Неточные совпадения
Мне-с?.. ваша
тетушка на ум теперь пришла,
Как молодой француз сбежал у ней из
дому.
Голубушка! хотела схоронить
Свою досаду, не сумела:
Забыла волосы чернить
И через три дни поседела.
«Что наделал этот Обломов! О, ему надо дать урок, чтоб этого вперед не было! Попрошу ma tante [
тетушку (фр.).] отказать ему от
дома: он не должен забываться… Как он смел!» — думала она, идя по парку; глаза ее горели…
Так прошел весь вечер, и наступила ночь. Доктор ушел спать.
Тетушки улеглись. Нехлюдов знал, что Матрена Павловна теперь в спальне у теток и Катюша в девичьей — одна. Он опять вышел на крыльцо. На дворе было темно, сыро, тепло, и тот белый туман, который весной сгоняет последний снег или распространяется от тающего последнего снега, наполнял весь воздух. С реки, которая была в ста шагах под кручью перед
домом, слышны были странные звуки: это ломался лед.
Дороги до церкви не было ни на колесах ни на санях, и потому Нехлюдов, распоряжавшийся как
дома у
тетушек, велел оседлать себе верхового, так называемого «братцева» жеребца и, вместо того чтобы лечь спать, оделся в блестящий мундир с обтянутыми рейтузами, надел сверху шинель и поехал на разъевшемся, отяжелевшем и не перестававшем ржать старом жеребце, в темноте, по лужам и снегу, к церкви.
Бабушка с
тетушками осталась ночевать в Неклюдове у родных своих племянниц; мой отец прямо с похорон, не заходя в
дом, как его о том ни просили, уехал к нам.
Мать по-прежнему не входила в домашнее хозяйство, а всем распоряжалась бабушка, или, лучше сказать,
тетушка; мать заказывала только кушанья для себя и для нас, но в то же время было слышно и заметно, что она настоящая госпожа в
доме и что все делается или сделается, если она захочет, по ее воле.
Тогда мы
тетушку Татьяну Степановну увезем в Уфу, и будет она жить у нас в пустой детской; а если бабушка не умрет, то и ее увезем, перенесем
дом из Багрова в Сергеевку, поставим его над самым озером и станем там летом жить и удить вместе с
тетушкой…
Тетушка Татьяна Степановна прибавила, что куда ей, деревенщине, соваться в такой богатый и модный
дом, с утра до вечера набитый гостями, и что у ней теперь не веселье на уме.
Мать с бабушкой сидели на крыльце, и мы поехали в совершенной тишине; все молчали, но только съехали со двора, как на всех экипажах начался веселый говор, превратившийся потом в громкую болтовню и хохот; когда же отъехали от
дому с версту, девушки и женщины запели песни, и сама
тетушка им подтягивала.
Когда мы подъехали к
дому, бабушка, в полгода очень постаревшая, и
тетушка Татьяна Степановна стояли уже на крыльце.
Дом был весь занят, — съехались все
тетушки с своими мужьями; в комнате Татьяны Степановны жила Ерлыкина с двумя дочерьми; Иван Петрович Каратаев и Ерлыкин спали где-то в столярной, а остальные три
тетушки помещались в комнате бабушки, рядом с горницей больного дедушки.
Я нетерпеливо желал воротиться из шумного Чурасова в тихое Багрово, в бедный наш
дом; я даже соскучился по бабушке и
тетушке.
Вот как происходило это посещение: в назначенный день, часов в десять утра, все в
доме было готово для приема гостей: комнаты выметены, вымыты и особенно прибраны; деревенские лакеи, ходившие кое в чем, приодеты и приглажены, а также и вся девичья;
тетушка разряжена в лучшее свое платье; даже бабушку одели в шелковый шушун и юбку и повязали шелковым платком вместо белой и грязной какой-то тряпицы, которою она повязывалась сверх волосника и которую едва ли переменяла со смерти дедушки.
К обеду приехали бабушка,
тетушка и дяди; накануне весь
дом был вымыт, печи жарко истоплены, и в
доме стало тепло, кроме залы, в которую, впрочем, никто и не входил до девяти ден.
Ваши поступки со мной, в
доме вашей
тетушки, показали мне в вас безнравственного шалуна, бездушного развратника; я еще, разумеется, по неопытности, извиняла вас дурным воспитанием, кругом, в котором вы тратите свою жизнь; я извиняла вас тем, что мое странное положение вызывало вас на это.
Из родных у него в живых одна старая
тетушка, имеющая в Москве
дом на Арбате и маленькое имение в Новгородской губернии, душ в тридцать.
На воспоминаниях своего детства, когда он жил до поступления в корпус в
доме этой
тетушки, Евгений Николаевич останавливался с особенными подробностями и удовольствием.
Прошло около года, поверенный выслал деньги из имения и уведомил, что подходящий покупатель наклевывается; о
тетушке же Ираиде Александровне известил, что она умерла вскоре после бегства французов из Москвы, в которой она оставалась, и что
дом уцелел.
— Вот и в вашем
доме, — продолжал он, — матушка ваша, конечно, ко мне благоволит — она такая добрая; вы… впрочем, я не знаю вашего мнения обо мне; зато ваша
тетушка просто меня терпеть не может. Я ее тоже, должно быть, обидел каким-нибудь необдуманным, глупым словом. Ведь она меня не любит, не правда ли?
Несчастливцев (Счастливцеву и Восмибратову). Господа, покорнейше прошу садиться.
Тетушка, позвольте мне распорядиться, как
дома. Карп, подай, братец, нам вина, да побольше! Ты не жалей; такие случаи редки, ведь
тетушка не каждый год замуж выходит. (Садится с правой стороны.)
— Нет, я жил, будучи студентом, рядом с
домом вашей
тетушки на Нижегородской улице и видел вас несколько раз выезжавшей со двора в карете…
Дочь генеральши от первого брака,
тетушка моя, Прасковья Ильинична, засидевшаяся в девках и проживавшая постоянно в генеральском
доме, — одна из любимейших жертв генерала и необходимая ему во все время его десятилетнего безножия для беспрерывных услуг, умевшая одна угодить ему своею простоватою и безответною кротостью, — подошла к его постели, проливая горькие слезы, и хотела было поправить подушку под головою страдальца; но страдалец успел-таки схватить ее за волосы и три раза дернуть их, чуть не пенясь от злости.
Тетушку я постоянно помню в одном и том же платье и чепце, а единственного слугу Павла в том же темно-синем сюртучке,
дома на Оптухе и у нас в Новоселках, когда он на облучке брички приезжал к нам.
Но вот, худо ли, хорошо ли, карета останавливается перед крыльцом продолговатого двухэтажного
дома, обшитого тесом под тесовою крышей, без всяких архитектурных украшений и затей, представляющего желтоватый брус, вроде двух кирпичей, положенных друг на друга. Это и есть село Пальчиково
тетушки Любови Неофитовны Шеншиной.
Дарья Николаевна тоже набожно крестилась, возводя глаза к потолку. Глеб Алексеевич плавал в море блаженства. С необычайною роскошью и с предупредительностью влюбленного, он заново отделывал внутренность своего
дома, чтобы создать для своей ненаглядной Дони, достойное ее жилище. С работами очень спешили, так как день свадьбы приближался. По желанию
тетушки Глафиры Петровны, он назначен был через месяц после официального объявления Салтыкова и Дарьи Николаевны женихом и невестой.
— Ничего, милая
тетушка, сидела
дома, сидела в санях, ну просто ноги и отсидела.
С этой надеждой в своем незнающем жалости сердце она уехала из
дома больной. Тревожно провела она этот вечер, в нетерпеливом ожидании известия о смерти
тетушки Глафиры Петровны.
Сочинение это было занесено в мою комнату, разумеется, по приказанию
тетушки, старшею ее компаньонкой, которую в
доме прозывали Амишкой вследствие ее сходства с маленьким пуделем того же имени, девицей очень сентиментальною и даже романтическою, но перезрелою.
Во время объяснения его с Василием
тетушка Анна подсобила Дуне стать на ноги; поддерживая ее под руку, старушка повела ее к
дому. Петр последовал за ними. Он оставил, однако ж, обеих женщин у завалинки и, не сказав им ни слова, вошел в ворота.
Приглаженный вид двора, освещенного желтыми лучами осеннего солнца,
тетушка Анна и еще какая-то баба, бегавшие поминутно из избы под тень навеса и возвращавшиеся всякий раз с кувшинами или пирогами; подводы и, наконец, самые лошади — все это свидетельствовало, что в
доме Глеба, отличавшемся всегда тишиною и строгим порядком, происходило что-то не совсем обыденное.
Тетушке Клеопатре Львовне как-то раз посчастливилось сообщить брату Валерию, что это не всегда так было; что когда был жив папа, то и мама с папою часто езжали к Якову Львовичу и его жена Софья Сергеевна приезжала к нам, и не одна, а с детьми, из которых уже два сына офицеры и одна дочь замужем, но с тех пор, как папа умер, все это переменилось, и Яков Львович стал посещать maman один, а она к нему ездила только в его городской
дом, где он проводил довольно значительную часть своего времени, живучи здесь без семьи, которая жила частию в деревне, а еще более за границей.
Мне казалось, что она их не любила: я всегда замечала, как ее коробило, когда
тетушка, только оправясь с дороги, оставляла с maman своего интересного мужа, а сама начинала ревизовать все закоулки
дома и вступала в интимнейшие разговоры с слугами.
Она знакомилась с строгим выбором, которым руководили самые светские соображения: то есть
тетушка принимала тех, кто был принят в
домах, светскость которых казалась ей самою чистопробною.
— Что это? — сказал Сборской, подъезжая к длинному деревянному
дому. — Ставни закрыты, ворота на запоре. Ну, видно, плохо дело, и
тетушка отправилась в деревню. Тридцать лет она не выезжала из Москвы; лет десять сряду, аккуратно каждый день, делали ее партию два бригадира и один отставной камергер. Ах, бедная, бедная! С кем она будет теперь играть в вист?
Да знаете ли, сударь, как я был воспитан в
доме своей
тетушки?
Тетушка пригласила оба семейства погостить к себе в Подмосковную недели на две,
дом у нее был огромный, сады большие, одним словом, все удобства.
Мамаева. Где же и искать добродетелей, как не в вашем
доме? Вы можете пользоваться и наставлением, и примером от вашей
тетушки.
Князь был готов на все и несказанно обрадовался, когда услыхал, что
тетушка желает принять его к себе управителем. Он сейчас же подал в отставку, снял квартальницкую форму и переселился в тетушкино имение, где приучался к хозяйству под ее непосредственным руководством и для того ездил с ней вдвоем в кабриолете без кучера, а жил во флигеле, но потом в один прекрасный день переведен в
дом и обвенчан с хозяйкою в их деревенской церкви, точно так же скромно, как Д* обвенчалась у себя с французом.
— Выпишите, папа, и поговорите, чтоб он просто не пускал в
дом эту мерзавку-тетушку.
— Время такое, насморки везде. А я так сегодня целый день не бывала
дома; бездомовница такая сделалась, что ужас; теперь вот у вас сижу, после обеда была у вашей
тетушки… как она вас любит! А целое утро и обедала я у Кураевых… Что это за прекрасное семейство!
Он до двадцатилетнего возраста жил в родительском
доме под крылышками матушки, бабушки и двух
тетушек; поступил же в военную службу единственно по желанию бабушки, которая даже под старость не могла без волнения видеть белый султан…
— Да оно и должно бы быть все хорошо; но что же значит твое вчерашнее письмо, чтобы я не приезжал еще две недели, и твоя записка, которую я нашел у
тетушки Ольги Фоминишны: что еще за каприз или тайна, что не хочешь пускать меня к себе в
дом?
Мы все кажемся такими ничтожными в этих огромных помещениях старинного дворца, наполовину переделанного Смольного
дома! Чай мы пили в большой и уютной комнате, где живет Ольга со своей
тетушкой, вдовой убитого на войне офицера.
Мои желания и желания
тетушки тоже вполне отвечали тому, чего хотели Спиридон и Бориска. Никто не хотел встретить праздник в чужом
доме, в Кромах. Притом же
тетушка была недоверчива и мнительна, а с нею теперь была такая значительная сумма денег, помещавшаяся в красного дерева шкатулочке, закрытой чехлом из толстого зеленого фриза.
(Прим. автора)] У нас же в семье такой драгоценности не было, да и притом я должен был совершить мое рождественское путешествие не на своих лошадях, а с
тетушкою, которая как раз перед святками продала
дом в Орле и, получив за него тридцать тысяч рублей, ехала к нам, чтобы там, в наших краях, купить давно приторгованное для нее моим отцом имение.
Подъезжая к своему
дому, за родником на горе, мы встретили верхового парня, который, завидев нас, чрезвычайно обрадовался, заболтал ногами по бокам лошади, на которой ехал, и, сняв издали шапку, подскакал к нам с сияющим лицом и начал рапортовать
тетушке, какое мы причинили
дома всем беспокойство.
Даша. Злодей-то мой,
тетушка, совсем меня бросил!..
Тетушка, у него есть полюбовница!.. Вот отчего он дома-то не живет.
Анна Акимовна ходила по комнатам, а за нею весь штат:
тетушка, Варварушка, Ннкандровна, швейка Марфа Петровна, нижняя Маша. Варварушка, худая, тонкая, высокая, выше всех в
доме, одетая во все черное, пахнущая кипарисом и кофеем, в каждой комнате крестилась на образа и кланялась в пояс, и при взгляде на нее почему-то всякий раз приходило на память, что она уже приготовила себе к смертному часу саван и что в том же сундуке, где лежит этот саван, спрятаны также ее выигрышные билеты.
Тетушка стала объяснять это безнравственностью и тем, что люди бога не боятся, но вдруг вспомнила, что ее брат Иван Иваныч и Варварушка — оба святой жизни — и бога боялись, а все же потихоньку детей рожали и отправляли в воспитательный
дом; она спохватилась и перевела разговор на то, какой у нее когда-то женишок был, из заводских, и как она его любила, но ее насильно братья выдали за вдовца иконописца, который, слава богу, через два года помер.
— Я и сама ей говорю: благородных не дождешься, так шла бы уж не за купца, а за кого попроще, — сказала
тетушка. — По крайности, взяли бы мы себе в
дом хозяина. А мало ли хороших людей? Хоть наших заводских взять. Все тверезые, степенные…