Неточные совпадения
День, кажется,
был заключен порцией холодной телятины, бутылкою кислых
щей и крепким сном во всю насосную завертку, как выражаются в иных местах обширного русского государства.
Засим это странное явление, этот съежившийся старичишка проводил его со двора, после чего велел ворота тот же час запереть, потом обошел кладовые, с тем чтобы осмотреть, на своих ли местах сторожа, которые стояли на всех углах, колотя деревянными лопатками в пустой бочонок, наместо чугунной доски; после того заглянул в кухню, где под видом того чтобы попробовать, хорошо ли
едят люди, наелся препорядочно
щей с кашею и, выбранивши всех до последнего за воровство и дурное поведение, возвратился в свою комнату.
—
Щи, моя душа, сегодня очень хороши! — сказал Собакевич, хлебнувши
щей и отваливши себе с блюда огромный кусок няни, известного блюда, которое подается к
щам и состоит из бараньего желудка, начиненного гречневой кашей, мозгом и ножками. — Эдакой няни, — продолжал он, обратившись к Чичикову, — вы не
будете есть в городе, там вам черт знает что подадут!
— Без церемонии.
Щи есть!
Когда
щи были принесены и он принялся за них, Настасья уселась подле него на софе и стала болтать. Она
была из деревенских баб и очень болтливая баба.
Илья Ильич, не подозревая ничего,
пил на другой день смородинную водку, закусывал отличной семгой, кушал любимые потроха и белого свежего рябчика. Агафья Матвеевна с детьми
поела людских
щей и каши и только за компанию с Ильей Ильичом
выпила две чашки кофе.
Осип. Давай их,
щи, кашу и пироги! Ничего, всё
будем есть. Ну, понесем чемодан! Что, там другой выход
есть?
— Ах да, я
было и забыла попросить тебя об одной ве-щи, — сказала она, подавая отцу тарелку с супом.
Но Степан Аркадьич, хотя и привыкший к другим обедам, всё находил превосходным; и травник, и хлеб, и масло, и особенно полоток, и грибки, и крапивные
щи, и курица под белым соусом, и белое крымское вино — всё
было превосходно и чудесно.
За ужином
были славные зеленые
щи, языки и жареная утка.
И теперь воды морской нет, ее делают пресною, за пять тысяч верст от берега является блюдо свежей зелени и дичи; под экватором можно
поесть русской капусты и
щей.
Проклятые кацапы, как я после узнал,
едят даже
щи с тараканами.
Леонтий, разумеется, и не думал ходить к ней: он жил на квартире, на хозяйских однообразных харчах, то
есть на
щах и каше, и такой роскоши, чтоб обедать за рубль с четвертью или за полтинник,
есть какие-нибудь макароны или свиные котлеты, — позволять себе не мог. И одеться ему
было не во что: один вицмундир и двое брюк, из которых одни нанковые для лета, — вот весь его гардероб.
И чиста она
была на руку: ничего не стащит, не спрячет, не присвоит, не корыстна и не жадна: не съест тихонько. Даже немного
ела, все на ходу; моет посуду и съест что-нибудь с собранных с господского стола тарелок, какой-нибудь огурец, или хлебнет стоя
щей ложки две, отщипнет кусочек хлеба и уж опять бежит.
Таков же
был трактир и «Арсентьича» в Черкасском переулке, славившийся русским столом, ветчиной, осетриной и белугой, которые подавались на закуску к водке с хреном и красным хлебным уксусом, и нигде вкуснее не
было.
Щи с головизной у «Арсентьича»
были изумительные и Гл. И. Успенский, приезжая в Москву, никогда не миновал ради этих
щей «Арсентьича».
Против ворот [Въезд во двор со стороны Тверской, против Обжорного переулка.] Охотного ряда, от Тверской, тянется узкий Лоскутный переулок, переходящий в Обжорный, который кривулил к Манежу и к Моховой; нижние этажи облезлых домов в нем
были заняты главным образом «дырками». Так назывались харчевни, где подавались: за три копейки — чашка
щей из серой капусты, без мяса; за пятак — лапша зелено-серая от «подонья» из-под льняного или конопляного масла, жареная или тушеная картошка.
Внизу
была столовая, где подавался за пятнадцать копеек в два блюда мясной обед —
щи и каша, бесплатно раз в день давали только чай с хлебом.
Отец его, рязанский мещанин, жил, по мещанскому званию, достаточно, то
есть его семейство имело
щи с мясом не по одним воскресеньям, и даже
пило чай каждый день.
Лопухов
был сын мещанина, зажиточного по своему сословию, то
есть довольно часто имеющего мясо во
щах; Кирсанов
был сын писца уездного суда, то
есть человека, часто не имеющего мяса во
щах, — значит и наоборот, часто имеющего мясо во
щах.
Сапоги
есть, локти не продраны,
щи есть, в комнате тепло — какого рожна горячего мне еще нужно?
Но историки и психологи говорят, что в каждом частном факте общая причина «индивидуализируется» (по их выражению) местными, временными, племенными и личными элементами, и будто бы они-то, особенные-то элементы, и важны, — то
есть, что все ложки хотя и ложки, но каждый хлебает суп или
щи тою ложкою, которая у него, именно вот у него в руке, и что именно вот эту-то ложку надобно рассматривать.
Мы сидели раз вечером с Иваном Евдокимовичем в моей учебной комнате, и Иван Евдокимович, по обыкновению запивая кислыми
щами всякое предложение, толковал о «гексаметре», страшно рубя на стопы голосом и рукой каждый стих из Гнедичевой «Илиады», — вдруг на дворе снег завизжал как-то иначе, чем от городских саней, подвязанный колокольчик позванивал остатком голоса, говор на дворе… я вспыхнул в лице, мне
было не до рубленого гнева «Ахиллеса, Пелеева сына», я бросился стремглав в переднюю, а тверская кузина, закутанная в шубах, шалях, шарфах, в капоре и в белых мохнатых сапогах, красная от морозу, а может, и от радости, бросилась меня целовать.
— Ты уж не обессудь нас на нашем угощенье, — заговорила Марья Степановна, наливая гостю
щей; нужно заметить, что своими
щами Марья Степановна гордилась и
была глубоко уверена, что таких
щей никто не умеет варить, кроме Досифеи.
— Это, голубчик, гениальнейший человек, и другого такого нет, не
было и не
будет. Да… Положим, он сейчас ничего не имеет и бриллианты поддельные, но я отдал бы ему все, что имею. Стабровский тоже хорош, только это уж другое: тех же
щей, да пожиже клей. Они там, в Сибири, большие дела обделывали.
Галактион стоял все время на крыльце, пока экипаж не скрылся из глаз. Харитина не оглянулась ни разу. Ему сделалось как-то и жутко, и тяжело, и жаль себя. Вся эта поездка с Харитиной у отца
была только злою выходкой, как все, что он делал. Старик в глаза смеялся над ним и в глаза дразнил Харитиной. Да, «без
щей тоже не проживешь». Это
была какая-то бессмысленная и обидная правда.
— И то возьми, Галактион, — поддакивал Михеи Зотыч. — Я
буду наезжать ваши
щи есть. Так, Харитинушка?
Щи — первое дело. Пароходы-то пароходами, а без
щей тоже не проживешь.
На шестой да на седьмой баржáх
щи были всех вкусней — с севрюгой, с осетриной, с белужиной.
Ягоды высыпала на лавку в стряпном углу, а квас не во что
было ей перелить, опричь пустого горшка из-под
щей.
Отец-от отопком
щи хлебал, матенка на рогожке спала, в одном студеном шушунишке по пяти годов щеголяла, зато какая-то, пес их знает,
была елистраторша, а дочку за секлетаря, что ли, там за какого-то выдала…
— Охота
есть одному!.. Скучно. Айда ко мне на баржу — пообедаем вместе чем Бог послал. У меня
щи знатные из свежей капусты, щец похлебаем, стерлядку в разваре съедим, барашка пожуем, винца малу толику
выпьем.
Хорошо поужинали, нá руку
было рабочим, что вдвое супротив обычного
ели, щи-то заварены и каша засыпана
были еще до того, как слепые сбежали.
Лекарь жил на самой набережной. Случилось, что он
был дома, за обедом сидел. Ни за какие бы коврижки не оставил он неконченную тарелку жирных ленивых
щей с чесноком, если бы позвали его к кому-нибудь другому, но теперь дело иное — сам Смолокуров захворал; такого случая не скоро дождешься, тут столько отвалят, что столько с целого уезда в три года не получишь. Сбросив наскоро халат и надев сюртук, толстенький приземистый лекарь побежал к Марку Данилычу.
Невзлюбила она Анисью Терентьевну и,
была б ее воля, не пустила б ее на глаза к себе; но Марко Данилыч Красноглазиху жаловал, да и нельзя
было идти наперекор обычаям, а по ним в маленьких городках Анисьи Терентьевны необходимы в дому, как сметана ко
щам, как масло к каше, — радушно принимаются такие всюду и, ежели хозяева люди достаточные да тороватые, гостят у них подолгу.
Пустые
щи, тюря с квасом и льняным маслом, толокно — таковы
были обычные menu завтраков и обедов.
Щи у нее
ели такие, что не продуешь, в кашу лили масло коровье, а не льняное.
— Они дворянки, — сказала она язвительно, — а дворянкам не пристало холопские
щи есть. Я купчиха — и то не
ем.
Прошло немного времени, и Николай Абрамыч совсем погрузился в добровольно принятый им образ столяра Потапа. Вместе с другими он выполнял барщинскую страду, вместе с другими
ел прокислое молоко, мякинный хлеб и пустые
щи.
— Гусей мужички держат, уток, свиней, перепелок ловят. Убоину круглый год во
щах едят.
Правда, она умела сварить жирные
щи, такие густые, что в них ложка стояла торчком, приготовить огромные, неуклюжие, бесформенные котлеты и довольно быстро освоилась под руководством Лихонина с великим искусством заваривания чая (в семьдесят пять копеек фунт), но дальше этого она не шла, потому что, вероятно, каждому искусству и для каждого человека
есть свои крайние пределы, которых никак не переступишь.
— Почти что ничего. Чуть-чуть шить, как и всякая крестьянская девчонка. Ведь ей пятнадцати лет не
было, когда ее совратил какой-то чиновник. Подмести комнату, постирать, ну, пожалуй, еще сварить
щи и кашу. Больше, кажется, ничего.
— Волка бояться — от белки бежать, — сказал Патап Максимыч. — Не ты первый, не ты
будешь и последний… Знаешь пословицу: «Смелому горох хлебать, робкому пустых
щей не видать»? Бояться надо отпетому дураку да непостоянному человеку, а ты не из таковских. У тебя дело из рук не вывалится… Вот хоть бы вечор про Коновалова помянул… Что б тебе, делом занявшись, другим Коноваловым стать?.. Сколько б тысяч народу за тебя день и ночь Богу молили!..
Управились гости с первой переменою, за вторую принялись: для постника Стуколова поставлены
были лапша соковая да
щи с грибами, а разрешившим пост уха из жирных ветлужских стерлядей.
— А на трапезе, — подхватила мать Виринея, — ставлено
было четыре яствы: капуста с осетриной да с белужиной, да
щи с головизной, да к ним пироги с визигой да с семгой, что от Филатовых прислана
была еще до вашего, матушка, отъезда, да лещи
были жареные, да пшенники с молоком. Браги и квасу сыченого на трапезу тоже ставили. А на вечери три яствы горячих подавали.
— Слушай же, Аксинья, — продолжал Патап Максимыч, — народу чтоб вдоволь
было всего: студень с хреном, солонина,
щи со свежиной, лапша со свининой, пироги с говядиной, баранина с кашей. Все чтоб
было сготовлено хорошо и всего
было бы вдосталь. За вином спосылать, ренского непьющим бабам купить. Пантелей обделает. Заедок девкам да подросткам купить: рожков, орехов кедровых, жемков, пряников городецких. С завтрашнего дня брагу варить да сыченые квасы ставить.
За блинами угощали народ пирогами-столовиками [Круглый пирог из сочней, с начинкой из молочных блинов и репы.],
щами с солониной, лапшой со свининой, пряженцами с яйцами, а в конце стола подан
был овсяной кисель с сытой.
Жирные
щи он бы хлебал, кашу
ел бы крутую, рассыпчатую, блины, пряженцы каждое утро пекла бы ему, все бы на нем я зашила, все бы ему зачинила, в доме добрый порядок во всем повела.
За столом старцы
были, при них по скитскому обычаю жене ни прó
щи, ни иного начального дела творити не подобало.
— Видишь ли, Пантелей Прохорыч, — собравшись с силами, начал Алексей свою исповедь, — у отца с матерью
был я дитятко моленное-прошенное, первенцом родился, холили они меня, лелеяли, никогда того на ум не вспадало ни мне, ни им, чтоб привелось мне когда в чужих людях жить, не свои
щи хлебать, чужим сýгревом греться, под чужой крышей спать…
— Ах ты, бабий сын, речистый какой пострел! — весело молвил дядя Елистрат, хлопнув по плечу любимовца. —
Щей подай, друг ты мой сердечный, да смотри в оба, чтобы щи-то
были из самолучшей говядины… Подовые пироги ко
щам — с лучком, с мачком, с перечком… Понимаешь?.. Сами бы в рот лезли… Слышишь?.. У них знатные
щи варят — язык проглотишь, — продолжал дядя Елистрат, обращаясь к Алексею. — Еще-то чего пожуем, земляк?
— Ерихоны, дуй вас горой!.. Перекосило б вас с угла на угол, — бранился дядя Елистрат, кладя в карманы оставшиеся куски белого и пеклеванного хлеба и пару соленых огурцов… — Ну, земляк, — обратился он к Алексею, потягиваясь и распуская опояску, — за хлеб, за соль, за
щи спляшем, за пироги песенку
споем!.. Пора, значит, всхрапнуть маленько. Стало брюхо что гора, дай Бог добресть до двора.