Неточные совпадения
Без девчонки было бы трудно
сделать и это, потому что дороги расползались во все стороны, как пойманные раки, когда их высыплют из мешка, и Селифану довелось бы поколесить уже не по своей
вине.
— Константин Федорович! Платон Михайлович! — вскрикнул он. — Отцы родные! вот одолжили приездом! Дайте протереть глаза! Я уж, право, думал, что ко мне никто не заедет. Всяк бегает меня, как чумы: думает — попрошу взаймы. Ох, трудно, трудно, Константин Федорович! Вижу — сам всему
виной! Что
делать? свинья свиньей зажил. Извините, господа, что принимаю вас в таком наряде: сапоги, как видите, с дырами. Да чем вас потчевать, скажите?
Захар ничего не отвечал и решительно не понимал, что он
сделал, но это не помешало ему с благоговением посмотреть на барина; он даже понурил немного голову, сознавая свою
вину.
Два лакея и Матвей, в белых галстуках,
делали свое дело с кушаньем и
вином незаметно, тихо и споро.
Он почувствовал тоже, что что-то поднимается к его горлу, щиплет ему вносу, и он первый раз в жизни почувствовал себя готовым заплакать. Он не мог бы сказать, что именно так тронуло его; ему было жалко ее, и он чувствовал, что не может помочь ей, и вместе с тем знал, что он
виною ее несчастья, что он
сделал что-то нехорошее.
— Право, я не знаю, что в нем можно осуждать. Направления его я не знаю, но одно — он отличный малый, — отвечал Степан Аркадьич. — Я сейчас был у него, и, право, отличный малый. Мы позавтракали, и я его научил
делать, знаешь, это питье,
вино с апельсинами. Это очень прохлаждает. И удивительно, что он не знал этого. Ему очень понравилось. Нет, право, он славный малый.
Естественное чувство требовало от него оправдаться, доказать ей
вину ее; но доказать ей
вину значило еще более раздражить ее и
сделать больше тот разрыв, который был причиною всего горя.
— Ааа! — промычал Вронский, схватившись за голову. — Ааа! что я
сделал! — прокричал он. — И проигранная скачка! И своя
вина, постыдная, непростительная! И эта несчастная, милая, погубленная лошадь! — Ааа! что я
сделал!
И вдруг они оба почувствовали, что хотя они и друзья, хотя они обедали вместе и пили
вино, которое должно было бы еще более сблизить их, но что каждый думает только о своем, и одному до другого нет дела. Облонский уже не раз испытывал это случающееся после обеда крайнее раздвоение вместо сближения и знал, что надо
делать в этих случаях.
Пошли молча. Чувствуя
вину свою, Клим подумал, как исправить ее, но, ничего не придумав, укрепился в желании
сделать Дронову неприятное.
— Вот тебе и отец города! — с восторгом и поучительно вскричал Дронов, потирая руки. — В этом участке таких цен, конечно, нет, — продолжал он. — Дом стоит гроши, стар, мал, бездоходен. За землю можно получить тысяч двадцать пять, тридцать. Покупатель — есть, продажу можно совершить в неделю. Дело
делать надобно быстро, как из пистолета, — закончил Дронов и, выпив еще стакан
вина, спросил: — Ну, как?
— Как думаю я? — переспросил Дронов, налил
вина, выпил, быстро вытер губы платком, и все признаки радости исчезли с его плоского лица; исподлобья глядя на Клима, он жевал губами и
делал глотательные движения горлом, как будто его тошнило. Самгин воспользовался паузой.
Я рад был отказаться от предлагаемой чести, но
делать было нечего. Две молодые казачки, дочери хозяина избы, накрыли стол белой скатертью, принесли хлеба, ухи и несколько штофов с
вином и пивом, и я вторично очутился за одною трапезою с Пугачевым и с его страшными товарищами.
«Ваше благородие,
сделайте мне такую милость, — прикажите поднести стакан
вина; чай не наше казацкое питье».
Когда пробка выскочила и
вино брызнуло вон, они
сделали большие глаза.
— «Но почти весь испанский херес и портвейн идут в Англию, — заметил я, — что же
делают из здешнего?» — «
Делают херес, портвейн, — сказал Ферстфельд, — потому что настоящего испанского
вина недостает».
Митя, у которого в руке все еще скомканы были кредитки, очень всеми и особенно панами замеченные, быстро и конфузливо сунул их в карман. Он покраснел. В эту самую минуту хозяин принес откупоренную бутылку шампанского на подносе и стаканы. Митя схватил было бутылку, но так растерялся, что забыл, что с ней надо
делать. Взял у него ее уже Калганов и разлил за него
вино.
Вражда к польскому народу, перед которым мы должны были бы искупить свою историческую
вину,
делало наше славянофильство лицемерным.
И когда он представлял себе только, как он увидит ее, как он скажет ей всё, как покается в своей
вине перед ней, как объявит ей, что он
сделает всё, что может, женится на ней, чтобы загладить свою
вину, — так особенное восторженное чувство охватывало его, и слезы выступали ему на глаза.
— Да тебе чего? — сердитым басом обратилась к ней Кораблева. —
Вино почуяла, — нечего зубы заговаривать. Без тебя знают, что
делать, тобой не нуждаются.
Меня не пустили к ней, но я решил всё
сделать, чтобы увидать ее, покаяться перед ней и загладить свою
вину хотя женитьбой.
«Нельзя бросить женщину, которую я любил, и удовлетвориться тем, что я заплачу деньги адвокату и избавлю ее от каторги, которой она и не заслуживает, загладить
вину деньгами, как я тогда думал, что
сделал что должно, дав ей деньги».
Она легла в постель, почти машинально, как будто не понимая, что
делает. Василиса раздела ее, обложила теплыми салфетками, вытерла ей руки и ноги спиртом и, наконец, заставила проглотить рюмку теплого
вина. Доктор велел ее не беспокоить, оставить спать и потом дать лекарство, которое прописал.
— Бабушка! заключим договор, — сказал Райский, — предоставим полную свободу друг другу и не будем взыскательны! Вы
делайте, как хотите, и я буду
делать, что и как вздумаю… Обед я ваш съем сегодня за ужином,
вино выпью и ночь всю пробуду до утра, по крайней мере сегодня. А куда завтра денусь, где буду обедать и где ночую — не знаю!
Через минуту его магазин был полон спасавшимися. Раненым
делали перевязку в задней комнате дочь и жена Л. Голицына, а сам он откупоривал бутылку за бутылкой дорогие
вина и всех угощал.
Становилось шумнее. Запивая редкостные яства дорогими
винами, гости пораспустились. После тостов, сопровождавшихся тушами оркестра, вдруг какой-то подгулявший гость встал и потребовал слова. Елисеев взглянул,
сделал нервное движение, нагнулся к архиерею и шепнул что-то на ухо. Архиерей мигнул сидевшему на конце стола протодьякону, не спускавшему глаз со своего владыки.
И сразу успех неслыханный. Дворянство так и хлынуло в новый французский ресторан, где, кроме общих зал и кабинетов, был белый колонный зал, в котором можно было заказывать такие же обеды, какие
делал Оливье в особняках у вельмож. На эти обеды также выписывались деликатесы из-за границы и лучшие
вина с удостоверением, что этот коньяк из подвалов дворца Людовика XVI, и с надписью «Трианон».
Через это я отнимаю у себя некоторую приятность,
делаю себе некоторую неприятность, но зато обеспечиваю себе здоровье, то есть возможность долго и много пить такое
вино, о котором я наверное знаю, что оно не отравлено.
— Позвольте мне быть невежею, Марья Алексевна: я так расстроен, что надобно мне отдохнуть в приятном и уважаемом мною обществе; а такого общества я нигде не нахожу, кроме как в вашем доме. Позвольте мне напроситься обедать у вас нынче и позвольте
сделать некоторые поручения вашей Матрене. Кажется, тут есть недалеко погреб Денкера, у него
вино не бог знает какое, но хорошее.
Да китайцы и правы: в отношениях с ними все европейцы, как один европеец, не индивидуумы, а представители типа, больше ничего; одинаково не едят тараканов и мокриц, одинаково не режут людей в мелкие кусочки, одинаково пьют водку и виноградное
вино, а не рисовое, и даже единственную вещь, которую видят свою родную в них китайцы, — питье чаю,
делают вовсе не так, как китайцы: с сахаром, а не без сахару.
Когда его выбрали царем, царевич послал за город привести к себе своих товарищей. Когда им сказали, что их требует царь, они испугались: думали, что они
сделали какую-нибудь
вину в городе. Но им нельзя было убежать, и их привели к царю. Они упали ему в ноги, но царь велел встать. Тогда они узнали своего товарища. Царь рассказал им все, что с ним было, и сказал им: «Видите ли вы, что моя правда? Худое и доброе — все от бога. И богу не труднее дать царство царевичу, чем купцу — барыш, а мужику — работу».
Нас было велено содержать на хлебе и воде, ректор прислал какой-то суп, мы отказались и хорошо
сделали: как только смерклось и университет опустел, товарищи принесли нам сыру, дичи, сигар,
вина и ликеру.
— А вас, monsieur Герцен, вся комиссия ждала целый вечер; этот болван привез вас сюда в то время, как вас требовали к князю Голицыну. Мне очень жаль, что вы здесь прождали так долго, но это не моя
вина. Что прикажете
делать с такими исполнителями? Я думаю, пятьдесят лет служит и все чурбан. Ну, пошел теперь домой! — прибавил он, изменив голос на гораздо грубейший и обращаясь к квартальному.
Ротшильд не
делает нищего-ирландца свидетелем своего лукулловского обеда, он его не посылает наливать двадцати человекам Clos de Vougeot с подразумеваемым замечанием, что если он нальет себе, то его прогонят как вора. Наконец, ирландец тем уже счастливее комнатного раба, что он не знает, какие есть мягкие кровати и пахучие
вины.
Накануне он с утра поехал с Полежаевым, который тогда был с своим полком в Москве, —
делать покупки, накупил чашек и даже самовар, разных ненужных вещей и, наконец,
вина и съестных припасов, то есть пастетов, фаршированных индеек и прочего.
— Я
сделал что мог, я посылал к Кутузову, он не вступает ни в какие переговоры и не доводит до сведения государя моих предложений. Хотят войны, не моя
вина, — будет им война.
В канцелярии было человек двадцать писцов. Большей частию люди без малейшего образования и без всякого нравственного понятия — дети писцов и секретарей, с колыбели привыкнувшие считать службу средством приобретения, а крестьян — почвой, приносящей доход, они продавали справки, брали двугривенные и четвертаки, обманывали за стакан
вина, унижались,
делали всякие подлости. Мой камердинер перестал ходить в «бильярдную», говоря, что чиновники плутуют хуже всякого, а проучить их нельзя, потому что они офицеры.
От нечего
делать он комфортабельно поместился на горнем месте, придвинул к себе недопитую бутылку шампанского и, потягивая холодное
вино, погрузился в сладкие грезы о будущем.
Один молодой человек, развязный и красивый, в фуражке с приплюснутыми полями, лихо надетой набекрень, в шелковой рубашке, опоясанной шнурком с кисточками, тоже повел ее с собой в номера, спросил
вина и закуску, долго врал Любке о том, что он побочный сын графа н что он первый бильярдист во всем городе, что его любят все девки и что он из Любки тоже
сделает фартовую «маруху».
— Осмушников Семен Иваныч и́з городу прислал, — продолжала Манефа. — Романушка к празднику за
вином туда ездил, так с ним Семен-от Иваныч нарочно ко мне прислал… Письмо страховое… Таифушка особо писала Семену Иванычу, чтоб то письмо сколь возможно скорее с верным человеком до меня дослать. Полагаю, что письмо не пустяшное… Таифушка зря ничего не
делает… Читай-ка…
Сбегал Никифор к попу. И поп те же речи сказывает.
Делать нечего. Поп свяжет, никто не развяжет, а жена не гусли, поигравши, ее не повесишь. Послал за
вином, цело ведро новобрачные со сватами роспили. Так и повалились, где кто сидел.
Алексею обед понравился, пришлась по вкусу и мадера ярославского произведения изо всякой всячины знаменитых виноделов братьев Соболевых [В разных городах из русского чихиря
делают иностранные
вина в огромном количестве.
В 1873 году скончался мой отец. От него я получил в наследство имение, которое — опять по
вине"Библиотеки" — продал. По крайней мере две трети этого наследства пошли на уплату долгов, а остальное я по годам выплачивал вплоть до 1886 года, когда наконец у меня не осталось ни единой копейки долгу, и с тех пор я не
делал его ни на полушку.
Сам П.И. как-то в"Союзе писателей", уже в начале XX века, счел нелишним
сделать — хоть и задним числом — сообщение в свою защиту, где он старался показать, до какой степени была преувеличена его
вина перед тогдашним освободительным настроением литературных сфер. Некоторые из наших общих приятелей находили, что П.И. напрасно потревожил эту старину. Не следовало — на их оценку — оправдываться.
Вина делает мир подвластным закономерной необходимости, пространственности и временности, заключает познающее существо в темницу категорий.
— Если я выражался как-нибудь дурно, — засверкал я глазами, — то
виною тому была монстрюозная клевета на нее, что она — враг Андрею Петровичу; клевета и на него в том, что будто он любил ее,
делал ей предложение и подобные нелепости.
Мать не хотела
сделать никакой уступки, скрепила свое сердце и, сказав, что я останусь без обеда, что я останусь в углу до тех пор, покуда не почувствую
вины своей и от искреннего сердца не попрошу Волкова простить меня, ушла обедать, потому что гости ее ожидали.
— К счастью Михайлова, Калугин был в прекрасном расположении духа (генерал только-что поговорил с ним весьма доверенно, и князь Гальцин, приехав из Петербурга, остановился у него) — он счел не унизительным подать руку штабс-капитану Михайлову, чего не решился однако
сделать Праскухин, весьма часто встречавшийся на бастионе с Михайловым, неоднократно пивший его
вино и водку и даже должный ему по преферансу 12 руб. с полтиной.
Огудалова. Не глуп, да самолюбив. Над ним подтрунивают,
вина похваливают, он и рад; сами-то только вид
делают, что пьют, а ему подливают.
— Только и умно, что вы тешите их этой обстановкой. Но что они ничего не
делают — это ваша
вина.