Неточные совпадения
— Ура! — закричал Разумихин, — теперь стойте, здесь есть одна квартира, в этом же
доме, от тех же хозяев. Она особая, отдельная, с этими нумерами не сообщается, и меблированная, цена умеренная, три горенки. Вот на первый раз и
займите. Часы я вам завтра заложу и принесу деньги, а там все уладится. А главное, можете все трое вместе жить, и Родя с вами… Да куда ж ты, Родя?
«Квартира, которую я
занимаю во втором этаже
дома, в котором вы предположили произвести некоторые перестройки, вполне соответствует моему образу жизни и приобретенной, вследствие долгого пребывания в сем
доме, привычке. Известясь через крепостного моего человека, Захара Трофимова, что вы приказали сообщить мне, что занимаемая мною квартира…»
Его
занимала постройка деревенского
дома; он с удовольствием остановился несколько минут на расположении комнат, определил длину и ширину столовой, бильярдной, подумал и о том, куда будет обращен окнами его кабинет; даже вспомнил о мебели и коврах.
Но дабы не
занимать вас излишним, может быть, повествованием, госпожа моя, вступив в управление
дома и не находя во мне способности к услуге, поверстала меня в лакеи и надела на меня ливрею.
Дом был большой, старинный, и Левин, хотя жил один, но топил и
занимал весь
дом. Он знал, что это было глупо, знал, что это даже нехорошо и противно его теперешним новым планам, но
дом этот был целый мир для Левина. Это был мир, в котором жили и умерли его отец и мать. Они жили тою жизнью, которая для Левина казалась идеалом всякого совершенства и которую он мечтал возобновить с своею женой, с своею семьей.
Целый день этот Левин, разговаривая с приказчиком и мужиками и
дома разговаривая с женою, с Долли, с детьми ее, с тестем, думал об одном и одном, что
занимало его в это время помимо хозяйственных забот, и во всем искал отношения к своему вопросу: «что же я такое? и где я? и зачем я здесь?»
Полковой командир Демин
занимал большой помещичий
дом.
Напротив, с Катей Аркадий был как
дома; он обращался с ней снисходительно, не мешал ей высказывать впечатления, возбужденные в ней музыкой, чтением повестей, стихов и прочими пустяками, сам не замечая или не сознавая, что эти пустяки и его
занимали.
Я с Зеленым
заняли большой нумер, с двумя постелями, барон и Посьет спали отдельно в этом же
доме, а мистер Бен, Гошкевич и доктор отправились во флигель, выстроенный внутри двора и обращенный дверями к садику.
Португальцы с выражением глубокого участия сказывали, что принцесса — «sick, very sick (очень плоха)» и сильно страдает. Она живет на самом берегу, в красивом
доме, который
занимал некогда блаженной памяти его императорское высочество герцог Лейхтенбергский. Капитан над портом, при посещении нашего судна, просил не салютовать флагу, потому что пушечные выстрелы могли бы потревожить больную.
Увидя нас, новоприезжих, обе хозяйки в один голос спросили, будем ли мы обедать. Этот вопрос
занимал весь
дом.
Хозяйка для спанья
заняла комнаты в
доме напротив, и мы шумно отправились на новый ночлег, в огромную, с несколькими постелями, комнату, не зная, чей
дом, что за люди живут в нем.
В
доме вдовы Красоткиной, чрез сени от квартиры, которую
занимала она сама, отдавалась еще одна и единственная в
доме квартирка из двух маленьких комнат внаймы, и
занимала ее докторша с двумя малолетними детьми.
Был он в городе нашем на службе уже давно, место
занимал видное, человек был уважаемый всеми, богатый, славился благотворительностью, пожертвовал значительный капитал на богадельню и на сиротский
дом и много, кроме того, делал благодеяний тайно, без огласки, что все потом по смерти его и обнаружилось.
Иван же Федорович жил довольно от него далеко и
занимал просторное и довольно комфортное помещение во флигеле одного хорошего
дома, принадлежавшего одной небедной вдове чиновнице.
И дети, и приказчики теснились в своих помещениях, но верх
дома занимал старик один и не пускал к себе жить даже дочь, ухаживавшую за ним и которая в определенные часы и в неопределенные зовы его должна была каждый раз взбегать к нему наверх снизу, несмотря на давнишнюю одышку свою.
Разумеется, Красоткин мог бы их
занять интереснее, то есть поставить обоих рядом и начать с ними играть в солдаты или прятаться по всему
дому.
Другая причина — приезд нашего родственника Бориса Павловича Райского. Он живет теперь с нами и, на беду мою, почти не выходит из
дома, так что я недели две только и делала, что пряталась от него. Какую бездну ума, разных знаний, блеска талантов и вместе шума, или «жизни», как говорит он, привез он с собой и всем этим взбудоражил весь
дом, начиная с нас, то есть бабушки, Марфеньки, меня — и до Марфенькиных птиц! Может быть, это
заняло бы и меня прежде, а теперь ты знаешь, как это для меня неловко, несносно…
«Так мы и переехали целой семьей на дачу, на Каменный Остров, то есть они
заняли весь
дом В., а я две комнаты неподалеку. Николай Васильевич поселился в особом павильоне…
С переездом управы в новое здание на Воскресенскую площадь
дом занял Русский охотничий клуб, роскошно отделав загаженные канцеляриями барские палаты.
После перестройки Малкиеля
дом Белосельских прошел через много купеческих рук. Еще Малкиель совершенно изменил фасад, и
дом потерял вид старинного дворца. Со времени Малкиеля весь нижний этаж с зеркальными окнами
занимал огромный магазин портного Корпуса, а бельэтаж — богатые квартиры. Внутренность роскошных зал была сохранена. Осталась и беломраморная лестница, и выходивший на парадный двор подъезд, еще помнивший возок Марии Волконской.
И вот, когда полиция после полуночи окружила однажды
дом для облавы и
заняла входы, в это время возвращавшиеся с ночной добычи «иваны» заметили неладное, собрались в отряды и ждали в засаде. Когда полиция начала врываться в
дом, они, вооруженные, бросились сзади на полицию, и началась свалка. Полиция, ворвавшаяся в
дом, встретила сопротивление портяночников изнутри и налет «Иванов» снаружи. Она позорно бежала, избитая и израненная, и надолго забыла о новой облаве.
Старая Сухаревка
занимала огромное пространство в пять тысяч квадратных метров. А кругом, кроме Шереметевской больницы, во всех
домах были трактиры, пивные, магазины, всякие оптовые торговли и лавки — сапожные и с готовым платьем, куда покупателя затаскивали чуть ли не силой. В ближайших переулках — склады мебели, которую по воскресеньям выносили на площадь.
Толкучка
занимала всю Старую площадь — между Ильинкой и Никольской, и отчасти Новую — между Ильинкой и Варваркой. По одну сторону — Китайская стена, по другую — ряд высоких
домов, занятых торговыми помещениями. В верхних этажах — конторы и склады, а в нижних — лавки с готовым платьем и обувью.
Противоположную часть
дома тогда
занимали сцена и зрительный зал, значительно перестроенные после пожара в начале этого столетия.
Ах ты, сукин сын Гагарин,
Ты собака, а не барин…
Заедаешь харчевые,
Наше жалованье,
И на эти наши деньги
Ты большой построил
домСреди улицы Тверской
За Неглинной за рекой.
Со стеклянным потолком,
С москворецкою водой,
По фонтану ведена,
Жива рыба пущена…
В городе был еще один русский трактир. Это в
доме Казанского подворья, по Ветошному переулку, трактир Бубнова. Он
занимал два этажа громадного
дома и бельэтаж с анфиладой роскошно отделанных зал и уютных отдельных кабинетов.
Предусмотрительно устроитель вечера усадил среди дам двух нарочно приглашенных неляпинцев, франтов-художников, красавцев, вращавшихся в светском обществе, которые
заняли хозяйку
дома и бывших с ней дам; больше посторонних никого не было.
В них-то и приютились обитатели Шиповки из первой категории, а «иваны» первое время поразбрелись, а потом тоже явились на Хитров и
заняли подвалы и тайники
дома Ромейко в «Сухом овраге».
Немудрено поэтому, что скоро я прекратил всякие попытки
занимать Соню моими преступными играми, а еще через некоторое время мне стало тесно в
доме и в садике, где я не встречал ни в ком привета и ласки.
Жил он чрезвычайно своеобычно; в большом
доме своем на Тверском бульваре
занимал он одну крошечную комнату для себя и одну для лаборатории.
С другой стороны, вероятно, Станкевичу говорили о том, что он по всему может
занять в обществе почетное место, что он призван, по богатству и рождению, играть роль — так, как Боткину всё в
доме, начиная от старика отца до приказчиков, толковало словом и примером о том, что надобно ковать деньги, наживаться и наживаться.
Когда я глядел на деревни и города, которые мы проезжали, в которых в каждом
доме жило, по крайней мере, такое же семейство, как наше, на женщин, детей, которые с минутным любопытством смотрели на экипаж и навсегда исчезали из глаз, на лавочников, мужиков, которые не только не кланялись нам, как я привык видеть это в Петровском, но не удостоивали нас даже взглядом, мне в первый раз пришел в голову вопрос: что же их может
занимать, ежели они нисколько не заботятся о нас? и из этого вопроса возникли другие: как и чем они живут, как воспитывают своих детей, учат ли их, пускают ли играть, как наказывают? и т. д.
Эта нелепая, темная жизнь недолго продолжалась; перед тем, как матери родить, меня отвели к деду. Он жил уже в Кунавине,
занимая тесную комнату с русской печью и двумя окнами на двор, в двухэтажном
доме на песчаной улице, опускавшейся под горку к ограде кладбища Напольной церкви.
Когда я выздоровел, мне стало ясно, что Цыганок
занимает в
доме особенное место: дедушка кричал на него не так часто и сердито, как на сыновей, а за глаза говорил о нем, жмурясь и покачивая головою...
Перестали
занимать меня и речи деда, всё более сухие, ворчливые, охающие. Он начал часто ссориться с бабушкой, выгонял ее из
дома, она уходила то к дяде Якову, то — к Михаилу. Иногда она не возвращалась домой по нескольку дней, дед сам стряпал, обжигал себе руки, выл, ругался, колотил посуду и заметно становился жаден.
Вскоре после истории с барином случилась еще одна. Меня давно уже
занимал тихий
дом Овсянникова, мне казалось, что в этом сером
доме течет особенная, таинственная жизнь сказок.
Старый Палька последовал, конечно, за молодым барином, а его место в швейцарской приваловского
дома занял выписанный из Гарчиков Ипат.
Собственно,
дом был разделен на две половины: Ляховские остались в своем старом помещении, а Приваловы
заняли новое.
Единственным живым местом во всем
доме была та половина, которую
занимал Ляховский, да еще большой флигель, где помещалась контора; оранжерея и службы были давно обращены в склады водки и спирта.
Старшие чиновники живут в хороших казенных квартирах, просторных и теплых, держат поваров и лошадей, а те, что чином пониже, нанимают квартиры у поселенцев,
занимая целые
дома или отдельные комнаты с мебелью и всею обстановкой.
Это высокий, худощавый человек, благообразный, с большою бородой. Он служит писарем в полицейском управлении и потому ходит в вольном платье. Трудолюбив и очень вежлив, и, судя по выражению, весь ушел в себя и замкнулся. Я был у него на квартире, но не застал его
дома.
Занимает он в избе небольшую комнату; у него аккуратная чистая постель, покрытая красным шерстяным одеялом, а около постели на стене в рамочке портрет какой-то дамы, вероятно, жены.
Извозчик довез его до одной гостиницы, недалеко от Литейной. Гостиница была плохенькая. Князь
занял две небольшие комнаты, темные и плохо меблированные, умылся, оделся, ничего не спросил и торопливо вышел, как бы боясь потерять время или не застать кого-то
дома.
Он знал, что Рогожин с матерью и братом
занимает весь второй этаж этого скучного
дома.
Вечером в каморке Нагибина, — старик
занимал самую скверную комнату во всем
доме, — сидел Ечкин. Миллионер, чтобы отблагодарить благодетеля, вытащил полбутылки мадеры, оставшейся от свадьбы…
Вообще в новом
доме всем жилось хорошо, хотя и было тесновато. Две комнаты
занимали молодые, в одной жили Емельян и Симон, в четвертой — Михей Зотыч, а пятая носила громкое название конторы, и пока в ней поселился Вахрушка. Стряпка Матрена поступила к молодым, что послужило предметом серьезной ссоры между сестрами.
Штофф
занимал очень скромную квартирку. Теперь небольшой деревянный домик принадлежал уже ему, потому что был нужен для ценза по городским выборам. Откуда взял немец денег на покупку
дома и вообще откуда добывал средства — было покрыто мраком неизвестности. Галактион сразу почувствовал себя легче в этих уютных маленьких комнатах, — у него гора свалилась с плеч.
Приедет и ребятишек с собой привезет; сама около хозяйки
дома пристроится, разговорами
занимает, семейные жалобы выслушивает, домашние несогласия умиротворяет, по хозяйству полезные советы подает.
Благо еще, что ко взысканию не подают, а только документы из года в год переписывают. Но что, ежели вдруг взбеленятся да потребуют: плати! А по нынешним временам только этого и жди. Никто и не вспомнит, что ежели он и
занимал деньги, так за это двери его
дома были для званого и незваного настежь открыты. И сам он жил, и другим давал жить… Все позабудется; и пиры, и банкеты, и оркестр, и певчие; одно не позабудется — жестокое слово: «Плати!»
На этой улице всю левую сторону
занимает здание университета (Сорбонны), и только правая состоит из обывательских
домов.