Неточные совпадения
Если бы Левин был теперь один с братом Николаем, он бы с ужасом смотрел на него и еще с большим ужасом
ждал, и больше ничего бы не
умел сделать.
— Нет — глупо! Он — пустой. В нем все — законы, все — из книжек, а в сердце — ничего, совершенно пустое сердце! Нет,
подожди! — вскричала она, не давая Самгину говорить. — Он — скупой, как нищий. Он никого не любит, ни людей, ни собак, ни кошек, только телячьи мозги. А я живу так: есть у тебя что-нибудь для радости? Отдай, поделись! Я хочу жить для радости… Я знаю, что это —
умею!
— Значит, царь сам править не
умеет, а другим — не дает? Чего же нам
ждать?
Лидия пожала его руку молча. Было неприятно видеть, что глаза Варвары провожают его с явной радостью. Он ушел, оскорбленный равнодушием Лидии, подозревая в нем что-то искусственное и демонстративное. Ему уже казалось, что он
ждал: Париж сделает Лидию более простой, нормальной, и, если даже несколько развратит ее, — это пошло бы только в пользу ей. Но, видимо, ничего подобного не случилось и она смотрит на него все теми же глазами ночной птицы, которая не
умеет жить днем.
— Зачем ко мне. В дом их
ждал, потому сумления для меня уже не было никакого в том, что они в эту самую ночь прибудут, ибо им, меня лишимшись и никаких сведений не имемши, беспременно приходилось самим в дом влезть через забор-с, как они умели-с, и что ни есть совершить.
— Ну, Алеша, мы еще
подождем с поцелуями, потому что мы этого еще оба не
умеем, а
ждать нам еще очень долго, — заключила она вдруг. — Скажите лучше, за что вы берете меня, такую дуру, больную дурочку, вы, такой умный, такой мыслящий, такой замечающий? Ах, Алеша, я ужасно счастлива, потому что я вас совсем не стою!
— Если я подумал тогда об чем, — начал он опять, — то это про мерзость какую-нибудь единственно с твоей стороны. Дмитрий мог убить, но что он украдет — я тогда не верил… А с твоей стороны всякой мерзости
ждал. Сам же ты мне сказал, что притворяться в падучей
умеешь, для чего ты это сказал?
Ты всегда меня видишь! И Ты знаешь, как хочу я любить Тебя, хоть и бессильна любовь моя. Хочу любить только Тебя, ничего я помимо Тебя не хочу. Но не
умею хотеть, извиваюсь в безвольном усилии. А Ты
ждешь молчаливо и строго, печально и терпеливо. Но Ты не отнимаешь надежды моей, ибо веришь мне больше, чем я сам себе верю. Ты всегда меня видишь!
Провидение
умеет ждать, щадя свободу твари, но оно не допускает бесполезных проволочек и медлительности.
Бог
умеет ждать, ибо свершение времен, когда Сын покорит все Отцу и будет Бог «всяческая во всех», отделено от исходного да будет долгим историческим процессом, который есть дар Божьего всемогущества тварной свободе.
…Р. страдала, я с жалкой слабостью
ждал от времени случайных разрешений и длил полуложь. Тысячу раз хотел я идти к Р., броситься к ее ногам, рассказать все, вынести ее гнев, ее презрение… но я боялся не негодования — я бы ему был рад, — боялся слез. Много дурного надобно испытать, чтоб
уметь вынести женские слезы, чтоб
уметь сомневаться, пока они, еще теплые, текут по воспаленной щеке. К тому же ее слезы были бы искренние.
Одна любить — не рада,
Искать другую надо!
Умей ее найти.
И
ждет тебя награда
На верном сем пути!
О-о, са-ладкая нагр-рада-а!
Впрочем, солдат скоро успокоился. Их встретила Харитина и как-то особенно просто отнеслась к нему. Она, видимо,
поджидала Галактиона и не могла скрыть своей женской радости, которую и обратила на Вахрушку. Кажется, никто так не
умел обойтись с человеком, как Харитина, когда она была в духе. Она потащила солдата в кухню и сама принялась угощать его обедом.
Сделавши эти распоряжения, она спокойно стала
ждать роковой минуты. Запой не замедлил. Несчастная кричала и бурлила больше обыкновенного, и хотя дворовые даже строже, чем прежде, наблюдали за нею, но на этот раз она
сумела обмануть их бдительность.
— Не
умею вам сказать, милая…
Подождите!.. Нет ли у меня кого-нибудь знакомого из профессоров, из медицинского мира?..
Подождите, — я потом посмотрю в своих записных книжках. Может быть, удастся что-нибудь сделать.
Чего нет сегодня, будет завтра; наука хранит в себе много непроявленной и ею же самою еще не познанной силы; и мы вправе
ждать, что наука будущего найдет еще не один способ, которым она
сумеет достигать того же, что в природе достигается естественным отбором, — но достигать путем полного согласования интересов неделимого и вида.
Доктор
ждал гостя. Он не обременял его никакими вопросами, помог ему хорошенько обриться; на счастье, Розанов
умел стричь, он наскоро поправил Райнерову стрижку, дал ему теплые сапоги, шапку, немного белья и выпроводил на улицу часа за полтора до рассвета.
Разговор этот, само собою разумеется, не принес той пользы, которой от него
ждал доктор Крупов; может быть, он был хороший врач тела, но за душевные болезни принимался неловко. Он, вероятно, по собственному опыту судил о силе любви: он сказал, что был несколько раз влюблен, и, следственно, имел большую практику, но именно потому-то он и не
умел обсудить такой любви, которая бывает один раз в жизни.
Говорится, но нужно
уметь читать, нужно угадать, чего Бог хочет и
ждет от человека.
Этого одного достаточно, чтобы понять, почему успех, в большей части случаев, достается совсем не тому, кто с громом и трубами идет точно на приступ, а тому, кто
умеет ждать.
Мне не стать, да и не
сумею я, рассказывать об иных вещах. Об административных ошибках рассуждать тоже не мое дело, да и всю эту административную сторону я устраняю совсем. Начав хронику, я задался другими задачами. Кроме того, многое обнаружится назначенным теперь в нашу губернию следствием, стоит только немножко
подождать. Однако все-таки нельзя миновать иных разъяснений.
Нередко оказывается, что писатель, которому долго приписывали чрезвычайную глубину идей и от которого
ждали чрезвычайного и серьезного влияния на движение общества, обнаруживает под конец такую жидкость и такую крохотность своей основной идейки, что никто даже и не жалеет о том, что он так скоро
умел исписаться.
Как это ни странно с первого взгляда, но приходится согласиться, что устами Удава говорит сама истина. Да, хорошо в те времена жилось. Ежели тебе тошно или Сквозник-Дмухановский одолел — беги к Ивану Иванычу. Иван Иваныч не помог (не
сумел"застоять") — недалеко и в кабак сходить. Там уж с утра ябедник Ризположенский с пером за ухом
ждет. Настрочил, запечатал, послал… Не успел оглянуться — вдруг, динь-динь, колокольчик звенит. Кто приехал? Иван Александров Хлестаков приехал! Ну, слава богу!
«Попрошу Костогорова… — думал Григорий Александрович, смотря на спавшего крепким сном Евгения Ивановича. — Писать неудобно, не ехать совсем и заставить ее понапрасну
ждать еще неудобнее; пусть он съездит и деликатно, нежно — он это
умеет — объяснит ей все горькие последствия мгновенного счастья…»
Возмездие, впрочем, не заставило себя
ждать. Года через три после смерти Григория Александровича она увлеклась венгерцем — наездником из цирка, который
сумел быстро обобрать красавицу и убежать с ее капиталом за границу.
Она, может быть, хочет говорить с тобой, чувствует потребность раскрыть перед тобой свое сердце, не
умеет, стыдится, сама не понимает себя,
ждет случая, а ты, вместо того чтоб ускорить этот случай, отдаляешься от нее, сбегаешь от нее ко мне и даже, когда она была больна, по целым дням оставлял ее одну.
— Вы бы не были молодым моим другом, если б отвечали иначе! Я так и знал, что вы это скажете. Ха, ха, ха!
Подождите, mon ami, поживете и поймете, а теперь вам еще нужно пряничка. Нет, вы не поэт после этого: эта женщина понимала жизнь и
умела ею воспользоваться.
— Я не требую теперь вашего ответа… сейчас… Обдумайте, я
умею ждать…
— Своим! Своим судом лучше! — подхватили десятки новых голосов. — В огонь его, душегуба, да и вся недолга! В огонь!.. Бери, братцы! Подхватывай!.. Чего ждать-то!.. Швыряй прямо в огонь-то!.. Псу песья и смерть! пущай подыхает! В огонь его! В полымя!
Умел поджигать,
умей и жариться таперя.
Говорили об этом и на конках, и в мелочных лавочках, и в дворницких, словом — везде, где современная внутренняя политика почерпает свои вдохновения. И странное дело! — хотя я, как человек, кончивший курс наук в высшем учебном заведении, не верил этим рассказам, но все-таки инстинктивно чего-то
ждал. Думал: придут, заставят петь…
сумею ли?
Маремьянствую несознательно, а иначе сделать не
умею. С другой стороны, тут же подбавилось: узнал, что Молчанов отдан под военный суд при Московском ордонансгаузе. [Комендантском управлении.] Перед глазами беспрерывно бедная Неленька! оттасоваться невозможно.
Жду не дождусь оттуда известия, как она ладит с этим новым, неожиданным положением. Непостижимо, за что ей досталась такая доля? За что нам пришлось, в семье нашей, толковать о таких грязных делах?
Прощай — разбирай как
умеешь мою нескладицу — мне бы лучше было с тобой говорить, нежели переписываться. Что ж делать, так судьбе угодно, а наше дело
уметь с нею мириться. Надеюсь, что у тебя на душе все благополучно. Нетерпеливо
жду известия от тебя с места.
Черевин, бедный, все еще нехорош —
ждет денег от Семенова, а тот до сих пор ни слова к нему не пишет… N-ские очень милы в своем роде, мы иногда собираемся и вспоминаем старину при звуках гитары с волшебным пением Яковлева, который все-таки не
умеет себя представить.
Но такою гордою и независимою она бывала только наедине. Страх не совсем еще выпарился огнем ласк из ее сердца, и всякий раз при виде людей, при их приближении, она терялась и
ждала побоев. И долго еще всякая ласка казалась ей неожиданностью, чудом, которого она не могла понять и на которое она не могла ответить. Она не
умела ласкаться. Другие собаки
умеют становиться на задние лапки, тереться у ног и даже улыбаться, и тем выражают свои чувства, но она не
умела.
— «Ах» да «ах» — ты бы в ту пору, ахало, ахал, как время было. Теперь ты все готов матери на голову свалить, а чуть коснется до дела — тут тебя и нет! А впрочем, не об бумаге и речь: бумагу, пожалуй, я и теперь
сумею от него вытребовать. Папенька-то не сейчас, чай, умрет, а до тех пор балбесу тоже пить-есть надо. Не выдаст бумаги — можно и на порог ему указать:
жди папенькиной смерти! Нет, я все-таки знать желаю: тебе не нравится, что я вологодскую деревнюшку хочу ему отделить?
Несчастливцев. Разве наследства
ждешь?
Жди, братец,
жди! А ты вот что: ты подыграйся к тетушке, она женщина богатая. Молод еще ты; а впрочем, как знать, эти способности рано открываются.
Умеешь?
Всегда я думал, что вся беда наша в том, что мы чересчур много шуму делаем. Чуть что — сейчас шапками закидать норовим, а не то так и кукиш в кармане покажем. Ну, разумеется, слушают-слушают нас, да и прихлопнут.
Умей ждать, а не
умеешь — нет тебе ничего! Так что, если б мы
умели ждать, то, мне кажется, давно бы уж дождались.
Литвинов с возрастающим удивлением слушал Потугина: все приемы, все обороты его неторопливой, но самоуверенной речи изобличали и уменье и охоту говорить. Потугин, точно, и любил и
умел говорить; но как человек, из которого жизнь уже успела повытравить самолюбие, он с философическим спокойствием
ждал случая, встречи по сердцу.
Ужели много
ждет меня таких минут?
О, перестань… ты ревностью своею
Меня убьешь… я не
умеюПросить, и ты неумолим… но я и тут
Тебе прощаю.
Россия
ждала свою родную царицу, дочь Петра Великого, и Елисавета Петровна одним народным именем
умела в несколько часов приобресть державу, которую оспоривала у ней глубокая, утонченная, хотя и своекорыстная, политика, умевшая постигнуть русский ум, но не понимавшая русского сердца.
В приказе главнокомандующего предписывалось, чтоб посадка в вагоны офицерских чинов, едущих в Россию одиночным порядком, производилась в строгой последовательности, по предварительной записи. Но в Харбине мы узнали, что приказ этот, как и столько других, совершенно не соблюдается. Попадает в поезд тот, кто
умеет энергично работать локтями. Это было очень неприятно: лучше бы уж
подождать день-другой своей очереди, но сесть в вагон наверняка и без боя.
Мадам Леотар, надзиравшая за нами, заметила наконец эту перемену в наших сношениях. И так как прежде всего я бросилась ей на глаза и мое вынужденное одиночество поразило ее, то она и обратилась прямо к княжне, журя ее за то, что она не
умеет обходиться со мною. Княжна нахмурила бровки, вскинула плечиками и объявила, что ей со мной нечего делать, что я не
умею играть, что я о чем-то все думаю и что лучше она
подождет брата Сашу, который приедет из Москвы, и тогда им обоим будет гораздо веселее.
— Видишь, ваших ни одного, моих родятся тысячи, коли надо. Тверская дружина, что ты поставил на мельнице, вся разбежалась и передалась уже нашему великому князю. Ни теперь, ни вперед Михайло Борисовичу нечего
ждать от Твери. Знай москвичей: они
умеют добывать честь и славу своему государю и, коли нужно,
умеют провожать с честью и чужих князей.
Мама из коры
умеет делать лодочки, и даже с парусом, я же
умею только есть смолу и обнимать сосну. В этих соснах никто не живет. В этих соснах, в таких же соснах, живет пушкинская няня. «Ты под окном своей светлицы» — у нее очень светлое окно, она его все время протирает (как мы в зале, когда
ждем дедушкиного экипажа) — чтобы видеть, не едет ли Пушкин. А он все не едет. Не приедет никогда.
Добрые лифляндцы
умели терпеливо
ждать у моря погоды.
В коридоре часы бьют час, потом два, потом три… Последние месяцы моей жизни, пока я
жду смерти, кажутся мне гораздо длиннее всей моей жизни. И никогда раньше я не
умел так мириться с медленностию времени, как теперь. Прежде, бывало, когда
ждешь на вокзале поезда или сидишь на экзамене, четверть часа кажутся вечностью, теперь же я могу всю ночь сидеть неподвижно на кровати и совершенно равнодушно думать о том, что завтра будет такая же длинная, бесцветная ночь, и послезавтра…
«А что если это не она, если мне это померещилось? — мелькнуло в его голове. — Нет, она, несомненно, она, — припомнил он виденную фигуру. — А если и она… так он
сумеет защитить ее… Лучше
подожду, когда она выйдет, и тогда… если это точно она… тогда…»
Главное, он
умел неожиданно являться там, где его совсем не
ждали, и наводил на всех страх.
Одним словом, мы считали себя ни в чем не виноватыми и не
ждали ни малейшей неприятности, а она была начеку и двигалась на нас как будто нарочно затем, чтобы показать нам Михаила Степановича в таком величии души, ума и характера, о которых мы не могли составить и понятия, но о которых, конечно, ни один из нас не
сумел забыть до гроба.
И, прежде потерев глаза рукой,
Она спросила: «Кто вы?» — «Я, твой Саша!» —
«Неужто?.. Видишь, баловник какой!
Ступай, давно там
ждет тебя Параша!..
Нет, надо разбудить меня… Постой,
Я отомщу». И за руку схватила
Его проворно и… и укусила,
Хоть это был скорее поцелуй.
Да, мерзкий критик, что ты ни толкуй,
А есть уста, которые украдкой
Кусать
умеют сладко, очень сладко!..