Неточные совпадения
Слова ли Чичикова были на этот раз так убедительны, или же расположение
духа у Андрея Ивановича было как-то особенно настроено к откровенности, — он вздохнул и сказал, пустивши кверху трубочный дым: «На все нужно родиться счастливцем, Павел Иванович», — и рассказал все, как было, всю
историю знакомства с генералом и разрыв.
Я окончил вечер у княгини; гостей не было, кроме Веры и одного презабавного старичка. Я был в
духе, импровизировал разные необыкновенные
истории; княжна сидела против меня и слушала мой вздор с таким глубоким, напряженным, даже нежным вниманием, что мне стало совестно. Куда девалась ее живость, ее кокетство, ее капризы, ее дерзкая мина, презрительная улыбка, рассеянный взгляд?..
Мысль о переезде тревожила его несколько более. Это было свежее, позднейшее несчастье; но в успокоительном
духе Обломова и для этого факта наступала уже
история. Хотя он смутно и предвидел неизбежность переезда, тем более, что тут вмешался Тарантьев, но он мысленно отдалял это тревожное событие своей жизни хоть на неделю, и вот уже выиграна целая неделя спокойствия!
— Книжками интересуешься? — спросила Марина, и голос ее звучал явно насмешливо: — Любопытные? Все — на одну тему, — о нищих
духом, о тех, чей «румянец воли побледнел под гнетом размышления», — как сказано у Шекспира. Супруг мой особенно любил Бульвера и «Скучную
историю».
Выше сказано было, что колония теперь переживает один из самых знаменательных моментов своей
истории: действительно оно так. До сих пор колония была не что иное, как английская провинция, живущая по законам, начертанным ей метрополиею, сообразно
духу последней, а не действительным потребностям страны. Не раз заочные распоряжения лондонского колониального министра противоречили нуждам края и вели за собою местные неудобства и затруднения в делах.
Человеческая жизнь — сновидение, говорят философы-спиритуалисты, [Спиритуали́зм — реакционное идеалистическое учение, признающее истинной реальностью
дух, а не материю.] и если б они были вполне логичны, то прибавили бы: и
история — тоже сновидение.
Если бы возможно было помыслить, лишь для пробы и для примера, что три эти вопроса страшного
духа бесследно утрачены в книгах и что их надо восстановить, вновь придумать и сочинить, чтоб внести опять в книги, и для этого собрать всех мудрецов земных — правителей, первосвященников, ученых, философов, поэтов — и задать им задачу: придумайте, сочините три вопроса, но такие, которые мало того, что соответствовали бы размеру события, но и выражали бы сверх того, в трех словах, в трех только фразах человеческих, всю будущую
историю мира и человечества, — то думаешь ли ты, что вся премудрость земли, вместе соединившаяся, могла бы придумать хоть что-нибудь подобное по силе и по глубине тем трем вопросам, которые действительно были предложены тебе тогда могучим и умным
духом в пустыне?
Никакая философия
истории, славянофильская или западническая, не разгадала еще, почему самый безгосударственный народ создал такую огромную и могущественную государственность, почему самый анархический народ так покорен бюрократии, почему свободный
духом народ как будто бы не хочет свободной жизни?
Дух есть свобода, но в объективации
духа в
истории создавался ряд мифов, которыми укреплялся авторитет власти.
Но в отношении к жизни русской интеллигенции, да и вообще русских людей есть как бы преобладание женственного, господства чувства женственного сострадания, женственных «частных» оценок, женственного отвращения к
истории, к жестокости и суровости всего исторического, к холоду и огню восходящего ввысь
духа.
Поэтому
история в высшей степени драматична, поэтому в ней постоянно происходит столкновение и борьба царства
Духа и царства Кесаря, которое имеет тенденцию быть царством тоталитарным.
В христианской
истории нет одного избранного народа Божьего, но разные народы в разное время избираются для великой миссии, для откровений
духа.
Совершенно ошибочно истолковывать марксизм в
духе объективизма, как это часто любят делать марксисты, желая этим сказать, что
история за них.
Это совершенно явно взято от Гегеля и было оправдано тем, что в основе
истории лежит мировой
дух, разум.
И в этот грозный час нашей
истории мы пытаемся противопоставить русский
дух германской машине, хотим понять эту войну, как борьбу
духа с машиной.
В России давно уже нарождалось пророческое чувствование того, что настанет час
истории, когда она будет призвана для великих откровений
духа, когда центр мировой духовной жизни будет в ней.
Но марксизм в своей исторической форме подвергает опасности царство
Духа, которое, впрочем, подвергалось опасности в разных формах в
истории.
Россия и Германия борются за свои места в мировой жизни и мировой
истории, за преобладание своего
духа, за творчество своих ценностей, за свое движение.
В самый трудный и ответственный час нашей
истории мы находимся в состоянии идейной анархии и распутицы, в нашем
духе совершается гнилостный процесс, связанный с омертвением мысли консервативной и революционной, идей правых и левых.
Борьба против буржуазного общества и буржуазного
духа, с которым социализм и коммунизм недостаточно борются, совсем не отрицает заслуг буржуазного и гуманистического периода
истории, утверждения свободы мысли и науки, уничтожения пыток и жестоких наказаний, признания большей человечности.
— Она и опиумом могла лишить жизни, — сказал полковник, любивший вдаваться в отступления, и начал при этом случае рассказывать о том, что у его шурина жена отравилась опиумом и умерла бы, если бы не близость доктора и принятые во время меры. Полковник рассказывал так внушительно, самоуверенно и с таким достоинством, что ни у кого не достало
духа перебить его. Только приказчик, заразившись примером, решился перебить его, чтобы рассказать свою
историю.
«Philosophus teutonicus», являющийся, по справедливой оценке Шеллинга, «Wundererscheinung in der Geschichte der Menschheit, und besonders in der Geschichte des deutschen Geistes» [Тевтонский философ — удивительное явление в
истории человечества, и особенно в
истории немецкого
духа (нем.).]
Духа на апостолов (Деян.2:2-Л).] и залитая ее сиянием, есть золотое время детства, которое не повторится в
истории.
Евангельская
история дает апофеоз беременности в залитой небесным светом встрече двух будущих матерей: Марии и Елизаветы, причем последняя, исполнившись
Духа Святого, так приветствует Приснодеву: «Благословенна Ты между женами — εν γυναιξίν, и благословен плод чрева Твоего» (Лк.1:41–42).
Космическое природное в евреях, что они имели общим с другими народами, стало оболочкой будущего сверхприродного…» «Израильтяне сравнительно с другими народами были всего менее способны иметь свою собственную
историю, менее всего исполнены того мирового
духа, который увлекал другие нации к основанию великих монархий; они неспособны приобрести себе великое, всегда пребывающее имя во всемирной
истории, но именно по этой причине и были наиболее приспособлены стать носителями божественной (der göttlichen)
истории (в противоположность всемирной)» (ib., 148–149).
История мысли подчеркнула, однако, скорее второе понимание — в
духе эманативного монизма (так преломилось это учение, напр., у Я. Беме; быть может, в нем же следует искать прототип учения Спинозы об единой субстанции, существующей во многих модусах и атрибутах).
Тяжелый и мрачный ореол «фанатизма», обычно облекающий веру, вся эта бесконечная
история мученичества и мучительства за веру становятся совершенно непонятны, если веру понимать в
духе современных декадентских «настроений».
— Знаете ли что, — сказал он вдруг, как бы удивляясь сам новой мысли, — не только одним разумом нельзя дойти до разумного
духа, развивающегося в природе, но не дойдешь до того, чтобы понять природу иначе, как простое, беспрерывное брожение, не имеющее цели, и которое может и продолжаться, и остановиться. А если это так, то вы не докажете и того, что
история не оборвется завтра, не погибнет с родом человеческим, с планетой.
Религиозную
историю, религиозную традицию я мог принять лишь как знаки совершающегося в глубине, как символику
духа, как относительное, а не абсолютное.
Но я всегда очень любил германскую мистику, почитаю ее одним из величайших явлений в
истории духа.
И я видел в
истории христианства и христианских церквей постоянное отречение от свободы
духа и принятие соблазнов Великого Инквизитора во имя благ мира и мирового господства.
Путаница, по-моему, заключалась в том, что в действительности в
истории христианства было не недостаточно, а слишком много «плоти» и было недостаточно
духа.
История есть экстериоризация, объективация
духа, и
история есть момент внутренней судьбы
духа.
Но сейчас я остро сознаю, что, в сущности, сочувствую всем великим бунтам
истории — бунту Лютера, бунту разума просвещения против авторитета, бунту «природы» у Руссо, бунту французской революции, бунту идеализма против власти объекта, бунту Маркса против капитализма, бунту Белинского против мирового
духа и мировой гармонии, анархическому бунту Бакунина, бунту Л. Толстого против
истории и цивилизации, бунту Ницше против разума и морали, бунту Ибсена против общества, и самое христианство я понимаю как бунт против мира и его закона.
Если это и будет автобиографией, то автобиографией философской,
историей духа и самосознания.
Эти части книги мне нужны были для описания разных атмосфер, через которые я проходил в
истории моего
духа.
Это есть самое крайнее отвержение авторитета и принуждения, какое знает
история христианства, и Достоевский выходит тут за пределы исторического православия и исторического христианства вообще, переходит к эсхатологическому христианству, к христианству
Духа, раскрывает профетическую сторону христианства.
После этого разрыва начинается бунт, решительный бунт против
истории, против мирового процесса, против универсального
духа во имя живого человека, во имя личности.
Бахарев сегодня был в самом хорошем расположении
духа и встретил Привалова с веселым лицом. Даже болезнь, которая привязала его на целый месяц в кабинете, казалась ему забавной, и он называл ее собачьей старостью. Привалов вздохнул свободнее, и у него тоже гора свалилась с плеч. Недавнее тяжелое чувство разлетелось дымом, и он весело смеялся вместе с Василием Назарычем, который рассказал несколько смешных
историй из своей тревожной, полной приключений жизни.
— Мне не нравится в славянофильстве учение о национальной исключительности, — заметил Привалов. — Русский человек, как мне кажется, по своей славянской природе, чужд такого
духа, а наоборот, он всегда страдал излишней наклонностью к сближению с другими народами и к слепому подражанию чужим обычаям… Да это и понятно, если взять нашу
историю, которая есть длинный путь ассимиляции десятков других народностей. Навязывать народу то, чего у него нет, — и бесцельно и несправедливо.
Но самое главное, самое многолюдное сборище бывает в
Духов день на могиле известного в
истории раскола старца Софонтия.
Дух этот проникнут был высмеиваньем разных общих мест по
истории человечества, древней и новой культуры.
Три фазиса Конта не хронологически сменяют один другой в
истории, а сосуществуют в человеческом
духе.
Тот же диалектический процесс совершается в творении, но таинственно отраженным:
история мира проходит эпохи Отца, Сына и
Духа.
Богочеловек явился в мир; мистический акт искупления совершился, но богочеловеческий путь
истории еще не был найден, все еще оставалось обширное поле для подмены божеского человеческим, для соблазнов князя этого мира, который всегда охотно подсказывает, как лучше устроить мир, когда
Дух Святой не вдохновляет еще человечества.
Утверждение свободы внутренней, свободы
духа, свободы во Христе не может не вести к творческому перерождению всего общества и всей природы, к творчеству
истории как пути к спасению и избавлению от зла и страданий.
Духа в
истории мира не было бы соборного действия Промысла, не было бы отблеска Божества на всем, что творится в
истории, во вселенской культуре, в общественности, не было бы космического единства человечества.
Духа в путь
истории и культуры.
— Апостол Павел говорит: на учения странна и различна не прилагайтеся. Конечно, если чернокнижие, буесловие или
духов с того света вызывать, как Саул, или такие науки учить, что от них пользы ни себе, ни людям, то лучше не учиться. Надо воспринимать только то, что бог благословил. Ты соображайся… Святые апостолы говорили на всех языках — и ты учи языки; Василий Великий учил математику и философию — и ты учи, святый Нестор писал
историю — и ты учи и пиши
историю. Со святыми соображайся…
История эта состояла в следующем: мужик пахал поле и выпахал железный казанок (котел) с червонцами. Он тихонько принес деньги домой и зарыл в саду, не говоря никому ни слова. Но потом не утерпел и доверил тайну своей бабе, взяв с нее клятву, что она никому не расскажет. Баба, конечно, забожилась всеми внутренностями, но вынести тяжесть неразделенной тайны была не в силах. Поэтому она отправилась к попу и, когда тот разрешил ее от клятвы, выболтала все на
духу.