Неточные совпадения
Подошедши к бюро, он переглядел их еще раз и уложил, тоже чрезвычайно осторожно, в один из ящиков, где, верно, им суждено быть погребенными до тех пор, покамест
отец Карп и
отец Поликарп, два священника его деревни, не погребут его самого, к неописанной радости зятя и
дочери, а может быть, и капитана, приписавшегося ему в родню.
Впрочем, ради
дочери прощалось многое
отцу, и мир у них держался до тех пор, покуда не приехали гостить к генералу родственницы, графиня Болдырева и княжна Юзякина: одна — вдова, другая — старая девка, обе фрейлины прежних времен, обе болтуньи, обе сплетницы, не весьма обворожительные любезностью своей, но, однако же, имевшие значительные связи в Петербурге, и перед которыми генерал немножко даже подличал.
На старшую
дочь Александру Степановну он не мог во всем положиться, да и был прав, потому что Александра Степановна скоро убежала с штабс-ротмистром, бог весть какого кавалерийского полка, и обвенчалась с ним где-то наскоро в деревенской церкви, зная, что
отец не любит офицеров по странному предубеждению, будто бы все военные картежники и мотишки.
А когда
отец возвратился, то ни
дочери, ни сына не было. Такой хитрец: ведь смекнул, что не сносить ему головы, если б он попался. Так с тех пор и пропал: верно, пристал к какой-нибудь шайке абреков, да и сложил буйную голову за Тереком или за Кубанью: туда и дорога!..
Но он с неестественным усилием успел опереться на руке. Он дико и неподвижно смотрел некоторое время на
дочь, как бы не узнавая ее. Да и ни разу еще он не видал ее в таком костюме. Вдруг он узнал ее, приниженную, убитую, расфранченную и стыдящуюся, смиренно ожидающую своей очереди проститься с умирающим
отцом. Бесконечное страдание изобразилось в лице его.
Теперь не худо б было сряду
На
дочь и на
отца,
И на любовника глупца,
И на весь мир излить всю желчь и всю досаду.
— А где немцы сору возьмут, — вдруг возразил Захар. — Вы поглядите-ка, как они живут! Вся семья целую неделю кость гложет. Сюртук с плеч
отца переходит на сына, а с сына опять на
отца. На жене и
дочерях платьишки коротенькие: всё поджимают под себя ноги, как гусыни… Где им сору взять? У них нет этого вот, как у нас, чтоб в шкапах лежала по годам куча старого изношенного платья или набрался целый угол корок хлеба за зиму… У них и корка зря не валяется: наделают сухариков да с пивом и выпьют!
Он во всем был господин добрый и человеколюбивый, но муж не был безопасен в своей жене,
отец в
дочери.
Алексей Александрович знал это семейство и был посаженым
отцом у одной из старших
дочерей.)
Большой дом со старою семейною мебелью; не щеголеватые, грязноватые, но почтительные старые лакеи, очевидно, еще из прежних крепостных, не переменившие хозяина; толстая, добродушная жена в чепчике с кружевами и турецкой шали, ласкавшая хорошенькую внучку,
дочь дочери; молодчик сын, гимназист шестого класса, приехавший из гимназии и, здороваясь с
отцом, поцеловавший его большую руку; внушительные ласковые речи и жесты хозяина — всё это вчера возбудило в Левине невольное уважение и сочувствие.
В то время как старший брат женился, имея кучу долгов, на княжне Варе Чирковой,
дочери декабриста безо всякого состояния, Алексей уступил старшему брату весь доход с имений
отца, выговорив себе только 25 000 в год.
Старый князь, как и все
отцы, был особенно щепетилен насчет чести и чистоты своих
дочерей; он был неблагоразумно ревнив к
дочерям, и особенно к Кити, которая была его любимица, и на каждом шагу делал сцены княгине зa то, что она компрометирует
дочь.
Радилов, по летам, мог бы быть ее
отцом; он говорил ей «ты», но я тотчас догадался, что она не была его
дочерью.
Лошади были давно готовы, а мне все не хотелось расстаться с смотрителем и его дочкой. Наконец я с ними простился;
отец пожелал мне доброго пути, а
дочь проводила до телеги. В сенях я остановился и просил у ней позволения ее поцеловать; Дуня согласилась… Много могу я насчитать поцелуев, [с тех пор, как этим занимаюсь,] но ни один не оставил во мне столь долгого, столь приятного воспоминания.
Она рассказала, что в юности дядя Хрисанф был политически скомпрометирован, это поссорило его с
отцом, богатым помещиком, затем он был корректором, суфлером, а после смерти
отца затеял антрепризу в провинции. Разорился и даже сидел в тюрьме за долги. Потом режиссировал в частных театрах, женился на богатой вдове, она умерла, оставив все имущество Варваре, ее
дочери. Теперь дядя Хрисанф живет с падчерицей, преподавая в частной театральной школе декламацию.
— Города — не продаются, — угрюмо откликнулся Денисов, а
дочь его доказывала Самгину, что Генрик Сенкевич историчен более, чем Дюма-отец.
— Мать увезла его в Германию, женила там на немке,
дочери какого-то профессора, а теперь он в санатории для нервнобольных.
Отец у него был алкоголик.
— Детскость какая! Пришла к генералу
дочь генерала и — заплакала, дурочка: ах, я должна застрелить вас, а — не могу, вы — друг моего
отца! Татьяна-то Леонтьева, которая вместо министра Дурново какого-то немца-коммивояжера подстрелила, тоже, кажется, генеральская
дочь? Это уж какие-то семейные дела…
— Поморка,
дочь рыбака. Вчера я об ее
отце рассказывал. Крепкая такая семья. Три брата, две сестры.
Стародум(приметя всех смятение). Что это значит? (К Софье.) Софьюшка, друг мой, и ты мне кажешься в смущении? Неужель мое намерение тебя огорчило? Я заступаю место
отца твоего. Поверь мне, что я знаю его права. Они нейдут далее, как отвращать несчастную склонность
дочери, а выбор достойного человека зависит совершенно от ее сердца. Будь спокойна, друг мой! Твой муж, тебя достойный, кто б он ни был, будет иметь во мне истинного друга. Поди за кого хочешь.
Оно писано к
отцу Петра Андреевича и содержит оправдание его сына и похвалы уму и сердцу
дочери капитана Миронова.
Я знал, что
отец почтет за счастие и вменит себе в обязанность принять
дочь заслуженного воина, погибшего за отечество.
Ассоль спала. Лонгрен, достав свободной рукой трубку, закурил, и ветер пронес дым сквозь плетень в куст, росший с внешней стороны огорода. У куста, спиной к забору, прожевывая пирог, сидел молодой нищий. Разговор
отца с
дочерью привел его в веселое настроение, а запах хорошего табаку настроил добычливо.
Ассоль было уже пять лет, и
отец начинал все мягче и мягче улыбаться, посматривая на ее нервное, доброе личико, когда, сидя у него на коленях, она трудилась над тайной застегнутого жилета или забавно напевала матросские песни — дикие ревостишия [Ревостишия — словообразование А.С. Грина.]. В передаче детским голосом и не везде с буквой «р» эти песенки производили впечатление танцующего медведя, украшенного голубой ленточкой. В это время произошло событие, тень которого, павшая на
отца, укрыла и
дочь.
Отец не мог исполнить этого долга: она была любимая и единственная
дочь.
Псаменит видел это и понял, что сына ведут на смерть. Но так же, как и при виде
дочери, когда другие
отцы плакали, глядя на своих детей, он только потупился.
А старик говорит: «Долг плачу — отца-мать кормлю; в долг даю — сыновей кормлю; а в воду мечу —
дочерей рощу».
Когда царь персидский Камбиз завоевал Египет и полонил царя египетского Псаменита, он велел вывесть на площадь царя Псаменита с другими египтянами и велел вывести на площадь две тысячи человек, а с ними вместе Псаменитову
дочь, приказал одеть ее в лохмотья и выслать с ведрами за водой; вместе с нею он послал в такой же одежде и
дочерей самых знатных египтян. Когда девицы с воем и плачем прошли мимо
отцов,
отцы заплакали, глядя на
дочерей. Один только Псаменит не заплакал, а только потупился.
— А что ж это, моя
дочь! — сказал
отец, снимая с головы шапку и поправив пояс, на котором висела сабля с чудными каменьями, — солнце уже высоко, а у тебя обед не готов.
—
Дочь, Христа ради! и свирепые волченята не станут рвать свою мать,
дочь, хотя взгляни на преступного
отца своего! — Она не слушает и идет. —
Дочь, ради несчастной матери!.. — Она остановилась. — Приди принять последнее мое слово!
Долго боролся тот, стараясь вырвать у нее нож. Наконец вырвал, замахнулся — и совершилось страшное дело:
отец убил безумную
дочь свою.
Святейший
отец, верите ли: влюбил в себя благороднейшую из девиц, хорошего дома, с состоянием,
дочь прежнего начальника своего, храброго полковника, заслуженного, имевшего Анну с мечами на шее, компрометировал девушку предложением руки, теперь она здесь, теперь она сирота, его невеста, а он, на глазах ее, к одной здешней обольстительнице ходит.
Но ужаснее всего показался ему этот стареющийся и слабый здоровьем и добрый смотритель, который должен разлучать мать с сыном,
отца с
дочерью — точно таких же людей, как он сам и его дети.
Их привлекали не одни щи, лапша, макароны, блины и т. п. из казенной капусты, крупы и муки, не дешевизна стола, а также и
дочь эконома, которая управляла и
отцом и студентами.
Оно все состояло из небольшой земли, лежащей вплоть у города, от которого отделялось полем и слободой близ Волги, из пятидесяти душ крестьян, да из двух домов — одного каменного, оставленного и запущенного, и другого деревянного домика, выстроенного его
отцом, и в этом-то домике и жила Татьяна Марковна с двумя, тоже двоюродными, внучками-сиротами, девочками по седьмому и шестому году, оставленными ей двоюродной племянницей, которую она любила, как
дочь.
В это время он женился на
дочери содержателя меблированных комнат, с которой он познакомился у своей сестры, а сестра жила с его
отцом в доме, купленном для нее на Тверском бульваре.
Отец рано заметил, что она стала показывать ему предпочтение перед остальными, и, человек дельный, решительный, твердый, тотчас же, как заметил, объяснился с
дочерью: «Друг мой, Катя, за тобою сильно ухаживает Соловцов; остерегайся его: он очень дурной человек, совершенно бездушный человек; ты с ним была бы так несчастна, что я желал бы лучше видеть тебя умершею, чем его женою, это было бы легче и для меня, и для тебя».
А
отец ни из одного слова ее не мог заметить, что болезнь происходит от дела, в котором отчасти виноват и он:
дочь была нежна с ним, как и прежде.
Итак, немедленно по получении сведения о визите отправлен был
отец объявить
дочери, что мать простила ее и зовет к себе.
Перед консилиумом пользующий медик объяснял ему все отношения больной: семейных огорчений — никаких:
отец и
дочь очень хороши между собою.
Эта внутренняя норма любви, по которой сама она творит себе суд, не содержит в себе ничего противоречивого, как нет противоречия, напр., в том, что человек одновременно есть
отец и сын, муж и брат или мать и
дочь, сестра и жена.
Каждый индивид врастает в человечество в определенном «материнском месте», занимая в нем иерархически определенную точку, поскольку он есть сын и
отец, или мать и
дочь, принадлежит к своей эпохе, народу и т. д.
Тогда Поликрат захотел сам ехать к Оройтесу — смотреть его богатства. В эту самую ночь
дочь Поликрата увидела во сне, что он будто висит на воздухе.
Дочь и стала просить
отца, чтоб он не ездил к Оройтесу; но
отец рассердился и сказал, что он ее не отдаст замуж, если она не замолчит сейчас. А
дочь сказала: «Я рада никогда не идти замуж, только не езди ты к Оройтесу: я боюсь, что с тобой случится беда».
Отец не послушался ее и поехал. Когда он приехал, Оройтес схватил его и повесил до смерти. Так-то сон
дочери и совершился.
А
отец и говорит: «Это чья же молодая бабочка?» А мать засмеялась и говорит: «Свою
дочь не узнал».
С своей стороны, дикое, грубое, невежественное православие взяло верх. Его проповедовал новгородский архимандрит Фотий, живший в какой-то — разумеется, не телесной — близости с графиней Орловой.
Дочь знаменитого Алексея Григорьевича, задушившего Петра III, думала искупить душу
отца, отдавая Фотию и его обители большую часть несметного именья, насильственно отнятого у монастырей Екатериной, и предаваясь неистовому изуверству.
Отец этого предполагаемого Василья пишет в своей просьбе губернатору, что лет пятнадцать тому назад у него родилась
дочь, которую он хотел назвать Василисой, но что священник, быв «под хмельком», окрестил девочку Васильем и так внес в метрику.
Говорят, что чувствительный pater familias [
отец семейства (лат.).] Николай Павлович плакал, когда умерла его
дочь!..
— Вас, друзья, беру в свидетели, что я как
отец благословляю этот брак и отдаю мою
дочь, по ее желанию, за такого-то.
Можно себе представить стройное trio, составленное из
отца — игрока и страстного охотника до лошадей, цыган, шума, пиров, скачек и бегов,
дочери, воспитанной в совершенной независимости, привыкшей делать что хотелось, в доме, и ученой девы, вдруг сделавшейся из пожилых наставниц молодой супругой.