Неточные совпадения
— Соберитесь с всеми силами души, умоляйте
отца, бросьтесь к его ногам: представьте ему весь ужас будущего, вашу молодость, увядающую близ хилого и развратного старика, решитесь на
жестокое объяснение: скажите, что если он останется неумолим, то… то вы найдете ужасную защиту… скажите, что богатство не доставит вам и одной минуты счастия; роскошь утешает одну бедность, и то с непривычки на одно мгновение; не отставайте от него, не пугайтесь ни его гнева, ни угроз, пока останется хоть тень надежды, ради бога, не отставайте.
Отец любил ее до безумия, но обходился с нею со свойственным ему своенравием, то стараясь угождать малейшим ее прихотям, то пугая ее суровым, а иногда и
жестоким обращением.
— Сатана, изыди, сатана, изыди! — повторял он с каждым крестом. — Извергая извергну! — возопил он опять. Был он в своей грубой рясе, подпоясанной вервием. Из-под посконной рубахи выглядывала обнаженная грудь его, обросшая седыми волосами. Ноги же совсем были босы. Как только стал он махать руками, стали сотрясаться и звенеть
жестокие вериги, которые носил он под рясой.
Отец Паисий прервал чтение, выступил вперед и стал пред ним в ожидании.
— Помни, юный, неустанно, — так прямо и безо всякого предисловия начал
отец Паисий, — что мирская наука, соединившись в великую силу, разобрала, в последний век особенно, все, что завещано в книгах святых нам небесного, и после
жестокого анализа у ученых мира сего не осталось изо всей прежней святыни решительно ничего.
Я не имел к нему никакого уважения и отравлял все минуты его жизни, особенно с тех пор, как я убедился, что, несмотря на все мои усилия, он не может понять двух вещей: десятичных дробей и тройного правила. В душе мальчиков вообще много беспощадного и даже
жестокого; я с свирепостию преследовал бедного вольфенбюттельского егеря пропорциями; меня это до того занимало, что я, мало вступавший в подобные разговоры с моим
отцом, торжественно сообщил ему о глупости Федора Карловича.
Я люблю
отца, но ум человека живет независимо от сердца и часто вмещает в себя мысли, оскорбляющие чувство, непонятные и
жестокие для него. И такие мысли, несмотря на то, что я стараюсь удалить их, приходят мне…
Тем не менее, хотя мы и голодали, но у нас оставалось утешение: при
отце мы могли роптать, тогда как при матушке малейшее слово неудовольствия сопровождалось немедленным и
жестоким возмездием.
Отец несколько раз предлагал ей ехать в Петербург к тетке, но она настаивала в своем упорстве. Теперь уж не представление о долге приковывало ее к деревне, а какая-то тупая боязнь. Она боялась встретить его, боялась за себя, за свое чувство. Наверное, ее ожидает какое-нибудь
жестокое разочарование, какая-нибудь новая
жестокая игра. Она еще не хотела прямо признать деревянным письмо своего минутного жениха, но внутренний голос уже говорил ей об этом.
Отец взглянул на нее и понял."Бедная!" — шевельнулось у него в голове, но он подавил
жестокое слово и сказал...
К чести
отца Надежды Корнильевны или, лучше сказать, мужа ее покойной матери, он был далек от мысли быть относительно ее
жестоким.
От него я узнал, что между
отцом и матушкой произошла страшная сцена (а в девичьей все было слышно до единого слова; многое было сказано по-французски — да горничная Маша пять лет жила у швеи из Парижа и все понимала); что матушка моя упрекала
отца в неверности, в знакомстве с соседней барышней, что
отец сперва оправдывался, потом вспыхнул и в свою очередь сказал какое-то
жестокое слово, «якобы об ихних летах», отчего матушка заплакала; что матушка также упомянула о векселе, будто бы данном старой княгине, и очень о ней дурно отзывалась и о барышне также, и что тут
отец ей пригрозил.
Удивленный таким ответом,
отец Захария спросил, на чем сей юный богослов основывает свое заключение, а тот отвечал, что на том, что в природе много несправедливого и
жестокого, и на первое указал на смерть, неправосудно будто бы посланную всем за грехопадение одного человека.
Она не встречала подобного человека: ее
отец был старик умный, нежный, страстный и бескорыстный, но в то же время слабый, подчиненный тогдашним формам приличия, носивший на себе печать уклончивого, искательного чиновника, который, начав с канцелярского писца, дослужился до звания товарища наместника; здесь же стоял перед ней старец необразованный, грубый по наружности, по слухам даже
жестокий в гневе, но разумный, добрый, правдивый, непреклонный в своем светлом взгляде и честном суде — человек, который не только поступал всегда прямо, но и говорил всегда правду.
С содроганием ужаса припомнилось Вассе, что ее
отец вечно пьяный, отовсюду выгнанный бывший дворник, его побои, крики,
жестокие выходки с ними, детьми…
Но кто убийца их
жестокой?
Он был с седою бородой;
Не видя девы черноокой,
Сокрылся он в глуши лесной.
Увы! то был
отец несчастный!
Быть может, он ее сгубил;
И тот свинец его опасный
Дочь вместе с пленником убил?
Не знает он, она сокрылась,
И с ночи той уж не явилась.
Черкес! где дочь твоя? глядишь,
Но уж ее не возвратишь!!.
Отец и мать ездили в собор помолиться и еще куда-то, по своим делам, но меня с собою не брали, боясь
жестоких крещенских морозов.
Пожалели и стали к Рыжову милостивее. На Руси все православные знают, что кто Библию прочитал и «до Христа дочитался», с того резонных поступков строго спрашивать нельзя; но зато этакие люди что юродивые, — они чудесят, а никому не вредны, и их не боятся. Впрочем, чтобы быть еще обеспеченнее насчет странного исправления Рыжова «по касающему»,
отец протопоп преподал городничему мудрый, но
жестокий совет, — чтобы женить Александра Афанасьевича.
Их хотели растащить… но девушка в бешенстве укусила
жестокую руку… «перестань! — сказал
отец твердым голосом! ты этим не поможешь, если мне суждено погибнуть от злодейских рук, без покаяния, как бусурману…»
Чурчила узнал о бегстве своего
отца, но от него скрыли истинную причину и место, где он находится, и старались поселить к москвитянам
жестокую ненависть.
Чурчило узнал о бегстве своего
отца, но от него скрыли истинную причину и место, где он находится, и старались поселить к москвитянам
жестокую ненависть.
Но тут поняла и она, что нет и у нее прощения и не будет никогда — и сама смерть не покроет оскорбления, нанесенного ее чистому, материнскому лону. И только Саша, мальчик ее, в одну эту минуту
жестокого сознания возрос до степени высочайшей, стал сокровищем воистину неоцененным и в мире единственным. «В нем прощу я
отца», — подумала она, но мужу ничего не сказала.
Сама судьба, казалось, вознамерилась оправдать последнее
жестокое пожелание моего
отца.
Если оно имеет смысл, то только тот, что
отец, лишающий сына пропитания, кроме своей вины жестокости, заставляет и сына быть
жестоким.
Будьте покойны: я не хочу сравнивать ее с вами — но должен, в изъяснение душевной ее любезности, открыть за тайну, что она знала
жестокую;
жестокая положила на нее печать свою — и мать героя нашего никогда не была бы супругою
отца его, если бы
жестокий в апреле месяце сорвал первую фиалку на берегу Свияги!..
— Еще бы! Вы умеете давать волю своим белым рукам и длинному языку, но не умеете видеть слез! Она до сих пор плачет…Хорошенькая белокурая девочка до сих пор плачет…Она, слабая, нищая, не может отмстить графине за своего
отца. Я просидел с ними три часа, и она в продолжение трех часов не отнимала рук от глаз…Бедная девочка! Она не выходит у меня из головы со своим плачущим благородным личиком. О,
жестокие, сытые, небитые и никогда не оскорбляемые черти!
Чтобы не обидеть
отца отказом, Борис взял рюмку и молча выпил. Когда принесли самовар, он молча, с меланхолическим лицом, в угоду старику, выпил две чашки противного чаю. Молча он слушал, как «бабенция» намеками говорила о том, что на этом свете есть
жестокие и безбожные дети, которые бросают своих родителей.
— Побежит теперь и всем скажет о
жестоком твоём сердце —
отец у тебя помирает, а ты — ешь!
Шуткою сказанное
отцом Николаем слово, что Русь во Христа крестилась, но еще во Христа не облекалась, только тем и легко, что оно сказано шуточно, а в существе оно слово
жестокое.
Удивленный таким ответом,
отец Захария спросил, на чем он основывает свое заключение, и он отвечал, что на том, что в природе много несправедливого и
жестокого, и на первое указал на смерть, посланную всем за грехопадение одного человека.
Старайся
Рассеяться!.. в твои лета позабывают
И самую
жестокую печаль.
Вот твой
отец придет! Теперь
С раввином он беседует
О чем-то занимательном и важном.
Он новостью тебя займет.
— Я знаю, ты мыслишь, что я был причиной Вериной смерти. Но подумай, разве я любил ее меньше, чем ты? Странно ты рассуждаешь… Я был строг, а разве это мешало ей делать, что она хочет? Я пренебрег достоинством
отца, я смиренно согнул свою шею, когда она не побоялась моего проклятья и поехала… туда. А ты — ты-то не просила ее остаться и не плакала, старая, пока я не велел замолчать? Разве я родил ее такой
жестокой? Не твердил я ей о Боге, о смирении, о любви?
Что может быть, например, уже сильней того упрека, который раздастся в душе, когда разглядишь, как древний человек, с своими небольшими орудиями, со всем несовершенством своей религии, дозволявшей даже обманывать, мстить и прибегать к коварству для истребления врага, с своею непокорной,
жестокой, несклонной к повиновенью природой, с своими ничтожными законами, умел, однако же, одним только простым исполнением обычаев старины и обрядов, которые не без смысла были установлены древними мудрецами и заповеданы передаваться в виде святыни от
отца к сыну, — одним только простым исполнением этих обычаев дошел до того, что приобрел какую-то стройность и даже красоту поступков, так что все в нем сделалось величаво с ног до головы, от речи до простого движения и даже до складки платья, и кажется, как бы действительно слышишь в нем богоподобное происхождение человека?