и др.] что ли, Гётте [Гетте — искаженное произношение
имени Вольфганга Гёте (1749–1832) —
великого немецкого поэта и философа; друг Шиллера.
— Я уверен, — подхватил Аркадий, — что сына вашего ждет
великая будущность, что он прославит ваше
имя. Я убедился в этом с первой нашей встречи.
— К человеку племени Данова, по
имени Маной, имевшему неплодную жену, явился ангел, и неплодная зачала, и родился Самсон, человек
великой силы, раздиравший голыми руками пасти львиные. Так же зачат был и Христос и многие так…
А сколько их явится вслед за ним! и
имя этим героям — легион: здешнему потомству некого будет благословить со временем за эти робкие, но
великие начинания.
— А я насчет того-с, — заговорил вдруг громко и неожиданно Смердяков, — что если этого похвального солдата подвиг был и очень велик-с, то никакого опять-таки, по-моему, не было бы греха и в том, если б и отказаться при этой случайности от Христова примерно
имени и от собственного крещения своего, чтобы спасти тем самым свою жизнь для добрых дел, коими в течение лет и искупить малодушие.
Именем всего
великого и святого,
именем умирающего старца вашего покажите мне это письмо, Алексей Федорович, мне, матери!
Великим постом «Щербаки» переполнялись актерами, и все знаменитости того времени были его неизменными посетителями, относились к Спиридону Степановичу с уважением, и он всех знал по имени-отчеству.
Главным поводом для выражения идей апофатического богословия у св. Григория Нисского является полемика его с рационалистическим гностицизмом Евномия, которую он продолжал после смерти своего друга, св. Василия
Великого [Общефилософскую характеристику этого спора, см. в моем очерке «Смысл учения св. Григория Нисского об
именах Божиих» (Запросы Жизни.
Космическое природное в евреях, что они имели общим с другими народами, стало оболочкой будущего сверхприродного…» «Израильтяне сравнительно с другими народами были всего менее способны иметь свою собственную историю, менее всего исполнены того мирового духа, который увлекал другие нации к основанию
великих монархий; они неспособны приобрести себе
великое, всегда пребывающее
имя во всемирной истории, но именно по этой причине и были наиболее приспособлены стать носителями божественной (der göttlichen) истории (в противоположность всемирной)» (ib., 148–149).
Св. Василий
Великий развивает свои взгляды на этот вопрос в полемике с Евномием, утверждавшим полную познаваемость сущности Божества в понятиях или, как они обычно выражаются в этом споре, в
именах Божиих, соответствующих этим понятиям [По словам Сократа (Socrati hist, eccles. Lib., IV, стр.7, цит. у Виктора Несмелова.
Иначе говоря, это —
Великая Матерь Земля, лик которой греки чтили под
именем Деметры (γη μη τη ρ); это та Земля, которую сотворил Господь «в начале» при создании мира (вместе с «небом»).
Нельзя же двум
великим историческим личностям, двум поседелым деятелям всей западной истории, представителям двух миров, двух традиций, двух начал — государства и личной свободы, нельзя же им не остановить, не сокрушить третью личность, немую, без знамени, без
имени, являющуюся так не вовремя с веревкой рабства на шее и грубо толкающуюся в двери Европы и в двери истории с наглым притязанием на Византию, с одной ногой на Германии, с другой — на Тихом океане.
И я видел в истории христианства и христианских церквей постоянное отречение от свободы духа и принятие соблазнов
Великого Инквизитора во
имя благ мира и мирового господства.
Фашистские движения на Западе подтверждали эту мысль, они стоят под знаком
Великого Инквизитора — отказ от свободы духа во
имя хлеба.
И не зная даже
имени его, вы смеетесь над формой его, по примеру Вольтерову, над копытами, хвостом и рогами его, вами же изобретенными; ибо нечистый дух есть
великий и грозный дух, а не с копытами и с рогами, вами ему изобретенными.
— До времени не могу сказать о том, ваше благородие, а ежели решитесь вступить на правый путь, открою вам всю «сокровенную тайну», — сказал унтер-офицер. — Господь утаил ее от сильных и
великих и даровал ее разумение людям простым, нечиновным, гонимым, мучимым, опозоренным за
имя Христово…
Разоренная Питиримом часовня Софонтьева скита ставлена была во
имя этого праздника, и, по скитскому обычаю, ежегодно на этот праздник сбирались к Софонтию прихожие богомольцы, для них поставлялись у него столы с
великими кормами и чинились
великие учреждения [Угощение.].
Был ли он"другом"
великого романиста, в нашем русском (а не французском) смысле, — я не знаю и не проверял, но помню только, что Тургенев в своих рассказах и разговорах со мною никогда не упоминал
имени Ж.Симона.
Этим способом он составил себе хорошее состояние, и в Париже Сарду, сам
великий практик, одно время бредил этим ловким и предприимчивым ирландцем французского происхождения. По-английски его фамилию произносили"Дайон-Буссико", но он был просто"Дайон", родился же он в Ирландии, и французское у него было только
имя. Через него и еще через несколько лиц, в том числе директора театра Gaiety и двух-трех журналистов, я достаточно ознакомился с английской драматургией и театральным делом.
Отказавшись окончательно от мысли выучить его разумному чтению и письму, я стал учить его подписываться механически. К моему
великому удивлению, этот способ оказался наиболее доступным Ярмоле, так что к концу второго месяца мы уже почти осилили фамилию. Что же касается до
имени, то его ввиду облегчения задачи мы решили совсем отбросить.
Там описывались удивительнейшие подвиги
великого вождя по
имени Черная Пантера и его героическая смерть.
— Теперь довольно, — сказал посол и поклонился Паше. Паша сделал то же самое. — О
великий батырь Буздыхан и Кисмет, — сказал посол, — мой владыко, сын солнца, брат луны, повелитель царей, жалует тебе орден
великого Клизапомпа и дает тебе новый важный титул. Отныне ты будешь называться не просто Берди-Паша, а торжественно: Халда, Балда, Берди-Паша. И знай, что четырехстворчатое
имя считается самым высшим титулом в Ниневии. В знак же твоего величия дарую тебе два драгоценных камня: желчный и мочевой.
По диванам и козеткам довольно обширной квартиры Райнера расселились: 1) студент Лукьян Прорвич, молодой человек, недовольный университетскими порядками и желавший утверждения в обществе коммунистических начал, безбрачия и вообще естественной жизни; 2) Неофит Кусицын, студент, окончивший курс, — маленький, вострорыленький, гнусливый человек, лишенный средств совладать с своим самолюбием, также поставивший себе обязанностью написать свое
имя в ряду первых поборников естественной жизни; 3) Феофан Котырло, то, что поляки характеристично называют wielke nic, [Букв.:
великое ничто (польск.).] — человек, не умеющий ничего понимать иначе, как понимает Кусицын, а впрочем, тоже коммунист и естественник; 4) лекарь Сулима, человек без занятий и без определенного направления, но с непреодолимым влечением к бездействию и покою; лицом черен, глаза словно две маслины; 5) Никон Ревякин, уволенный из духовного ведомства иподиакон, умеющий везде пристроиваться на чужой счет и почитаемый неповрежденным типом широкой русской натуры; искателен и не прочь действовать исподтишка против лучшего из своих благодетелей; 6) Емельян Бочаров, толстый белокурый студент, способный на все и ничего не делающий; из всех его способностей более других разрабатывается им способность противоречить себе на каждом шагу и не считаться деньгами, и 7) Авдотья Григорьевна Быстрова, двадцатилетняя девица, не знающая, что ей делать, но полная презрения к обыкновенному труду.
Велики вы, славны, красивы, горды, переходит
имя ваше из уст в уста, гремят ваши дела по свету — голова старушки трясется от радости, она плачет, смеется и молится долго и жарко.
Труженица же искусства, получающая своей игрой толпу в этой
великой народной школе, называемой театром, заклеймлена печатью отвержения,
именем комедиантки, со стороны настоящих, подлых, низких, но чаще всего титулованных комедианток!
— Я давно вас, дядя; хотел спросить, действительно ли
великий плут и шарлатан Калиостро [Калиостро Алессандро (настоящее
имя Джузеппе Бальзамо, 1743—1795) — знаменитый авантюрист.] был из масонов?
Державство этому, поверьте, нисколько не помеха, ибо я не знаю ни одного государственного учреждения, которое не могло бы быть сведено к духу евангелия; мудрые государственные строители: Хименесы [Хименес Франциско (1436—1517) — испанский государственный деятель, с 1507 года кардинал и
великий инквизитор.], святые Бернарды [св. Бернард Клервосский (1090—1153) — деятель католической церкви аскетического направления.], святые Людовики [св. Людовик — король Франции в 1226—1270 годах, известный под
именем Людовика IX.], Альфреды [св. Альфред.
Правда анархизма против неправды государства заключается в том, что государство не должно ставить себе «
великих» целей и жертвовать человеком и народом во
имя этих якобы
великих целей.
Широкая жизнь, как в Вильне, так и в Москве, бессонные ночи, проводимые за картами и кутежами, окончательно расстроили его финансы, так как добытые им кровавым преступлением капиталы человека,
имя которого он воровским образом присвоил себе, были далеко не
велики и к моменту нашего рассказа давно прожиты.
Подпоручик Яков Иванович Ростовцев, открывший, как мы знаем,
великому князю Николаю Павловичу существование готового вспыхнуть заговора, был совершенно чужд ему и не знал ни его целей, ни разветвлений: он угадал только, что заговор этот давно существовал и что обстоятельства давали ему в руки опасное оружие против императорского правительства. Он узнал также по счастливому случаю
имена главных заговорщиков.
«После сего государь император повелел правящему должность государственного секретаря прочесть вслух отзыв
великого князя Константина Павловича на
имя председателя совета, князя Лопухина.
Николай Павлович стал было расспрашивать его о подробностям заговора, но Ростовцев холодно ответил, что не назовет по
имени никого, так как и сам имеет смутные и, может быть, ошибочные сведения, но что
великий князь должен знать, что число приверженцев политических реформ в России весьма велико.
Первое впечатление у заговорщиков было, что все погибло, что готовое увенчаться здание рухнуло, рассыпалось до основания, но затем все понемногу успокоились, и так как в разговоре Ростовцева с Николаем Павловичем первый не упомянул ни одного
имени, то решили, что опасность не так
велика, как представлялась всем вначале.
С другой стороны, она столько слышала о графе Аракчееве, о его служебной карьере, о быстром возвышении из простого артиллерийского офицера до друга и правой руки двух государей, что стала невольно сопоставлять его
имя с понятием о
великом историческом деятеле.
— Таков мой жребий. Я расскажу о том подлом рабе, о том вонючем и развратном лакее, который первый взмостится на лестницу с ножницами в руках и раздерет божественный лик
великого идеала, во
имя равенства, зависти и… пищеварения. Пусть прогремит мое проклятие, и тогда, тогда…
Жорж Санд приводила ее в негодование, Бальзака она уважала, хоть он ее утомлял, в Сю и Скрибе видела
великих сердцеведцев, обожала Дюма и Феваля; в душе она им всем предпочитала Поль де Кока, но, разумеется, даже
имени его не упомянула.
Жертва культурой во
имя высшего бытия будет сверхкультурной, а не докультурной и внекультурной, она оправдает высший смысл культуры и искусства как
великого ее проявления.
Великая ложь и страшная ошибка религиозного и нравственного суждения — оставлять человека в низинах этого «мира» во
имя послушания последствиям греха.
Это рабье самочувствие противится
великой идее Творца о человеке, в нем сказывается пассивная покорность необходимости, трусливое и слабосильное отречение от свободы во
имя спокойствия и безопасности.
Дерпт официально был переименован в Юрьев, по первоначальному своему
имена: он был основан в одиннадцатом веке русским
великим князем Ярославом I, христианское
имя которого было Юрий.
—
Великий государь! — воскликнул он, — изо всех твоих милостей эта самая большая! Грех было бы мне чиниться на твоем подарке! Уж выберу в твоей оружейной что ни на есть лучшее! Только, — прибавил он, немного подумав, — коли ты, государь, не жалеешь своей сабли, то дозволь лучше отвезти ее от твоего царского
имени Ермолаю Тимофеичу!
А ты дай им, Христос, царь небесный, дай-ко-се
имя твое Христовое, дай-ко-се им те песни сладкие, сказаньица
великие про стару старину да про божьих людей.
На других пирамидах горели составленные из фиолетовых и зеленых огней вензелевые
имена наследника престола, его супруги и обоих
великих князей, Александра и Константина Павловичей.
С этого времени начинается исключительное влияние Потемкина на дела государственные и ряд
великих заслуг, оказанных им России. Тонкий политик, искусный администратор, человек с возвышенной душой и светлым умом, он вполне оправдал доверие и дружбу императрицы и пользовался своею почти неограниченною властью лишь для блага и величия родины.
Имя его тесно связано со всеми славными событиями Екатерининского царствования и справедливо занимает в истории одно из самых видных и почетных мест.
Своим зорким взглядом
великая монархиня провидела в Потемкине государственного деятеля,
имя которого не умрет на скрижалях истории.
8. 773 года, в
великом посту, тот муж ее тайным образом пришел к хуторскому их дому вечером под окошко, которого она и пустила; но того ж самого часа объявила казакам, а они, взявши его, повели к станичному атаману, а он-де отправил в Верхнюю Чирскую станицу к старшине, но о
имени его не упомнит, а оттуда в Черкасский; но не довезя, однако ж, до оного, в Цымлянской станице бежал и потому, где теперь находится, не ведает.
Пугачев громко стал их уличать и сказал: «Вы погубили меня; вы несколько дней сряду меня упрашивали принять на себя
имя покойного
великого государя; я долго отрицался, а когда и согласился, то все, что ни делал, было с вашей воли и согласия; вы же поступали часто без ведома моего и даже вопреки моей воли».
И если в этих учреждениях есть уже наши, то не должны ли мы благодарить их, преклоняться, благословлять, даже благоговеть пред
великим гражданским подвигом этих самоотверженных людей, которые ради пользы
великого дела не задумались навлечь на себя общественное нерасположение, недоверие, презрение, одним словом, решились покрыть себя позором
имени шпиона.