Неточные совпадения
Слишком сильные чувства не отражались в чертах лица его, но в глазах был виден ум; опытностию
и познанием света была проникнута речь его,
и гостю было приятно его слушать; приветливая
и говорливая хозяйка славилась хлебосольством; навстречу выходили две миловидные
дочки, обе белокурые
и свежие, как розы; выбегал
сын, разбитной мальчишка,
и целовался со всеми, мало обращая внимания на то, рад ли или не рад был этому гость.
В конце 1811 года, в эпоху нам достопамятную, жил в своем поместье Ненарадове добрый Гаврила Гаврилович Р**. Он славился во всей округе гостеприимством
и радушием; соседи поминутно ездили к нему поесть, попить, поиграть по пяти копеек в бостон с его женою, Прасковьей Петровною, а некоторые для того, чтоб поглядеть на
дочку их, Марью Гавриловну, стройную, бледную
и семнадцатилетнюю девицу. Она считалась богатой невестою,
и многие прочили ее за себя или за
сыновей.
Всего только год жил он на Заднепровье, а двадцать один пропадал без вести
и воротился к
дочке своей, когда уже та вышла замуж
и родила
сына.
— Хороши твои девушки, хороши красные… Которую
и брать, не знаю, а начинают с краю. Серафима Харитоновна, видно, богоданной
дочкой будет… Галактиона-то моего видела? Любимый
сын мне будет, хоша мы не ладим с ним… Ну, вот
и быть за ним Серафиме. По рукам, сватья…
Молодая девушка, редкой красоты, с зажженной лучиной в руке, встретила Дарью Сергевну
и проводила ее в избу. То была первая миршéнская красавица, сердечная зазноба удалого молодца, отецкого
сына Алеши Мокеева, старшая
дочка убогой вдовы Аграфены Мутовкиной.
Сыновья опять торговлей занялись
и разжились пуще прежнего, а
дочка за генерала замуж вышла.
— Что у вас там в Осиповке-то приключилось? — перебил Трифон Абрамовну, садясь на лавку
и обращаясь к
сыну. — Беда, говорят, стряслась над Чапуриными?
Дочку схоронили?
Дочек за хороших людей определил,
сынов в люди вывел
и теперь свободен, свое дело сделал, хоть на все четыре стороны иди.
Копили копейку разве только для посылки служащим
сыновьям в армию
и для пополнения
и освежения из рода в род переходившего приданого для
дочек.
Старик представил меня жене, пожилой, но еще красивой южной донской красотой. Она очень обрадовалась поклону от дочери. За столом сидели четыре
дочки лет от четырнадцати
и ниже.
Сыновей не было — старший был на службе, а младший, реалист, — в гостях. Выпили водочки — старик любил выпить, а после борща, «красненьких»
и «синеньких», как хозяйка нежно называла по-донскому помидоры, фаршированные рисом,
и баклажаны с мясом, появилась на стол
и бутылочка цимлянского.
— Ив кого это он у меня, сударь, такой лютый уродился!
Сына вот — мнука мне-то — ноне в мясоед женил, тоже у купца
дочку взял, да на волю его у графа-то
и выпросил… ну, куда уж, сударь, нам, серым людям, с купцами связываться!.. Вот он теперь, Аким-то Кузьмич, мне, своему дедушке, поклониться
и не хочет… даже молодуху-то свою показать не привез!
Дочка ваша на вчерашнюю ночь распросталась благополучно сынком,
и я насчет его поступила по вашему желанию, а Варваре Михайловне матушки сказали, что отдали его в деревню в
сыны к мужичку,
и она очень довольно об этом тужила, что при ней его не оставили.
Дней через пять я услышал, что Урбенин с сыном-гимназистом
и с
дочкой переехал на житье в город. Говорили мне, что он ехал в город пьяный, полумертвый,
и что два раза сваливался с телеги. Гимназист
и Саша всю дорогу плакали.
Суворов-сын охотно, вследствие этого, подчинился желанию отца
и уже во второй визит сделал предложение
и получил согласие, к великому неудовольствию московских маменек, из которых многие прочили его еще до его приезда в женихи их
дочкам.
— К слову молвить: чем
сын твой не чета его
дочке родом
и почетом, умом-разумом
и пригожеством?
Сам он будто во второй раз потерял
сына и овдовел;
сын негодует
и пылит, что горный поток шумит,
дочка, наслушавшись ужасов, то дрожит, как осиновый лист, то плачет — что река льется.
Однажды Мендели пришли к нам с двумя
сыновьями и дочкой. Дядя позвал меня
и сестру в гостиную
и сказал серьезно...
Дядя как-то тепло посмотрел на Менделя. Тот дружески, но все же почтительно кивнул головой
и погладил свою красивую волнистую бороду. По лицу г-жи Мендель, как неуловимая зарница, пробежал румянец,
и она значительно посмотрела на
сыновей и дочку, как бы тревожась: поддержат ли они свое достоинство хорошо воспитанных детей.
Я такое счастье имел, что, как он сказал, что ему поза рожи моей нравится, то
и действительно он меня, как отец, жалел,
и регенту бить меня камертоном по голове не дозволял,
и содержал меня, как
сына своего приятеля, гораздо иежнейше от прочих, а как я очень был лаской
и умильно пел, то, кроме того, сделалось так, что я стал вхож в вице-губернаторский дом, к супруге
и дочке сего сановника, для совсем особливого дела, о котором тоже узнаете.
Отец не неволил
сына в юности к женитьбе, не желая отвлекать от дела, а в зрелом возрасте, видимо, он не сыскал себе по душе девушку, несмотря на то, что много новгородских маменек
и дочек мечтали о таком завидном женихе
и множество свах новгородских обивало пороги дома Афанасия Афанасьевича.
Добавим, что Федосей Афанасьевич женился еще при жизни своего отца на красивой новгородской купеческой
дочке Наталье Кузьминичне Роговой,
и Бог благословил его большим потомством: пять дочерей
и четыре
сына мал мала меньше, почти все погодки, составляли семью Федосея Афанасьевича.
Орловский. Что мне делается? Живу! Именье
сыну отдал,
дочек за хороших людей повыдавал,
и теперь свободней меня человека нет. Знай себе гуляю!
Резинкина. А вот назло вам, Силай Ермилыч, мы поцелуемся с твоей
и моей
дочкой, да вот как! (Обнимает крепко Груню
и уходит с
сыном.)