Неточные совпадения
В самом деле, это была
картина довольно смелая: запорожец как лев растянулся на
дороге.
Не удалось бы им там видеть какого-нибудь вечера в швейцарском или шотландском вкусе, когда вся природа — и лес, и вода, и стены хижин, и песчаные холмы — все горит точно багровым заревом; когда по этому багровому фону резко оттеняется едущая по песчаной извилистой
дороге кавалькада мужчин, сопутствующих какой-нибудь леди в прогулках к угрюмой развалине и поспешающих в крепкий замок, где их ожидает эпизод о войне двух роз, рассказанный дедом, дикая коза на ужин да пропетая молодою мисс под звуки лютни баллада —
картины, которыми так богато населило наше воображение перо Вальтера Скотта.
Любитель комфорта, может быть, пожал бы плечами, взглянув на всю наружную разнорядицу мебели, ветхих
картин, статуй с отломанными руками и ногами, иногда плохих, но
дорогих по воспоминанию гравюр, мелочей. Разве глаза знатока загорелись бы не раз огнем жадности при взгляде на ту или другую
картину, на какую-нибудь пожелтевшую от времени книгу, на старый фарфор или камни и монеты.
Самое
дорогое ему лицо, лицо Христа, средоточие
картины, доставившее ему такой восторг при своем открытии, всё было потеряно для него, когда он взглянул на
картину их глазами.
Затем, при помощи прочитанной еще в отрочестве по настоянию отца «Истории крестьянских войн в Германии» и «Политических движений русского народа», воображение создало мрачную
картину: лунной ночью, по извилистым
дорогам, среди полей, катятся от деревни к деревне густые, темные толпы, окружают усадьбы помещиков, трутся о них; вспыхивают огромные костры огня, а люди кричат, свистят, воют, черной массой катятся дальше, все возрастая, как бы поднимаясь из земли; впереди их мчатся табуны испуганных лошадей, сзади умножаются холмы огня, над ними — тучи дыма, неба — не видно, а земля — пустеет, верхний слой ее как бы скатывается ковром, образуя все новые, живые, черные валы.
Белые двери привели в небольшую комнату с окнами на улицу и в сад. Здесь жила женщина. В углу, в цветах, помещалось на мольберте большое зеркало без рамы, — его сверху обнимал коричневыми лапами деревянный дракон. У стола — три глубоких кресла, за дверью — широкая тахта со множеством разноцветных подушек, над нею, на стене, —
дорогой шелковый ковер, дальше — шкаф, тесно набитый книгами, рядом с ним — хорошая копия с
картины Нестерова «У колдуна».
За городом
дорога пошла берегом. Я смотрел на необозримый залив, на наши суда, на озаряемые солнцем горы, одни, поближе, пурпуровые, подальше — лиловые; самые дальние синели в тумане небосклона.
Картина впереди — еще лучше: мы мчались по большому зеленому лугу с декорацией индийских деревень, прячущихся в тени бананов и пальм. Это одна бесконечная шпалера зелени — на бананах нежной, яркой до желтизны, на пальмах темной и жесткой.
Взгляд не успевал ловить подробностей этой большой, широко раскинувшейся
картины. Прямо лежит на отлогости горы местечко, с своими идущими частью правильным амфитеатром, частью беспорядочно перегибающимися по холмам улицами, с утонувшими в зелени маленькими домиками, с виноградниками, полями маиса, с близкими и дальними фермами, с бегущими во все стороны
дорогами. Налево гора Паарль, которая, картинною разнообразностью пейзажей, яркой зеленью, не похожа на другие здешние горы.
Во всю
дорогу в глазах была та же
картина, которую вытеснят из памяти только такие же, если будут впереди.
У живописца Крамского есть одна замечательная
картина под названием «Созерцатель»: изображен лес зимой, и в лесу, на
дороге, в оборванном кафтанишке и лаптишках стоит один-одинешенек, в глубочайшем уединении забредший мужичонко, стоит и как бы задумался, но он не думает, а что-то «созерцает».
Если случайно попадет туда высокой кисти
картина,
дорогая статуя — они ценятся не удивлением кисти и резцу, а заплаченной суммой.
Райский вернулся домой в чаду, едва замечая
дорогу, улицы, проходящих и проезжающих. Он видел все одно — Софью, как
картину в рамке из бархата, кружев, всю в шелку, в брильянтах, но уже не прежнюю покойную и недоступную чувству Софью.
От скуки Орлов не знал, что начать. Пробовал он и хрустальную фабрику заводить, на которой делались средневековые стекла с
картинами, обходившиеся ему
дороже, чем он их продавал, и книгу он принимался писать «о кредите», — нет, не туда рвалось сердце, но другого выхода не было. Лев был осужден праздно бродить между Арбатом и Басманной, не смея даже давать волю своему языку.
Везде стояла старинная мебель красного дерева с бронзовыми инкрустациями,
дорогие вазы из сибирской яшмы, мрамора, малахита, плохие
картины в тяжелых золоченых рамах, — словом, на каждом шагу можно было чувствовать подавляющее влияние самой безумной роскоши.
Полинявшие
дорогие ковры на полу, резная старинная мебель красного дерева, бронзовые люстры и канделябры, малахитовые вазы и мраморные столики по углам, старинные столовые часы из матового серебра, плохие
картины в
дорогих рамах, цветы на окнах и лампадки перед образами старинного письма — все это уносило его во времена детства, когда он был своим человеком в этих уютных низеньких комнатах.
— Не железных путей сообщения, молодой, но азартный подросток, а всего того направления, которому железные
дороги могут послужить, так сказать,
картиной, выражением художественным.
Рогожин вдруг бросил
картину и пошел прежнею
дорогой вперед. Конечно, рассеянность и особое, странно-раздражительное настроение, так внезапно обнаружившееся в Рогожине, могло бы, пожалуй, объяснить эту порывчатость; но все-таки как-то чудно стало князю, что так вдруг прервался разговор, который не им же и начат, и что Рогожин даже и не ответил ему.
В сердце Харитины закипела дикая ненависть именно к этой другой, а в воображении пронеслась страшная
картина убитого Галактиона, любя убитого, вперед оплаканного и еще более
дорогого.
Скитники на брезгу уже ехали дальше. Свои лесные сани они оставили у доброхота Василия, а у него взамен взяли обыкновенные пошевни, с отводами и подкованными полозьями. Теперь уж на раскатах экипаж не валился набок, и старики переглядывались. Надо полагать, он отстал. Побился-побился и бросил. Впрочем, теперь другие интересы и
картины захватывали их. По
дороге то и дело попадались пешеходы, истомленные, худые, оборванные, с отупевшим от истомы взглядом. Это брели из голодавших деревень в Кукарский завод.
— Да, теперь все будет зависеть от железной уральской
дороги, когда ее проведут от Перми до Тюмени, — ораторствовал Ечкин. — Вся
картина изменится сразу… Вот случай заодно провести ветвь на Заполье.
В другом месте скитники встретили еще более ужасную
картину. На
дороге сидели двое башкир и прямо выли от голодных колик. Страшно было смотреть на их искаженные лица, на дикие глаза. Один погнался за проезжавшими мимо пошевнями на четвереньках, как дикий зверь, — не было сил подняться на ноги. Старец Анфим струсил и погнал лошадь. Михей Зотыч закрыл глаза и молился вслух.
Что было в тех домах
картин, мраморных статуй,
дорогих мебелей, какие теплицы были при них, какие цветы редкостные, плоды, деревья…
В этом
картина классной жизни в романе «В путь-дорогу» достаточна верна.
Не хочу здесь повторяться. „В путь-дорогу“ во второй трети содержит достаточно штрихов, портретов и
картин, взятых живьем, может быть в несколько обличительном тоне, но без умышленных преувеличений.
По
картинам русской природы и крестьянской жизни такая езда „на долгих“ стоила
дорогого для будущего беллетриста-бытописателя.
Перевал этот для туриста был очень характерный. Самый дилижанс, его упряжь с мулами вместо лошадей, станции, пассажиры, еда
дорогой, а главное — горные кручи, виды, — все это отбрасывало вас к таким
картинам, какие попадаются в"Дон-Кихоте".
Веселая
картина сенокоса не выходила из моей головы во всю
дорогу; но, воротясь домой, я уже не бросился к матери, чтоб рассказать ей о новых моих впечатлениях.
Стоявшее у стены
дорогое пианино и висевшие по стенам
картины — произведения знаменитых художников, довершали обстановку.
Картина Боровиковского видна была до мельчайших подробностей и блестела своею
дорогой золотой рамой.
Когда мы вошли (было около двух часов утра), то глазам нашим представилась следующая
картина: Марья Потапьевна, в прелестнейшем дезабилье из какой-то неслыханно
дорогой материи, лежала с ножками на кушетке и играла кистями своего пеньюара; кругом на стульях сидело четверо военных и один штатский.
Воссозданием этой
картины мы и займемся, но для этого нам придется с тобой,
дорогой читатель, перенестись на десять лет назад.
Получив, по тогдашним понятиям, блестящее воспитание, он вступил на широкую
дорогу — будущность представлялась ему в самом восхитительном виде. Воображение его терялось в приятных
картинах светской, рассеянной жизни.
Сначала их охватил полный мрак, но через несколько минут, когда глаза привыкли, сделалось светлее, да и луна вышла на чистую полосу неба и сквозь густоту дерев причудливыми узорами освещала
дорогу. Перспектива просеки при этом лунном освещении, который лился бесконечно, представляла из себя таинственную и великолепную
картину.
Ровно через неделю после выбора ходоков Тит и Коваль шагали уже по
дороге в Мурмос. Они отправились пешком, — не стоило маять лошадей целых пятьсот верст, да и какие же это ходоки разъезжают в телегах? Это была трогательная
картина, когда оба ходока с котомками за плечами и длинными палками в руках шагали по стороне
дороги, как два библейских соглядатая, отправлявшихся высматривать землю, текущую молоком и медом.
Ах, какая там пикантная. Старость, старость,
дорогой Борис Семенович.
Картину я не собираюсь продавать, но, когда я буду уезжать за границу, я вам ее подарю.
Дорога от Москвы до Троицкой лавры, а от лавры до Александровой слободы представляла самую живую
картину.
Купивши
картину дорогою ценою, осторожно приносил в свою комнату и с бешенством тигра на нее кидался, рвал, разрывал ее, изрезывал в куски и топтал ногами, сопровождая смехом наслажденья.
Картина переменилась: уже на черной скатерти полей кое-где виднеются белые пятна и полосы снежных сувоев да лежит гребнем, с темною навозною верхушкой, крепко уезженная зимняя
дорога.
На стенах, оклееных
дорогими темно-синими с золотом обоями, висели, кроме того,
картины.
На стенах, оклееных
дорогими обоями, и в некоторых комнатах, обитых шелковой материей, висели
картины, заставившие молодую девушку опустить глаза.
Меблировка, зеркала,
картины были
дорогие, но не бросались в глаза и не били на эффект.
Эта игра кончилась наконец тем, что ходоки как-то пробрались во двор господского дома как раз в тот момент, когда Евгений Константиныч в сопровождении своей свиты отправлялся сделать предобеденный променад. В суматохе, происходившей по такому исключительному случаю, Родион Антоныч прозевал своих врагов и спохватился уже тогда, когда они загородили
дорогу барину.
Картина получилась довольно трогательная: человек пятнадцать мужиков стояли без шапок на коленях, а говорки в это время подавали свою бумагу.
Везде мягкие ковры, бронза, мягкая
дорогая мебель, шредеровский рояль в зале, горка с минералогической коллекцией, горка с серебром, горка с фарфором, несколько порядочных
картин масляными красками и т. д.
Ее превосходительство желала, чтобы
дорогой и блистательный гость унес с собою самое приятное воспоминание о своем пребывании в Славнобубенске, и потому они сразу проектировали в будущем загородный пикник на картинном берегу Волги, два вечера, один бал и «благотворительный» спектакль с живыми
картинами в пользу «наших бедных», в котором должны были принять участие исключительно только благородные любители.
Он рисовал мне
картину бедствий и отчаяния семейств тех, кого губил Висленев, и эта
картина во всем ее ужасе огненными чертами напечатлелась в душе моей; сердце мое преисполнилось сжимающей жалостью, какой я никогда ни к кому не ощущала до этой минуты, жалостью, пред которою я сама и собственная жизнь моя не стоили в моих глазах никакого внимания, и жажда дела, жажда спасения этих людей заклокотала в душе моей с такою силой, что я целые сутки не могла иметь никаких других дум, кроме одной: спасти людей ради их самих, ради тех, кому они
дороги, и ради его, совесть которого когда-нибудь будет пробуждена к тяжелому ответу.
В сторону от моей деревеньки темнела железнодорожная станция с дымком от локомотива, а позади нас, по другую сторону Каменной Могилы, расстилалась новая
картина. У подножия Могилы шла
дорога, по бокам которой высились старики-тополи.
Дорога эта вела к графскому лесу, тянувшемуся до самого горизонта.
Она прекрасно умела найти
дорогу к желанной цели. Свобода, жизнь, счастье! Эти слова отзывались тысячным эхом в груди юноши, в котором до сих пор насильственно подавляли бурное стремление ко всему тому, что ему предлагала мать. Как светлая, очаровательная
картина, залитая волшебным сиянием, стояла перед ним жизнь, которую рисовала ему Станислава Феликсовна. Стоило протянуть руку — и она была его.
Едва кончилось вешанье штор, как из темных кладовых полезла на свет божий всякая другая галантерейщина, на стенах появились
картины за
картинами, встал у камина роскошнейший экран, на самой доске камина поместились черные мраморные часы со звездным маятником, столы покрылись новыми,
дорогими салфетками; лампы, фарфор, бронза, куколки и всякие безделушки усеяли все места спальни и гостиной, где только было их ткнуть и приставить.
Распахнув окно, я долго любовался расстилавшейся перед моими глазами
картиной бойкой пристани, залитой тысячеголосой волной собравшегося сюда народа; любовался Чусовой, которая сильно надулась и подняла свой синевато-грязный рыхлый лед, покрытый желтыми наледями и черными полыньями, точно он проржавел; любовался густым ельником, который сейчас за рекой поднимался могучей зеленой щеткой и выстилал загораживавшие к реке
дорогу горы.
Сбоку, влево, виден был конец бульвара, вправо — пивная с красно-синей вывеской. Прямо из переулка поднимался длинный обоз, должно быть с Николаевской железной
дороги. Все та же
картина зимней будничной Москвы.