Неточные совпадения
Собакевич отвечал, что Чичиков, по его мнению, человек хороший, а что крестьян он ему продал на выбор и народ во всех отношениях
живой; но что он не ручается за то, что случится вперед, что если они попримрут во время трудностей переселения в дороге, то не его вина, и в том властен Бог, а горячек и разных смертоносных болезней есть на свете немало, и бывают примеры, что вымирают-де
целые деревни.
Потом мало-помалу место
живого горя заступило немое равнодушие. Илья Ильич по
целым часам смотрел, как падал снег и наносил сугробы на дворе и на улице, как покрыл дрова, курятники, конуру, садик, гряды огорода, как из столбов забора образовались пирамиды, как все умерло и окуталось в саван.
Зато в доме, кроме князя и княгини, был
целый, такой веселый и
живой мир, что Андрюша детскими зелененькими глазками своими смотрел вдруг в три или четыре разные сферы, бойким умом жадно и бессознательно наблюдал типы этой разнородной толпы, как пестрые явления маскарада.
И
целый день, и все дни и ночи няни наполнены были суматохой, беготней: то пыткой, то
живой радостью за ребенка, то страхом, что он упадет и расшибет нос, то умилением от его непритворной детской ласки или смутной тоской за отдаленную его будущность: этим только и билось сердце ее, этими волнениями подогревалась кровь старухи, и поддерживалась кое-как ими сонная жизнь ее, которая без того, может быть, угасла бы давным-давно.
Тогда еще он был молод, и если нельзя сказать, чтоб он был жив, то, по крайней мере,
живее, чем теперь; еще он был полон разных стремлений, все чего-то надеялся, ждал многого и от судьбы, и от самого себя; все готовился к поприщу, к роли — прежде всего, разумеется, в службе, что и было
целью его приезда в Петербург. Потом он думал и о роли в обществе; наконец, в отдаленной перспективе, на повороте с юности к зрелым летам, воображению его мелькало и улыбалось семейное счастие.
Для Агафьи Михайловны, для няни, для деда, для отца даже Митя был
живое существо, требующее за собой только материального ухода; но для матери он уже давно был нравственное существо, с которым уже была
целая история духовных отношений.
Прежде он помнил имена, но теперь забыл совсем, в особенности потому, что Енох был любимое его лицо изо всего Ветхого Завета, и ко взятию Еноха
живым на небо в голове его привязывался
целый длинный ход мысли, которому он и предался теперь, остановившимися глазами глядя на цепочку часов отца и до половины застегнутую пуговицу жилета.
— Знаю, барин, что для моей пользы. Да, барин, милый, кто другому помочь может? Кто ему в душу войдет? Сам себе человек помогай! Вы вот не поверите — а лежу я иногда так-то одна… и словно никого в
целом свете, кроме меня, нету. Только одна я —
живая! И чудится мне, будто что меня осенит… Возьмет меня размышление — даже удивительно!
На лицах сначала напряженное внимание, в глазах вопросы, потом
целая страница мыслей,
живых впечатлений, удовлетворенного или неудовлетворенного любопытства.
Самый Британский музеум, о котором я так неблагосклонно отозвался за то, что он поглотил меня на
целое утро в своих громадных сумрачных залах, когда мне хотелось на свет Божий, смотреть все
живое, — он разве не есть огромная сокровищница, в которой не только ученый, художник, даже просто фланер, зевака, почерпнет какое-нибудь знание, уйдет с идеей обогатить память свою не одним фактом?
Воевал король Степан с турчином. Уже три недели воюет он с турчином, а все не может его выгнать. А у турчина был паша такой, что сам с десятью янычарами мог порубить
целый полк. Вот объявил король Степан, что если сыщется смельчак и приведет к нему того пашу
живого или мертвого, даст ему одному столько жалованья, сколько дает на все войско. «Пойдем, брат, ловить пашу!» — сказал брат Иван Петру. И поехали козаки, один в одну сторону, другой в другую.
Деда его, то есть самого господина Миусова, отца Аделаиды Ивановны, тогда уже не было в
живых; овдовевшая супруга его, бабушка Мити, переехавшая в Москву, слишком расхворалась, сестры же повышли замуж, так что почти
целый год пришлось Мите пробыть у слуги Григория и проживать у него в дворовой избе.
Этим объяснялось для Нехлюдова то удивительное явление, что самые кроткие по характеру люди, неспособные не только причинить, но видеть страданий
живых существ, спокойно готовились к убийствам людей, и все почти признавали в известных случаях убийство, как орудие самозащиты и достижения высшей
цели общего блага, законным и справедливым.
— Ну, вот, старички! — с неудовольствием проговорил Райский, под впечатлением от
живой картины предводительского дома и
поцелуя Полины Карповны.
Глаза, как у лунатика, широко открыты, не мигнут; они глядят куда-то и видят
живую Софью, как она одна дома мечтает о нем, погруженная в задумчивость, не замечает, где сидит, или идет без
цели по комнате, останавливается, будто внезапно пораженная каким-то новым лучом мысли, подходит к окну, открывает портьеру и погружает любопытный взгляд в улицу, в
живой поток голов и лиц, зорко следит за общественным круговоротом, не дичится этого шума, не гнушается грубой толпы, как будто и она стала ее частью, будто понимает, куда так торопливо бежит какой-то господин, с боязнью опоздать; она уже, кажется, знает, что это чиновник, продающий за триста — четыреста рублей в год две трети жизни, кровь, мозг, нервы.
— Да, конечно. Она даже ревнует меня к моим грекам и римлянам. Она их терпеть не может, а
живых людей любит! — добродушно смеясь, заключил Козлов. — Эти женщины, право, одни и те же во все времена, — продолжал он. — Вон у римских матрон, даже у жен кесарей, консулов патрициев — всегда хвост
целый… Мне — Бог с ней: мне не до нее, это домашнее дело! У меня есть занятие. Заботлива, верна — и я иногда, признаюсь, — шепотом прибавил он, — изменяю ей, забываю, есть ли она в доме, нет ли…
Он кончил портрет Марфеньки и исправил литературный эскиз Наташи, предполагая вставить его в роман впоследствии, когда раскинется и округлится у него в голове весь роман, когда явится «
цель и необходимость» создания, когда все лица выльются каждое в свою форму, как
живые, дохнут, окрасятся колоритом жизни и все свяжутся между собою этою «необходимостью и
целью» — так что, читая роман, всякий скажет, что он был нужен, что его недоставало в литературе.
Женщины того мира казались ему особой породой. Как пар и машины заменили
живую силу рук, так там
целая механика жизни и страстей заменила природную жизнь и страсти. Этот мир — без привязанностей, без детей, без колыбелей, без братьев и сестер, без мужей и без жен, а только с мужчинами и женщинами.
Иногда на этих вечеринках рядом с ним сидели его друзья-художники, часто бывавшие у него: Неврев, Шмельков, Пукирев и другие, а известный художник Саврасов
живал у него
целыми месяцами.
Для уборки рыбы природа позаботилась прислать санитаров в лице медведей, кабанов, лисиц, барсуков, енотовидных собак, ворон, сизоворонок, соек и т.д. Дохлой кетой питались преимущественно птицы, четвероногие же старались поймать
живую рыбу. Вдоль реки они протоптали
целые тропы. В одном месте мы увидели медведя. Он сидел на галечниковой отмели и лапами старался схватить рыбу.
Один из тузов, ездивший неизвестно зачем с ученою
целью в Париж, собственными глазами видел Клода Бернара, как есть
живого Клода Бернара, настоящего; отрекомендовался ему по чину, званию, орденам и знатным своим больным, и Клод Бернар, послушавши его с полчаса, сказал: «Напрасно вы приезжали в Париж изучать успехи медицины, вам незачем было выезжать для этого из Петербурга»; туз принял это за аттестацию своих занятий и, возвратившись в Петербург, произносил имя Клода Бернара не менее 10 раз в сутки, прибавляя к нему не менее 5 раз «мой ученый друг» или «мой знаменитый товарищ по науке».
Тот только знает цену этой сердечной болтовни, кто
живал долго, годы
целые с людьми совершенно посторонними.
Жены сосланных в каторжную работу лишались всех гражданских прав, бросали богатство, общественное положение и ехали на
целую жизнь неволи в страшный климат Восточной Сибири, под еще страшнейший гнет тамошней полиции. Сестры, не имевшие права ехать, удалялись от двора, многие оставили Россию; почти все хранили в душе
живое чувство любви к страдальцам; но его не было у мужчин, страх выел его в их сердце, никто не смел заикнуться о несчастных.
Когда Василий содержался в части, Маша по
целым дням, не осушая глаз, плакала, жаловалась на свою горькую судьбу Гаше (принимавшей
живое участие в делах несчастных любовников) и, презирая брань и побои своего дяди, потихоньку бегала в полицию навещать и утешать своего друга.
Я рассказал матросу, как зарыли
живых лягушек, хороня отца. Он поднял меня на руки, тесно прижал к себе и
поцеловал.
По зимнему пути Веревкин вернулся из Петербурга и представил своему доверителю подробный отчет своей деятельности за
целый год. Он в
живых красках описал свои хождения по министерским канцеляриям и визиты к разным влиятельным особам; ему обещали содействие и помощь. Делом заинтересовался даже один министр. Но Шпигель успел организовать сильную партию, во главе которой стояли очень веские имена; он вел дело с дьявольской ловкостью и, как вода, просачивался во все сферы.
Она являлась логическим результатом сцепления
целой системы причин и следствий, созданных
живой действительностью.
Длинная процедура: нужно надеть на каждого саван, подвести к эшафоту. Когда наконец повесили девять человек, то получилась в воздухе «
целая гирлянда», как выразился начальник округа, рассказывавший мне об этой казни. Когда сняли казненных, то доктора нашли, что один из них еще жив. Эта случайность имела особое значение: тюрьма, которой известны тайны всех преступлений, совершаемых ее членами, в том числе палач и его помощники, знали, что этот
живой не виноват в том преступлении, за которое его вешали.
Сложилась
целая легенда о малыгинских дочерях, получивших наследство до последней копеечки при
живом отце и пустивших этого отца буквально нищим.
Прасковья Ивановна находилась в кокетливом настроении и с намерением старалась побесить Мышникова, начинавшего ревновать ее даже к Штоффу. Да, этих мужчин всегда следует немного выдерживать, а то они привыкают к женщинам, как ребенок к своей кукле, которую можно колотить головой о пол и по
целым дням забывать где-нибудь под диваном.
Живой пример — Харитина.
И все они — только бледные тени, а та, которую они
целовали, сидит рядом со мной
живая, но иссушенная временем, без тела, без крови, с сердцем без желаний, с глазами без огня, — тоже почти тень.
То мазала жеваным хлебом кресты на стенах и окнах, то выбирала что ни на есть еле
живую половицу и скакала по ней, рискуя провалиться, то ставила среди комнаты аналой и ходила вокруг него с зажженной свечой, воображая себя невестой и посылая воздушные
поцелуи Иосифу Прекрасному.
Целая компания молодежи сидела вокруг самовара вечерком и среди них — Михайлов. В руках его был экземпляр манифеста об освобождении крестьян. Он жестоко нападал на него, не оставлял
живой ни одной фразы этого документа, написанного велеречиво с приемами семинарского красноречия и чиновничьего стиля. Особенно доставалось фразе, которую приписывали тогда московскому митрополиту Филарету:"от проходящего до проводящего".
Ниже я дам и свои итоги по этой части за
целых пять лет и вперед говорю, что для тех городов, где я
живал, они совсем не блистательны ни в количественном, ни в качественном смысле. А я ведь
живал (и подолгу, до нескольких сезонов и годов) в таких центрах Европы, как Париж, Лондон, Берлин, Рим, Вена, Мадрид, не считая других крупных городов и центров западной науки.
В школе старика Рикура я слышал самую высшую"читку"(как у нас говорят актеры) и знакомился по его интересным,
живым рассказам со всей историей парижских театров, по меньшей мере с эпохи июльской революции, то есть за
целых тридцать пять лет.
И в таком селении все было неизмеримо культурнее, чем у нас, в России. Поражала зажиточность крестьян, общая грамотность,
живое чувство своего национального достоинства. Когда показалась процессия к дому, где родился Гус, мы любовались
целой кавалькадой молодых парней и шествием девушек в белом — и все это были крестьяне и крестьянки.
Критическая гносеология радикально уже отрицает изначальную
цель познания — соединение познающего с бытием, конструирует познание вне реального,
живого, внутреннего отношения познающего субъекта к познаваемому объекту.
Гнет позитивизма и теории социальной среды, давящий кошмар необходимости, бессмысленное подчинение личности
целям рода, насилие и надругательство над вечными упованиями индивидуальности во имя фикции блага грядущих поколений, суетная жажда устроения общей жизни перед лицом смерти и тления каждого человека, всего человечества и всего мира, вера в возможность окончательного социального устроения человечества и в верховное могущество науки — все это было ложным, давящим
живое человеческое лицо объективизмом, рабством у природного порядка, ложным универсализмом.
Без живосечений познать и понять
живой организм невозможно; а без полного и всестороннего понимания его и высшая
цель медицины, лечение — неверно и ненадежно. В 1895 году известный физиолог, проф. И. П. Павлов, демонстрировал в одном из петербургских медицинских обществ собаку с перерезанными блуждающими нервами; опытами над этой собакой ему удалось разрешить некоторые очень важные вопросы в области физиологии пищеварения. Фельетонист «Нового времени» Житель резко обрушился за эти опыты на проф. Павлова.
Вы возьмите микроскоп — это такое стекло увеличительное, что увеличивает предметы в мильон раз, — и рассмотрите в него каплю воды, и вы увидите там
целый новый мир,
целую жизнь
живых существ, а между тем это тоже была тайна, а вот открыли же.
Он сделался как-то
живее, даже тверже характером, как человек, который уже определил и поставил себе
цель.
— Вчера, только вчера ты не осмеливался прикоснуться губами к ее фотографическому портрету, а, смотри, сегодня она тебе назначила рандеву на катке, где ты
поцелуешь не кусок картона, а, может быть,
живую теплую душистую перчатку на маленькой ручке. Ох, уж вы мне, скрипучие пессимисты!
Несколько мужчин и несколько женщин (в числе последних и Лиза Бахарева) решились сойтись жить вместе, распределив между собою обязанности хозяйственные и соединивши усилия на добывание работ и составление общественной кассы, при которой станет возможно достижение высшей
цели братства: ограждение работающего пролетариата от произвола, обид и насилий тучнеющего капитала и разубеждение слепотствующего общества
живым примером в возможности правильной организации труда, без антрепренеров — капиталистов.
Потом в переднюю впорхнуло семейство Лыкачевых —
целый выводок хорошеньких, смешливых и картавых барышень во главе с матерью — маленькой,
живой женщиной, которая в сорок лет танцевала без устали и постоянно рожала детей — «между второй и третьей кадрилью», как говорил про нее полковой остряк Арчаковский.
И вот в этом случае
живой Бог,
живое совершенство,
живая справедливость, любовь, свобода, наука исчезают, ибо все
живое существует лишь в полноте, в гармоническом соотношении частей в
целом.
Трагично тут то, что неправда, ложь, истязание
живых людей практикуется и во имя
целей, которые признаются высшими, и во имя средств, которые признаются необходимыми и которые в пути начинают заслонять
цель.
Кантовская этика закона противополагает себя принципу эвдемонизма, счастья как
цели человеческой жизни, но под счастьем и эвдемонизм понимает отвлеченную норму добра и совсем не интересуется счастьем
живой неповторимой индивидуальной человеческой личности.
— Сколько раз, по
целому году там
живал! — соврал камергер, ни разу не бывавший за границей. — Но там номера существуют при других условиях; там в так называемых chambres garnies [меблированные комнаты (франц.).] живут весьма богатые и знатные люди; иногда министры занимают даже помещения в отелях. Но вы решились в нашей полуазиатской Москве затеять то же, виват вам, виват! Вот что только можно сказать!
— Ждать так ждать! — сказал с тем же невеселым лицом Егор Егорыч и затем почти
целую неделю не спал ни одной ночи:
живая струйка родственной любви к Валерьяну в нем далеко еще не иссякла. Сусанна все это, разумеется, подметила и постоянно обдумывала в своей хорошенькой головке, как бы и чем помочь Валерьяну и успокоить Егора Егорыча.
Это женщины,
поцелуй которых — медленный, но смертельный яд, а объятия полны сладострастия могильного холода. В обладании этими
живыми нравственными трупами заключается высшая прелесть и незаменимое наслаждение для нравственно умерших людей.