Неточные совпадения
Сказав это спокойно и беззлобно, она
закрыла глаза, а Клим, гладя ее щеку,
шею и плечо, поставил, очень ласково, свой главный вопрос...
Пришел длинный и длинноволосый молодой человек с шишкой на лбу, с красным, пышным галстуком на тонкой
шее; галстук,
закрывая подбородок, сокращал, а пряди темных, прямых волос уродливо суживали это странно-желтое лицо, на котором широкий нос казался чужим. Глаза у него были небольшие, кругленькие, говоря, он сладостно мигал и улыбался снисходительно.
Вижу где-то далеко отсюда, в просторной комнате, на трех перинах, глубоко спящего человека: он и обеими руками, и одеялом
закрыл себе голову, но мухи нашли свободные места, кучками уселись на щеке и на
шее.
На
шее не было ни косынки, ни воротничка: ничто не
закрывало белой
шеи, с легкой тенью загара. Когда девушка замахнулась на прожорливого петуха, у ней половина косы, от этого движения, упала на
шею и спину, но она, не обращая внимания, продолжала бросать зерна.
— Полноте притворяться, полноте! Бог с вами, кузина: что мне за дело? Я
закрываю глаза и уши, я слеп, глух и нем, — говорил он,
закрывая глаза и уши. — Но если, — вдруг прибавил он, глядя прямо на нее, — вы почувствуете все, что я говорил, предсказывал, что, может быть, вызвал в вас… на свою
шею — скажете ли вы мне!.. я стою этого.
Извозчик опять вытягивает
шею, приподнимается и с тяжелой грацией взмахивает кнутом. Несколько раз потом оглядывается он на седока, но тот
закрыл глаза и, по-видимому, не расположен слушать. Высадив его на Выборгской, он останавливается у трактира, сгибается на козлах и опять не шевельнется… Мокрый снег опять красит набело его и лошаденку. Проходит час, другой…
Барин в кабинете сидит, барыня приказывает или гневается, барчуки учатся, девушки в пяльцах
шьют или коклюшки перебирают, а он, Конон, ножи чистит, на стол накрывает, кушанье подает, зимой печки затопляет, смотрит, как бы слишком рано или слишком поздно трубу не
закрыть.
— Разве мы хотим быть только сытыми? Нет! — сам себе ответил он, твердо глядя в сторону троих. — Мы должны показать тем, кто сидит на наших
шеях и
закрывает нам глаза, что мы все видим, — мы не глупы, не звери, не только есть хотим, — мы хотим жить, как достойно людей! Мы должны показать врагам, что наша каторжная жизнь, которую они нам навязали, не мешает нам сравняться с ними в уме и даже встать выше их!..
Он сел писать. Она прибирала на столе, поглядывая на него, видела, как дрожит перо в его руке, покрывая бумагу рядами черных слов. Иногда кожа на
шее у него вздрагивала, он откидывал голову,
закрыв глаза, у него дрожал подбородок. Это волновало ее.
6) Птицу, летящую прямо от охотника довольно низко, надобно стрелять в
шею так, чтобы дуло ружья
закрывало все остальное ее тело.
Кот покорно лег на свой матрасик и
закрыл глаза. Судя по выражению его морды и усов, он сам был недоволен, что погорячился и вступил в драку. Каштанка обиженно заскулила, а гусь вытянул
шею и заговорил о чем-то быстро, горячо и отчетливо, но крайне непонятно.
Да; бедная Дарья Николаевна Бизюкина не только была влюблена, но она была неисцелимо уязвлена жесточайшею страстью: она на мгновение даже потеряла сознание и,
закрыв веки, почувствовала, что по всему ее телу разливается доселе неведомый, крепящий холод; во рту у корня языка потерпло, уста похолодели, в ушах отдаются учащенные удары пульса, и слышно, как в
шее тяжело колышется сонная артерия.
Во всем он находит это благообразие, подчеркивает его для себя; а на то, где благообразия нет, бессознательно
закрывает глаза. Француз заказал Каратаеву
сшить ему рубаху и требует оставшихся обрезков, но потом, устыдившись, возвращает обрезки Каратаеву.
Он попытался удержать себя,
закрыл рукою рот, но смех давил ему грудь и
шею, и рука не могла
закрыть рта.
Глафира. Ах, я такая нервная… Ах, ах! (Бросается на
шею Лыняеву и
закрывает глаза.)
Глафира. Ах, что вы со мной сделали! (Бросается ему на
шею и
закрывает глаза.)
Девушка слабо вскрикивает,
закрывает лицо ладонями, а грудь локтями, и так краснеет, что даже уши и
шея становятся у нее пурпуровыми.
Теперь я смотрел на Тита и испытывал только сухой остов этих ощущений. Он сидел, наклонясь, и,
закрыв уши, тихо зубрил про себя.
Шея у него была длинная и сухая. По мере того, как он зубрил, тихонько произнося слова, одно из сухожилий двигалось, как будто принимало участие в учении… И ничего больше не было. Я не «ощущал» Тита, того Тита, каким он был для меня вчера…
Мальчик разогнул
шею и торопливо пробормотал,
закрыв глаза...
От напряжения по щекам у него текут слёзы, на лбу блестит пот; переставая кричать, он сгибает
шею, недоверчиво оглядывается, приподняв плечи, и, снова
закрывая глаза, кричит, точно его бьют…
И, старательно запахнувшись, так чтобы тепло меха нигде не пропадало даром, а везде — и в
шее, и в коленях, и в ступнях — грело его, он
закрыл глаза, стараясь опять заснуть.
Бессеменов. Знаю я… Всё знаю… (Уходит в сени. Елена пожимает плечами вслед ему. Проходит к окнам, садится на кушетку и, закинув руки за
шею, о чем-то думает. На лице у нее является улыбка, она мечтательно
закрывает глаза. Петр входит, сумрачный, растрепанный. Он встряхивает головой, как бы желая сбросить с нее что-то. Видит Елену, останавливается.)
И он с досадой
закрывал свои широко раскрытые глаза, натягивал одеяло на
шею… но все-таки заснуть не мог…
Токарев вышел на террасу. Было тепло и тихо, легкие облака
закрывали месяц. Из темного сада тянуло запахом настурций, левкоев. В голове Токарева слегка шумело, перед ним стояла Марья Михайловна — красивая, оживленная, с нежной белой
шеей над кружевом изящной кофточки. И ему представилось, как в этой теплой ночи катится по дороге коляска Будиновских. Будиновский сидит, обняв жену за талию. Сквозь шелк и корсет ощущается теплота молодого, красивого женского тела…
Поезд уходил. Таня и Токарев высунулись из окна. Мужики сбегали с платформы. Сторож, размахнувшись, ударил одного из них кулаком по
шее. Мужик втянул голову в плечи и побежал быстрее. Изогнувшийся дугою поезд
закрыл станцию.
Он задохнулся,
закрыл глаза и не шевелился. Аян сел, положил голову на руки; плечи и
шея его тяжело вздрагивали; это были беззвучные, сухие рыдания. Гарвей, по-видимому, уснул. Усилия, сделанные им, отняли всю энергию угасающего, пробитого тела.
Мальва,
закрыв глаза, лежала у него на коленях и молчала. Грубоватое, но доброе, коричневое от солнца и ветра лицо Василия наклонилось над ней, его большая выцветшая борода щекотала ее
шею. Женщина не двигалась, только грудь ее вздымалась высоко и ровно. Глаза Василия то блуждали в море, то останавливались на этой груди, близкой к нему. Он стал целовать ее в губы, не торопясь, чмокая так громко, точно горячую и жирно намасленную кашу ел.
Наконец, он взял узенькие полоски почтовой бумаги, нарочно для того нарезанные, наложил одну из них на верхнее и нижнее крылья бабочки, прикрепил вверху булавкой и особым инструментом, похожим на длинную иглу или
шило (большая длинная булавка может всегда заменить его), расправил им крылья бабочки, сначала одно, а потом другое, ровно и гладко, так, чтобы верхнее не
закрывало нижнего, а только его касалось; в заключение прикрепил, то есть воткнул булавку в нижний конец бумажки и в дерево.
— Ты умрешь вместе со мной, раньше чем уйдешь от меня! — прошептала она и,
закрыв его рот поцелуем, сжала руками его
шею.
Сняв уздечку с пегого мерина, Нестер почесал его под
шеей, в ответ на что мерин, в знак благодарности и удовольствия,
закрыл глаза.
Снимая для поклона картуз, он
закрыл локтем лицо, и губернатор увидел только его курчавый, белокурый затылок и загорелую, молодую
шею и заметил, что шагает он осторожно и неслышно, как босой, шагает и горбится и прячется в себя и спина его словно смотрит назад.
— Поцеловать-то и хочется, — шепнула она, наклоняясь. Николай закинул руки за
шею ей, притянул к себе и
закрыл глаза, прильнув к её губам.
Я нагибался к
шее лошади,
закрывал глаза и забывался на несколько минут; потом вдруг знакомый топот и шелест поражали меня: я озирался, — и мне казалось, что я стою на месте, что черная стена, которая была передо мной, двигается на меня, или что стена эта остановилась, и я сейчас наеду на нее.
Почтальон открыл глаза. Согретый и изнеможенный сладким первым сном, еще не совсем проснувшийся, он увидел, как в тумане, белую
шею и неподвижный масленый взгляд дьячихи,
закрыл глаза и улыбнулся, точно ему все это снилось.
Последовала длинная пауза. Брат Ираклий задергал
шеей, точно это анонимное письмо писал он. Половецкий лежал, запрокинув голову на подушку и
закрыв глаза.
Иван Карлович Швей, старший мастер на сталелитейном заводе Функ и K°, был послан хозяином в Тверь исполнить на месте какой-то заказ. Провозился он с заказом месяца четыре и так соскучился по своей молодой жене, что потерял аппетит и раза два принимался плакать. Возвращаясь назад в Москву, он всю дорогу
закрывал глаза и воображал себе, как он приедет домой, как кухарка Марья отворит ему дверь, как жена Наташа бросится к нему на
шею и вскрикнет…