Неточные совпадения
После этого мы стали еще беднее жить. Продали лошадь и последних овец, и
хлеба у нас часто не было. Мать ходила
занимать у родных. Вскоре и бабушка померла. Помню я, как матушка по ней выла и причитала: «Уже родимая моя матушка! На кого ты меня оставила, горькую, горемычную? На кого покинула свое дитятко бессчастное? Где я ума-разума возьму? Как мне век прожить?» И так она долго плакала и причитала.
В те годы, когда зерновой
хлеб совсем не родится, корсаковца выручают овощи и картофель, которые
занимают здесь тоже солидную площадь — 33 десятины.
Он прикинул еще раньше центральное положение, какое
занимал Суслон в бассейне Ключевой, — со всех сторон близко, и
хлеб сам придет. Было бы кому покупать. Этак, пожалуй, и Заполью плохо придется. Мысль о повороте торжка сильно волновала Михея Зотыча, потому что в этом заключалась смерть запольским толстосумам: копеечка с пуда подешевле от провоза — и конец. Вот этого-то он и не сказал тогда старику Луковникову.
Наскоро сполоснувши лицо водой, он одевается в белую пару из домотканого полотна, выпивает большую рюмку зверобойной настойки,
заедает ломтем черного
хлеба, другой такой же ломоть, густо посоленный, кладет в сетчатую сумку, подпоясывается ремнем, за который затыкает нагайку, и выходит в гостиную.
Дедушка и Сергей поочередно макали в соль спелые помидоры, из которых тек по их губам и рукам красный, как кровь, сок, и
заедали их сыром и
хлебом.
Маврина семья сразу ожила, точно и день был светлее, и все помолодели. Мавра сбегала к Горбатым и выпросила целую ковригу
хлеба, а у Деяна
заняла луку да соли. К вечеру Окулко действительно кончил лужок, опять молча поужинал и улегся в балагане. Наташка радовалась: сгрести готовую кошенину не велика печаль, а старая Мавра опять горько плакала. Как-то Окулко пойдет объявляться в контору? Ушлют его опять в острог в Верхотурье, только и видела работничка.
Огромный поднос с двадцатью пятью стаканами и корзина с обыкновенным французским белым
хлебом, изрезанным на множество ломтей, вроде как в благородных мужских и женских пансионах для воспитанников,
занимали конец стола.
Днем они, поочередно
занимая друг у друга опорки и верхнее рваное платье, выбегали из ворот в Глинищевский переулок и становились в очередь у окна булочной Филиппова, где ежедневно производилась булочной раздача
хлеба, по фунту и больше, для нищих бесплатно. Этим подаянием и питались подшибалы, работавшие у В.Н. Бестужева.
— Чего, чай,"слава всевышнему"! — замечает Иван Гаврилыч, — поди, чай, дня три не едал, почтенный! все на вине да на вине, а вино-то ведь
хлебом заедать надо.
Сели на песке кучками по восьмеро на чашку. Сперва хлебали с
хлебом «юшку», то есть жидкий навар из пшена с «поденьем», льняным черным маслом, а потом густую пшенную «ройку» с ним же. А чтобы сухое пшено в рот лезло, зачерпнули около берега в чашки воды: ложка каши — ложка воды, а то ройка крута и суха, в глотке стоит. Доели. Туман забелел кругом. Все жались под дым, а то комар
заел. Онучи и лапти сушили. Я в первый раз в жизни надел лапти и нашел, что удобнее обуви и не придумаешь: легко и мягко.
Мы
заняли стол перед открытым окном, выходящим на Волгу, где в десять рядов стояли суда с
хлебом и сотни грузчиков с кулями и мешками быстро, как муравьи, сбегали по сходням, сверкая крюком, бежали обратно за новым грузом.
Поэтому, когда на деле мечты о трудовом
хлебе разрешились тем, что ей предложили
занять опереточное амплуа на подмостках одного из провинциальных театров, то, несмотря на контраст, она колебалась недолго.
— Сбросить его в дудку куда-нибудь, чтобы не
заедал чужой
хлеб, — предлагали решительные люди.
В одном углу комнаты, за небольшим столом, пили кофей трое французских офицеров,
заедая его порционным
хлебом, который принесли с собою.
— Как что? Хорошая слава лежит, а худая по дорожке бежит. Видел Митревну-то? Вот она у меня
хлеба приходила
занять, да она же первая по всему свету и разнесет про Параху-то… Тут, чтобы по этакой славе, девке замуж выйти — ни в жисть! Всякий выбирает товар без изъяну… То же вот и Наська… Уж, кажется, всем взяла девка, а тоже добрых-то людей не скоро проведешь!..
Был праздник: до света надо было
хлебы вынуть, квас сделать, лепешки испечь, корову подоить, платья и рубахи выгладить, детей перемыть, воды принесть и соседке не дать всю печку
занять.
Он был человек смелый и даже дерзкий, но осторожный и расчетливый: называться таинственным священником — «времен Лориса» и благословлять — это он мог, и я утвердительно могу говорить, что это он делал и считал это за неважное, потому что «не
заедал чужого
хлеба»; но исповедь совсем иная статья: это могло повредить Мифиму.
— Мне здесь оставаться или в другое место идти? Он не решался
занять своею особою целый номер и, по-видимому, уже стыдился того, что жил на монастырских
хлебах. Ему очень не хотелось расставаться со мной; чтобы по возможности отдалить одиночество, он попросил позволения проводить меня.
Солнце выплыло из-за сопок, косые лучи сквозь напитанный дымом воздух били по заиндевевшим былинкам, по грядам полей. Солдаты пили из кружек чай, острили и смеялись. Низенький и старообразный Василий Матрехин, с отлогим, глупым лбом, отхлебывал из кружки чай,
заедал его мерзлым
хлебом и недовольно говорил...
Далее оказалось, что отец Кукушкина без работника, с одним братом Иваном не может сладить с хозяйством и совсем ослабел;
хлеба недохват, и к Рождеству придется
занимать у Ильи Иваныча, ежели Илья Иваныч даст.