Неточные совпадения
Чичиков сделался совершенно не в
духе и швырнул на пол саблю, которая ездила с ним в дороге для внушения надлежащего
страха кому следует.
— Бросила! — с удивлением проговорил Свидригайлов и глубоко перевел
дух. Что-то как бы разом отошло у него от сердца, и, может быть, не одна тягость смертного
страха; да вряд ли он и ощущал его в эту минуту. Это было избавление от другого, более скорбного и мрачного чувства, которого бы он и сам не мог во всей силе определить.
Она мучилась и задумывалась, как она выйдет из этого положения, и не видала никакой цели, конца. Впереди был только
страх его разочарования и вечной разлуки. Иногда приходило ей в голову открыть ему все, чтоб кончить разом и свою и его борьбу, да
дух захватывало, лишь только она задумает это. Ей было стыдно, больно.
— «В здоровом теле — здоровый
дух», это — утверждение языческое, а потому — ложное, — сказал протоиерей Славороссов. —
Дух истинного христианина всегда болеет гладом любви ко Христу и
страхом пред ним.
Их вывели на свежий воздух и дали горячих щей; сначала, увидев пар, они фыркали и выказывали суеверный
страх, но потом обручнели и с такою зверскою жадностию набросились на пищу, что тут же объелись и испустили
дух.
— Ступай делай свое дело, — повторила она, собравшись с
духом, своему супругу, видя, что у него
страх отнял ноги и зубы колотились один об другой.
Боязнь и
страх машины есть материализм и слабость
духа.
— Если не мудрая, так мудреная! На нее откуда-то повеяло другим, не здешним
духом!.. Да откуда же: узнаю ли я? Непроницаема, как ночь! Ужели ее молодая жизнь успела уже омрачиться!.. — в
страхе говорил Райский, провожая ее глазами.
«О чем молится? — думал он в
страхе. — Просит радости или слагает горе у креста, или внезапно застиг ее тут порыв бескорыстного излияния души перед всеутешительным
духом? Но какие излияния: души, испытующей силы в борьбе, или благодарной, плачущей за луч счастья!..»
Радостно трепетал он, вспоминая, что не жизненные приманки, не малодушные
страхи звали его к этой работе, а бескорыстное влечение искать и создавать красоту в себе самом.
Дух манил его за собой, в светлую, таинственную даль, как человека и как художника, к идеалу чистой человеческой красоты.
«Ибо все, водимые
Духом Божиим, суть сыны Божий. Потому что вы не приняли
Духа рабства, чтобы опять жить в
страхе, но приняли
духа усыновлений, которым взываем: Авва, Отче! Сей самый
Дух свидетельствует
духу нашему, что мы — дети Божий» (Рим. 8:12-4). «А как вы сыны, то Бог послал в сердца ваши
Духа Сына Своего, вопиющего: Авва, Отче!» (Гал. 4:3–6), а от небесного Отца «именуется всякое отечество на небесах и на земле» (Ефес. 3:15).
Дух силен свободой, а не рабством
страха.
Только хрустни в лесу ветка, зашурши листья, так весь и затрясешься от
страха, забьется сердце, точно выскочить хочет, и летишь что есть
духу.
«Подличать, так подличать», — повторял он себе тогда каждый день с самодовольствием, но и с некоторым
страхом; «уж коли подличать, так уж доходить до верхушки, — ободрял он себя поминутно, — рутина в этих случаях оробеет, а мы не оробеем!» Проиграв Аглаю и раздавленный обстоятельствами, он совсем упал
духом и действительно принес князю деньги, брошенные ему тогда сумасшедшею женщиной, которой принес их тоже сумасшедший человек.
Со
страхом и с верой, с надеждой и с любовью слушай, непорочная дева, мое пречистое слово живое: в тайну проникай, знамя Божье поднимай, душу
духу отдавай!
И через час Пахом на рыженькой кобылке ехал уж возвещать Божьим людям радость великую — собирались бы они в Луповицы в сионскую горницу, собирались бы со
страхом и трепетом поработать в тайне Господу, узреть свет правды его, приять
духа небесного, исповедать веру истинную, проникнуть в тайну сокровенную, поклониться
духом Господу и воспеть
духу и агнцу песню новую.
— Худых дел у меня не затеяно, — отвечал Алексей, — а тайных дум, тайных
страхов довольно… Что тебе поведаю, — продолжал он, становясь перед Пантелеем, — никто доселе не знает. Не говаривал я про свои тайные
страхи ни попу на
духу, ни отцу с матерью, ни другу, ни брату, ни родной сестре… Тебе все скажу… Как на ладонке раскрою… Разговори ты меня, Пантелей Прохорыч, научи меня, пособи горю великому. Ты много на свете живешь, много видал, еще больше того от людей слыхал… Исцели мою скорбь душевную.
— От сряща беса полуденного, — строго сказал Пантелей. — Его, окаянного, дело, по всему видно. От него и
страхи нощные бывают, и вещь, во тьме преходящая, и стрела, летящая во дни… Ты, Алексеюшка, вражьему искушению не поддавайся. Читай двенадцату кафизму, а нет, хоть один псалом «Живый в помощи вышнего», да молись преподобному Нифонту о прогнании лукавых
духов… И отступится от тебя бес полуденный… Это он шептал, и теперь он же смущает тебя… Гони его прочь — молись…
Прервали
духи давний сон
И удалились,
страха полны.
Природа, населенная
духами по-язычески и вызывавшая чувство
страха перед демонами, не могла быть познана, и ею нельзя было овладеть.
В особенно погожие дни являются горожане и горожанки. Порой приходит с сестрой и матерью она, кумир многих сердец, усиленно бьющихся под серыми шинелями. В том числе — увы! — и моего бедного современника… Ей взапуски подают кресло. Счастливейший выхватывает кресло из толпы соперников… Усиленный бег, визг полозьев, морозный ветер с легким запахом
духов, а впереди головка, уткнувшаяся в муфту от мороза и от
страха… Огромный пруд кажется таким маленьким и тесным… Вот уже берег…
А русский? этот еще добросовестнее немца делал свое дело. Он почти со слезами уверял Юлию, что существительное имя или глагол есть такая часть речи, а предлог вот такая-то, и наконец достиг, что она поверила ему и выучила наизусть определения всех частей речи. Она могла даже разом исчислить все предлоги, союзы, наречия, и когда учитель важно вопрошал: «А какие суть междометия
страха или удивления?» — она вдруг, не переводя
духу, проговаривала: «ах, ох, эх, увы, о, а, ну, эге!» И наставник был в восторге.
Больной как-то просветлел и укрепился
духом и хотя был так же слаб, как и прежде, но жгучие боли прекратились. Он стал говорить о своей смерти, но в этих словах не слышалось не только
страха, но даже сожаления о покидаемом мире.
Древнее первобытное человечество было одержимо
страхом, terror anticus,
страхом перед хаосом и неведомыми силами природы, перед которыми человек был беспомощен,
страхом перед
духами, перед демонами, перед богами, перед магами, перед царями, которые были магами и обладали магической властью.
Киркегардт говорит, что
страх, который он считает очень важным религиозным феноменом, связан с пробуждением
духа.
Генезис
духа, генезис сознания, различение и оценка вызывает
страх, ужас,
страх безотчетный и беспричинный,
страх перед тайной божественной жизни, от которой человек отпал.
Чем меньше
духа, тем меньше
страха.
Активный
дух переживает
страх и ужас безмерно больший, чем
страх и ужас смерти.
— По-моему,
страх этот хоть и всеобщий, но по меньшей мере рановременный, — отвечал ему спокойно Михаил Михайлыч: — ибо, как я всегда думал, явлению мужа беззакония будет предшествовать в продолжение довольно значительного течения времени величайшее излияние
духа благодати…
Примитивный человек, который все ещё живёт в современном человеке, находится во власти
страха, он раб прошлого, обычного,
духа предков.
Победа
духа над рабством есть, прежде всего, победа над
страхом, над
страхом жизни и
страхом смерти.
— Ну, батюшка, это вы
страху на них нагнали! — обратился ко мне Дерунов, — думают, вот в смешном виде представит! Ах, господа, господа! а еще под хивинца хотите идти! А я, Машенька, по приказанию вашему, к французу ходил. Обнатурил меня в лучшем виде и бороду
духами напрыскал!
Христианское возрождение нового, в
Духе созревшего человечества, выходящего из эпохи детского
страха и опеки, может стоять лишь под знаком не церкви Петровой, а Иоанновой церкви и Иоаннова мистического предания.
Что, если бы он, как другие, сказал: никто не может вернее Моисея объяснить закон бога, он бы был ничто, и
дух божий покинул бы его душу. Но он общался не с людьми, а с богом, слушался его голоса, а не своего
страха перед людьми. Он не побоялся ни церкви, ни государства и не смутился, хотя Пилат и Ирод подружились только затем, чтобы распять его.
Мы боимся смерти только потому, что считаем собою то орудие, которым мы призваны работать, — свое тело. А стоит привыкнуть считать собою то, что работает орудием, —
дух, и не может быть
страха. Человек, считающий свое тело только данным ему для работы орудием, испытает в минуту смерти только сознание неловкости, которое испытал бы работник, когда у него отнято прежнее орудие, которым он привык работать, а новое не дано еще.
Распоряжаясь таким образом, Калинович никак не имел
духу сказать о том Годневым, и — странное дело! — в этом случае по преимуществу его останавливал возвратившийся капитан: стыдясь самому себе признаться, он начинал чувствовать к нему непреодолимый
страх.
Более струсить и пасть
духом было уже невозможно. В эту минуту все эти чувства дошли в нем даже до какого-то лихорадочного, щекотного ощущения заячьего
страха.
Везде, куда ее доносило, она была утешительницей упавших
духом от
страха коровьей смерти баб; она осеняла особенною серьезностию пасмурные лица унывших мужиков и воодушевляла нетерпеливою радостью обоего пола подростков, которых молодая кровь скучала в дымных хатах и чуяла раздольный вечер огничанья в лесу, где должно собираться премного всякого народа, и где при всех изъявится чудо: из холодного дерева закурится и полохнет пламенем сокрытый живой огонь.
С начала октября императрица Анна Иоанновна стала прихварывать. Это состояние нездоровья государыни, конечно, не могло не отразиться на состоянии
духа придворных вообще и близких к императрице людей в частности. Одно обстоятельство усугубляло
страх придворных за жизнь государыни, несмотря на то, что случившееся внезапное нездоровье Анны Иоанновны вначале было признано врачами легким недомоганием и не представляло, по их мнению, ни малейшей опасности, тем более что императрица была на ногах.
Подавленность,
страх и униженность человека преодолеваются творческой активностью
духа, в ней человек освобождается от поглощенности собой и от тяжести собственной тьмы.
Канон угодника святого
Спешит он в
страхе прочитать,
Чтоб наважденье
духа злого
От грешной мысли отогнать...
Но мы преступно небрежем этою заботою, и мне если доводится видеть в такой день храм не пустым, то я даже недоумеваю, чем это объяснить? Перебираю все догадки и вижу, что нельзя этого ничем иным объяснить, как
страхом угрозы моей, и отсель заключаю, что все эти молитвенники слуги лукавые и ленивые и молитва их не молитва, а наипаче есть торговля, торговля во храме, видя которую господь наш И. X. не только возмутился божественным
духом своим, но и вземь вервие и изгна их из храма.
Родион Потапыч перевел
дух. Баушка Лукерья вся дрожала со
страху и даже перекрестилась несколько раз.
Я уверен, что Коренев — имя того разбойника — даже упал бы
духом и трепетал бы от
страха перед наказанием, несмотря на то, что способен был резать даже не поморщившись.
И ни в чем еще не был виноват Алексей Степаныч: внушениям семьи он совершенно не верил, да и самый сильный авторитет в его глазах был, конечно, отец, который своею благосклонностью к невестке возвысил ее в глазах мужа; об ее болезненном состоянии сожалел он искренне, хотя, конечно, не сильно, а на потерю красоты смотрел как на временную потерю и заранее веселился мыслию, как опять расцветет и похорошеет его молодая жена; он не мог быть весел, видя, что она страдает; но не мог сочувствовать всем ее предчувствиям и
страхам, думая, что это одно пустое воображение; к тонкому вниманию он был, как и большая часть мужчин, не способен; утешать и развлекать Софью Николавну в дурном состоянии
духа было дело поистине мудреное: как раз не угодишь и попадешь впросак, не поправишь, а испортишь дело; к этому требовалось много искусства и ловкости, которых он не имел.
Он напишет дрянной роман с неестественными страстями, с добродетельными пороками и с злодейскими добродетелями — да по дороге или, вернее, потому, что это совсем не по дороге, коснется таких вопросов, от которых у вас
дух займется, от которых вам сделается страшно, а чтоб прогнать
страх, вы начнете думать.
Но потом, в конце романа, в мрачной и страшной картине падения человеческого
духа, когда зло, овладев существом человека, парализует всякую силу сопротивления, всякую охоту борьбы с мраком, падающим на душу и сознательно, излюбленно, со страстью отмщения принимаемым душою вместо света, — в этой картине — столько назидания для судьи человеческого, что, конечно, он воскликнет в
страхе и недоумении: «Нет, не всегда мне отмщение, и не всегда Аз воздам», и не поставит бесчеловечно в вину мрачно павшему преступнику того, что он пренебрег указанным вековечно светом исхода и уже сознательно отверг его».
Выйди, Филирид, из священной пещеры,
И на смелый
дух, на великую мощь
Девы порадуйся. В схватке
Грозной бестрепетным вижу
Лик ее. Выше страданий
Дух свой она вознесла,
И неведом сердцу
страх.
Кто ее родил из смертных?
Иногда они со
страхом говорят о своей совести, порою искренно мучаются в борьбе с ней, — но совесть непобедима лишь для слабых
духом; сильные же, быстро овладевая ею, порабощают ее своим целям.