— Что ж так-то сидеть! Я всю дорогу шел, работал. День или два идешь, а потом остановишься, спросишь, нет ли работы где. Где попашешь, где покосишь, пожнешь. С недельку на одном месте поработаешь, меня в это время кормят и на дорогу хлебца дадут, а иной раз и гривенничек. И опять в два-три дня я свободно верст пятьдесят уйду. Да я, тетенька, и другую работу делать могу: и лапоть сплету, и
игрушку для детей из дерева вырежу, и на охоту схожу, дичинки добуду.
Неточные совпадения
И сколько бы ни внушали княгине, что в наше время молодые люди сами должны устраивать свою судьбу, он не могла верить этому, как не могла бы верить тому, что в какое бы то ни было время
для пятилетних
детей самыми лучшими
игрушками должны быть заряженные пистолеты.
«Может быть, царь с головой кабана и есть Филипп, — подумал Самгин. — Этот Босх поступил с действительностью, как
ребенок с
игрушкой, — изломал ее и затем склеил куски, как ему хотелось. Чепуха. Это годится
для фельетониста провинциальной газеты. Что сказал бы о Босхе Кутузов?»
И княгиня оставляла ее в покое, нисколько не заботясь, в сущности, о грусти
ребенка и не делая ничего
для его развлечения. Приходили праздники, другим
детям дарили
игрушки, другие
дети рассказывали о гуляньях, об обновах. Сироте ничего не дарили. Княгиня думала, что довольно делает
для нее, давая ей кров; благо есть башмаки, на что еще куклы!
— Какую ты дичь несешь! Это мнение привез ты прямо с азиатской границы: в Европе давно перестали верить этому. Мечты,
игрушки, обман — все это годится
для женщин и
детей, а мужчине надо знать дело, как оно есть. По-твоему, это хуже, нежели обманываться?
Увлекшись Николаем Павловичем Зарудиным, она капризно и настойчиво шла к цели, приняла, как должную дань, жертву подруги, а когда цель эта не была достигнута, поплакала, как
ребенок над сломанной
игрушкой, но вскоре утешилась и занялась подвернувшейся ей под руку новой, но эта новая
игрушка стала
для нее роковой, она сама обратилась в
игрушку человека, блиставшего еще более, чем она, отсутствием нравственных принципов.
Встречает гостей, которые попроще, и занимает их, представляя лицо хозяина; ездит в гостиный двор за
игрушками для губошлеповских
детей; показывает Губошлепову, как надевают на шею орден св.
Конечно, они — взрослые, отцы семейств и слишком серьезны
для того, чтобы увлекаться
игрушками, они держатся так, как будто всё это нимало не касается их, но
дети очень часто умнее взрослых и всегда искреннее, они знают, что похвала и старику приятна, и — не скупятся на похвалы мастерам, заставляя их поглаживать усы и бороды, чтобы скрыть улыбки удовлетворения и удовольствия.
У Борисовых
детей были
игрушки, которых я ужасно боялся. Это было собрание самых безобразных и страшных масок, с горбатыми красными носами и оскаленными зубами. Страшнее всего
для меня были черные эфиопы с бровями из заячьего пуху. Хотя я и видел с изнанки простую бумагу, но стоило кому-нибудь надеть эфиопа, и я убегал, подымая ужасный крик.
Всё равно… они все ведут к смерти; — но я не позволю низкому, бездушному человеку почитать меня за свою
игрушку… ты или я сама должна это сделать; — сегодня я перенесла обиду, за которую хочу, должна отомстить… брат! не отвергай моей клятвы… если ты ее отвергнешь, то берегись… я сказала, что не перенесу этого… ты будешь добр
для меня; ты примешь мою ненависть, как
дитя мое; станешь лелеять его, пока оно вырастет и созреет и смоет мой позор страданьями и кровью… да, позор… он, убийца, обнимал, целовал меня… хотел… не правда ли, ты готовишь ему ужасную казнь?..
Отрадина. Если ты спрашиваешь серьезно, так я тебе отвечу. Ты не беспокойся: он нужды знать не будет. Я буду работать день и ночь, чтобы у него было все, все, что ему нужно. Разве я могу допустить, чтоб он был голоден или не одет? Нет, у него будут и книжки и
игрушки, да,
игрушки, дорогие
игрушки. Чтобы все, что у других
детей, то и у него. Чем же он хуже? Чем он виноват? Ну, а не в силах буду работать, захвораю там, что ли… ну что ж, ну, я не постыжусь
для него… я буду просить милостыню. (Плачет.)
Не ведая настоящей страсти, охватившей лишь теперь все его существо, он был
ребенком,
для которого хорошенькая девушка, какою была его жена в невестах, явилась лишь
игрушкой, затем стала действительно женой, спутницей жизни. Ему опять пришли на ум эти фальшивые слова.