Неточные совпадения
Одинокая жизнь дала сытную
пищу скупости, которая, как известно, имеет волчий голод и чем более пожирает, тем становится ненасытнее; человеческие чувства, которые и без того не были в нем глубоки, мелели ежеминутно, и каждый
день что-нибудь утрачивалось в этой изношенной развалине.
К
пище почти равнодушен, но что эта
пища, кроме воскресных и праздничных
дней, так дурна, что, наконец, он с охотой принял от нее, Сони, несколько денег, чтобы завести у себя ежедневный чай; насчет всего же остального просил ее не беспокоиться, уверяя, что все эти заботы о нем только досаждают ему.
Не имея, так сказать, одной корки насущной
пищи на завтрашний
день и… ну, и обуви и всего, покупается сегодня ямайский ром и даже, кажется, мадера и-и-и кофе.
Паратов. Но и здесь оставаться вам нельзя. Прокатиться с нами по Волге
днем — это еще можно допустить; но кутить всю ночь в трактире, в центре города, с людьми, известными дурным поведением! Какую
пищу вы дадите для разговоров.
Я осмотрелся, и в самом
деле все эти люди действительно окружали человека с стекловидными пуговицами, и все мальчишки на своих свистульках
пищали про его славу.
— А вот извольте видеть, сидит торговый народ, благополучно кушает отличнейшую
пищу, глотает водку и вино дорогих сортов, говорит о своих
делах, и как будто ничего не случилось.
Цыплята не
пищали больше, они давно стали пожилыми курами и прятались по курятникам. Книг, присланных Ольгой, он не успел прочесть: как на сто пятой странице он положил книгу, обернув переплетом вверх, так она и лежит уже несколько
дней.
Другой
день бабушка не принимала никакой
пищи. Райский пробовал выйти к ней навстречу, остановить ее и заговорить с ней, она махнула ему повелительно рукой, чтоб шел прочь.
Я обиделся на французские хлебы и с ущемленным видом ответил, что здесь у нас «
пища» очень хорошая и нам каждый
день дают к чаю по целой французской булке.
Сильные и наиболее дикие племена, теснимые цивилизацией и войною, углубились далеко внутрь; другие, послабее и посмирнее, теснимые первыми изнутри и европейцами от берегов, поддались не цивилизации, а силе обстоятельств и оружия и идут в услужение к европейцам,
разделяя их образ жизни,
пищу, обычаи и даже религию, несмотря на то, что в 1834 г. они освобождены от рабства и, кажется, могли бы выбрать сами себе место жительства и промысл.
По временам мы видим берег, вдоль которого идем к северу, потом опять туман скроет его. По ночам иногда слышится визг: кто говорит — сивучата
пищат, кто — тюлени. Похоже на последнее, если только тюлени могут
пищать, похоже потому, что
днем иногда они целыми стаями играют у фрегата, выставляя свои головы, гоняясь точно взапуски между собою. Во всяком случае, это водяные, как и сигнальщик Феодоров полагает.
Если им удастся приобрести несколько штук скота кражей, они едят без меры;
дни и ночи проводят в этом; а когда все съедят, туго подвяжут себе животы и сидят по неделям без
пищи».
Переходы от двадцати до тридцати верст пешком при хорошей
пище, дневном отдыхе после двух
дней ходьбы физически укрепили ее; общение же с новыми товарищами открыло ей такие интересы в жизни, о которых она не имела никакого понятия.
— Эх! — сказал он, — давайте-ка о чем-нибудь другом говорить или не хотите ли в преферансик по маленькой? Нашему брату, знаете ли, не след таким возвышенным чувствованиям предаваться. Наш брат думай об одном: как бы дети не
пищали да жена не бранилась. Ведь я с тех пор в законный, как говорится, брак вступить успел… Как же… Купеческую дочь взял: семь тысяч приданого. Зовут ее Акулиной; Трифону-то под стать. Баба, должен я вам сказать, злая, да благо спит целый
день… А что ж преферанс?
И в самом
деле: женщина круглый год живет в деревне, в глуши — и не сплетничает, не
пищит, не приседает, не волнуется, не давится, не дрожит от любопытства… чудеса!
Я не посмел разочаровать больного — и в самом
деле, зачем ему было знать, что Даша его теперь поперек себя толще, водится с купцами — братьями Кондачковыми, белится и румянится,
пищит и бранится.
Горячая
пища варилась 2 раза в сутки, утром и вечером, а
днем на привалах пили чай с сухарями или ели мучные лепешки, испеченные накануне.
— Как ты счастлив, что в твоем распоряжении порядочная лаборатория. Пожалуйста, повтори, повтори повнимательнее. Ведь полный переворот всего вопроса о
пище, всей жизни человечества, — фабричное производство главного питательного вещества прямо из неорганических веществ. Величайшее
дело, стоит ньютонова открытия. Ты согласен?
Ими, конечно, дорожили больше («дай ему плюху, а он тебе целую штуку материи испортит!»), но скорее на словах, чем на
деле, так как основные порядки (
пища, помещение и проч.) были установлены одни для всех, а следовательно, и они участвовали в общей невзгоде наряду с прочими «дармоедами».
С этими словами она выбежала из девичьей и нажаловалась матушке. Произошел целый погром. Матушка требовала, чтоб Аннушку немедленно услали в Уголок, и даже грозилась отправить туда же самих тетенек-сестриц. Но благодаря вмешательству отца
дело кончилось криком и угрозами. Он тоже не похвалил Аннушку, но ограничился тем, что поставил ее в столовой во время обеда на колени. Сверх того, целый месяц ее «за наказание» не пускали в девичью и носили
пищу наверх.
Матушка зачерпывала в ложку, пробовала и мгновенно сплевывала. Несколько
дней после этого
пища давалась более сносная, но через короткое время опять принимались за старые порядки, и система голода торжествовала.
— Если бы мне удалось отсюда выйти, я бы все кинул. Покаюсь: пойду в пещеры, надену на тело жесткую власяницу,
день и ночь буду молиться Богу. Не только скоромного, не возьму рыбы в рот! не постелю одежды, когда стану спать! и все буду молиться, все молиться! И когда не снимет с меня милосердие Божие хотя сотой доли грехов, закопаюсь по шею в землю или замуруюсь в каменную стену; не возьму ни
пищи, ни пития и умру; а все добро свое отдам чернецам, чтобы сорок
дней и сорок ночей правили по мне панихиду.
За ним встают в памяти различные, менее характерные фигуры того же среднего регистра. Общими усилиями, с большим или меньшим успехом они гнали нас по программам, давая умам, что полагалось по штату.
Дело, конечно, полезное. Только… это умственное питание производилось приблизительно так, как откармливают в клетках гусей, насильственно проталкивая постылую
пищу, которую бедная птица отказывается принимать в требуемом количестве по собственному побуждению.
В те
дни мысли и чувства о боге были главной
пищей моей души, самым красивым в жизни, — все же иные впечатления только обижали меня своей жестокостью и грязью, возбуждая отвращение и грусть. Бог был самым лучшим и светлым из всего, что окружало меня, — бог бабушки, такой милый друг всему живому. И, конечно, меня не мог не тревожить вопрос: как же это дед не видит доброго бога?
Настанет год — России черный год, —
Когда царей корона упадет,
Забудет чернь к ним прежнюю любовь,
И
пища многих будет смерть и кровь;
Когда детей, когда невинных жен
Низвергнутый не защитит закон;
Когда чума от смрадных мертвых тел
Начнет бродить среди печальных сел,
Чтобы платком из хижин вызывать;
И станет глад сей бедный край терзать,
И зарево окрасит волны рек: —
В тот
день явится мощный человек,
И ты его узнаешь и поймешь,
Зачем в руке его булатный нож.
В это время в тюрьме содержалась также женщина свободного состояния Гаранина, подозреваемая в убийстве мужа; она тоже сидела в темном карцере и получала горячую
пищу через два
дня в третий.
Через несколько
дней троих выпустили и оставили только одного; этого заковали в кандалы и приказали выдавать ему горячую
пищу только через два
дня в третий; затем, по жалобе надзирателя, велено было дать ему 100 розог, и так держали его в темноте, впроголодь и под страхом, пока он не сознался.
Если в саксонских и прусских тюрьмах заключенные получают мясо только три раза в неделю, каждый раз в количестве, не достигающем и 1/5 фунта, и если тамбовский крестьянин съедает 4 ф. хлеба в
день, то это не значит, что сахалинский ссыльный получает много мяса и мало хлеба, а значит только, что германские тюрьмоведы боятся быть заподозренными в ложной филантропии и что
пища тамбовского мужика отличается большим содержанием хлеба.
После трехнедельного сиденья вылупляются куличата, покрытые желтовато-серым пухом; они сейчас получают способность бегать и доставать себе
пищу; на другой
день их уже нет в гнезде.
Перепелки точно бывают так жирны осенью, что с трудом могут подняться, и многих брал я руками из-под ястреба; свежий жир таких перепелок, употребленных немедленно в
пищу, точно производит ломоту в теле человеческом; я испытал это на себе и видал на других, но
дело в том, что это были перепелки обыкновенные, только необыкновенно жирные.
Обыкновенное местопребывание лысух — стоячие воды, пруды и озера с камышами; они любят держаться на мелкой воде, даже у самых берегов, потому что их
пища преимущественно состоит из насекомых, водяных трав и даже тины, для чего нужно им доставать
дно.
В это время вальдшнепы охотно и смело приближаются к человеческим жилищам, к мельничным прудам и плотинам, особенно к конопляникам и огородам;
днем скрываются в густых садах, парках, рощах, ольховых и, таловых кустах, растущих почти всегда около прудов, плотин и речек, а ночью летают в огороды и капустники, где ловко им в мягкой, рыхлой земле доставать себе
пищу.
Это значит, что
пища сварилась и опустилась в кишки] зобы, и снова по призывному крику стариков, при ярких лучах давно взошедшего солнца, собирается стая и летит уже на другое озеро, плесо реки или залив пруда, на котором проводит
день.
Русаки — большие охотники до хлебной
пищи, и потому ближайшие от деревень постоянно посещают хлебные гумна, даже ложатся в них на
день и так бывают смелы, что, несмотря на ежедневные крестьянские работы и на гам народа и стук цепов, остаются спокойно на своих логовах.
Ягоды всех родов — любимая
пища дроздов, для чего они охотно и постоянно посещают ягодные сады, и если последние оберегаются в
день сторожами, то они производят свои опустошительные налеты очень рано по утрам, даже до восхождения солнца.
Я не видал этого своими глазами и потому не могу признать справедливым такого объяснения; я нахожу несколько затруднительным для перепелиной матки в одно и то же время сидеть в гнезде на яйцах, доставать
пищу и самой кормить уже вылупившихся детей, которые, по слабости своей в первые
дни, должны колотиться около гнезда без всякого призора, не прикрытые в ночное или дождливое время теплотою материнскою тела.
Я не
разделяю мнения некоторых охотников, что он играет, бросая вверх свою добычу, но во всяком случае очевидно, что его желудок переваривает такую
пищу безвредно.
Голубь или голубка вкладывают свой нос в разинутый рот голубенка, и, без заметного усилия,
пища переходит в горло детеныша так скоро, что он едва успевает глотать: это повторяется несколько раз в
день.
Кровавым потом доставая
Плод, кой я в
пищу насадил,
С тобою крохи
разделяя,
Своей натуги не щадил.
Тебе сокровищей всех мало!
На что ж, скажи, их недостало,
Что рубище с меня сорвал?
Дарить любимца, полна лести!
Жену, чуждающуся чести!
Иль злато богом ты признал?
Вот он перестал, а комар все
пищит; сквозь дружное, назойливо жалобное жужжанье мух раздается гуденье толстого шмеля, который то и
дело стучится головой о потолок; петух на улице закричал, хрипло вытягивая последнюю ноту, простучала телега, на деревне скрипят ворота.
Правду сказать, настоящим-то образом разгавливались бабушка, тетушки и отец: мать постничала одну Страстную неделю (да она уже и пила чай со сливками), а мы с сестрицей — только последние три
дня; но зато нам было голоднее всех, потому что нам не давали обыкновенной постной
пищи, а питались мы ухою из окуней, медом и чаем с хлебом.
Она считала ее полезною для своего здоровья и употребляла как лекарство по нескольку раз в
день, так что в это время мало ела обыкновенной
пищи.
— Я не знаю, как у других едят и чье едят мужики — свое или наше, — возразил Павел, — но знаю только, что все эти люди работают на пользу вашу и мою, а потому вот в чем
дело: вы были так милостивы ко мне, что подарили мне пятьсот рублей; я желаю, чтобы двести пятьдесят рублей были употреблены на улучшение
пищи в нынешнем году, а остальные двести пятьдесят — в следующем, а потом уж я из своих трудов буду высылать каждый год по двести пятидесяти рублей, — иначе я с ума сойду от мысли, что человек, работавший на меня — как лошадь, — целый
день, не имеет возможности съесть куска говядины, и потому прошу вас завтрашний же
день велеть купить говядины для всех.
И таким образом — почти ежедневно. Я каждое утро слышу его неровные шаги, направляющиеся к моей комнате, и жду оскорбления. Однажды — это был памятный для меня
день, Serge! — он пришел ко мне, держа в руках листок"Городских и иногородных афиш"(c'est la seule nourriture intellectuelle qu'il se permet, l'innocent! [это единственная умственная
пища, которую он себе позволяет, простофиля! (франц.)]).
На
днях наша дружеская полемика получила новую богатую
пищу. В газетах появилась речь одного из эльзас-лотарингских депутатов, Тейтча, произнесенная в германском рейхстаге. Речь эта, очень мало замечательная в ораторском смысле, задела нас за живое внезапностью своего содержания. Никто из нас не ожидал, чтобы мог выступить, в качестве спорного, такой предмет, о котором, по-видимому, не могло существовать двух различных мнений. Этот оказавшийся спорным предмет — любовь к отечеству.
— Куда, чай, узнать? — отозвалась Варвара с горечью, — мы люди темные, подначальные, поколь в глазах, дотоль нас и знают… А вспомните, может, матушка, как вы меня в холодном чулане без
пищи держивали, за косы таскивали… али вам не в диковину такие-то
дела, али много за вами этого водилось, что и на памяти ничего не удержалось?..
— А ты будешь ему в этом
деле помощником… А может, там и другие некрута объявятся, что в скиты охочи будут, так ты их уговаривай. А охочим людям сказывай, что житье, мол, хорошее, работы нет, денег много,
пища — хлеб пшеничный.
— Не интересует? Напрасно! Это вас развлекало бы, дало бы
пищу для вашей наблюдательности. Ну, так прощайте. Я, в самом
деле, тороплюсь.
Выражения сочувствия могут радовать (а впрочем, иногда и растравлять открытые раны напоминанием о бессилии), но они ни в каком случае не помогут тому интимному успокоению, благодаря которому, покончивши и с деятельностью, и с задачами
дня, можешь сказать:"Ну, слава богу! я покончил свой
день в мире!"Такую помощь может оказать только «дружба», с ее предупредительным вниманием, с обильным запасом общих воспоминаний из далекого и близкого прошлого; одним словом, с тем несложным арсеналом теплого участия, который не дает обильной духовной
пищи, но несомненно действует ублажающим образом.
И не поехал: зашагал во всю мочь, не успел опомниться, смотрю, к вечеру третьего
дня вода завиднелась и люди. Я лег для опаски в траву и высматриваю: что за народ такой? Потому что боюсь, чтобы опять еще в худший плен не попасть, но вижу, что эти люди
пищу варят… Должно быть, думаю, христиане. Подполоз еще ближе: гляжу, крестятся и водку пьют, — ну, значит, русские!.. Тут я и выскочил из травы и объявился. Это, вышло, ватага рыбная: рыбу ловили. Они меня, как надо землякам, ласково приняли и говорят...