Неточные совпадения
— Уэлл! Это, конечно, не так определенно. Он имеет право, как и всякий
другой, сидеть на скамье и вздыхать хоть до утра. Посмотрите только, не станет ли он делать чего-нибудь похуже. Дэбльтоун полагается на вашу бдительность,
сэр! Не пойдет ли незнакомец к реке, нет ли у него сообщников на барках, не ждет ли он случая, чтобы ограбить железнодорожный поезд, как это было недавно около Мадисона… Постойте еще, Джон.
Сэр Ганбюри Вильямс торжествовал. Но торжество это продолжалось только сутки. На
другой день от самого Бестужева он узнал, что Россия присоединилась к конвенции, заключенной в Марселе между Австрией и Францией. Союз с Англией делался, таким образом, одной пустой формальностью. Бестужев уже не в силах был бороться с ежедневно усиливавшейся партией Шуваловых.
Ему припомнилась сцена из английского романа в русском переводе, где юмор состоит в том, что спрашивали: «Что вы желаете за эту очень маленькую вещь,
сэр?» И опять: «Что вы желаете за эту очень маленькую вещь,
сэр?» В Лоскутном они целую неделю «ржали», отыскав этот отрывок, и беспрестанно повторяли
друг другу: «Что вы желаете за эту чрезвычайно маленькую вещь,
сэр?»
На
другой день их отъезда, февраля 20 поутру, около одиннадцати часов, ординарец Орлова (вероятно, Франц Вольф) приехал к
сэру Джону Дику.
Сэр Джон Дик впоследствии рассказывал, будто ни жена его, ни адмиральша не участвовали в этой предательской поездке.]), в
другую сели Орлов и Грейг, в третью вся приехавшая с принцессой в Ливорно ее свита.
С английским генеральным консулом в Ливорно,
сэром Джоном Диком, соплеменником и
другом адмирала Грейга, он был особенно в коротких отношениях.
На
другой же день по арестовании ее на корабле «Трех иерархов» граф Орлов был у
сэра Джона Дика и, как говорил впоследствии этот англичанин, находился в самом тревожном состоянии.
На
другой день после этого Орлов получил от
сэра Дика письмо самозванки на имя Гамильтона и тотчас же послал в Рим своего генеральс-адъютанта Христенека, чтоб он постарался втереться к принцессе Елизавете в доверенность и привезти ее в Пизу.
Граф Орлов и
другие, находившиеся на русской службе, делали это дело, исполняя волю своей государыни, и действовали во имя блага своего отечества, где принцесса могла произвести некоторые, хотя, конечно, самые незначительные замешательства, но из каких расчетов действовал
сэр Джон Дик с своею супругой?
Консул, быть может, видал ее где-нибудь в Лондоне и, вероятно, вопросом своим хотел навести ее на этот предмет, но ловкая женщина искусно повела речь о
другом, и разговор ее с
сэром Джоном перешел к посторонним предметам. За обедом, к которому были приглашены Доманский, Чарномский и Христенек, как граф Орлов, так и английский консул обходились с принцессой чрезвычайно почтительно. Грейг больше молчал. Принцесса была весела, разговорчива, любезна.
Кроме Радзивилов, чаще
других у нее бывали граф Потоцкий, граф Пржездецкий и
сэр Эдуард Вортли Монтегю, англичанин, долго путешествовавший по Востоку, сын известной английской писательницы, лэди Мэри, дочери герцога Кингстон.
Фальстаф, как и все лица Шекспира, взят из драмы или комедии неизвестного автора, написанной на действительно существовавшего
сэра Олдкестля, бывшего
другом какого-то герцога.