Неточные совпадения
Встал, посмотрел в лицо
девушки, серое, с красными пятнами у висков.
Клим обнял ее и крепко закрыл горячий рот
девушки поцелуем. Потом она вдруг уснула, измученно приподняв брови, открыв рот, худенькое лицо ее приняло такое выражение, как будто она онемела, хочет крикнуть, но — не может. Клим осторожно
встал, оделся.
Варвара утомленно закрыла глаза, а когда она закрывала их, ее бескровное лицо становилось жутким. Самгин тихонько дотронулся до руки Татьяны и, мигнув ей на дверь,
встал. В столовой
девушка начала расспрашивать, как это и откуда упала Варвара, был ли доктор и что сказал. Вопросы ее следовали один за другим, и прежде, чем Самгин мог ответить, Варвара окрикнула его. Он вошел, затворив за собою дверь, тогда она, взяв руку его, улыбаясь обескровленными губами, спросила тихонько...
Ушли. Луна светила в открытое окно. Лидия, подвинув к нему стул, села, положила локти на подоконник. Клим
встал рядом. В синеватом сумраке четко вырезался профиль
девушки, блестел ее темный глаз.
Лидию он встретил на другой день утром, она шла в купальню, а он, выкупавшись, возвращался на дачу.
Девушка вдруг
встала пред ним, точно опустилась из воздуха. Обменявшись несколькими фразами о жарком утре, о температуре воды, она спросила...
А то, бывало,
девушка, ночью
встану — у нас тоже везде лампадки горели — да где-нибудь в уголке и молюсь до утра.
Из заросли поднялся корабль; он всплыл и остановился по самой середине зари. Из этой дали он был виден ясно, как облака. Разбрасывая веселье, он пылал, как вино, роза, кровь, уста, алый бархат и пунцовый огонь. Корабль шел прямо к Ассоль. Крылья пены трепетали под мощным напором его киля; уже
встав,
девушка прижала руки к груди, как чудная игра света перешла в зыбь; взошло солнце, и яркая полнота утра сдернула покровы с всего, что еще нежилось, потягиваясь на сонной земле.
Встав рано, когда бесприданница удалилась на кухню, он пробрался в ее комнату и, засунув подарок в сундук
девушки, прикрыл его короткой запиской: «Бетси, это твое.
Тут случилась неожиданность: Алеша вдруг чихнул; на скамейке мигом притихли. Алеша
встал и пошел в их сторону. Это был действительно Смердяков, разодетый, напомаженный и чуть ли не завитой, в лакированных ботинках. Гитара лежала на скамейке. Дама же была Марья Кондратьевна, хозяйкина дочка; платье на ней было светло-голубое, с двухаршинным хвостом;
девушка была еще молоденькая и недурная бы собой, но с очень уж круглым лицом и со страшными веснушками.
Марья Павловна, та самая красивая
девушка с бараньими глазами, которая обратила внимание Нехлюдова,
встала во весь свой высокий рост и сильной, широкой, почти мужской походкой подошла к Нехлюдову и мальчику.
Верочка взяла первые ноты, какие попались, даже не посмотрев, что это такое, раскрыла тетрадь опять, где попалось, и стала играть машинально, — все равно, что бы ни сыграть, лишь бы поскорее отделаться. Но пьеса попалась со смыслом, что-то из какой-то порядочной оперы, и скоро игра
девушки одушевилась. Кончив, она хотела
встать.
Вот комната, — в комнате лежат
девушки, разбиты параличом: «
вставайте» — они
встают, идут, и все они опять на поле, бегают, резвятся, — ах, как весело! с ними вместе гораздо веселее, чем одной!
Это бывают разбиты старики, старухи, а молодые
девушки не бывают». — «бывают, часто бывают, — говорит чей-то незнакомый голос, — а ты теперь будешь здорова, вот только я коснусь твоей руки, — видишь, ты уж и здорова,
вставай же».
…Две молодые
девушки (Саша была постарше)
вставали рано по утрам, когда все в доме еще спало, читали Евангелие и молились, выходя на двор, под чистым небом. Они молились о княгине, о компаньонке, просили бога раскрыть их души; выдумывали себе испытания, не ели целые недели мяса, мечтали о монастыре и о жизни за гробом.
«Он засмеялся и пошел, куда захотелось ему, — к одной красивой
девушке, которая пристально смотрела на него; пошел к ней и, подойдя, обнял ее. А она была дочь одного из старшин, осудивших его. И, хотя он был красив, она оттолкнула его, потому что боялась отца. Она оттолкнула его да и пошла прочь, а он ударил ее и, когда она упала,
встал ногой на ее грудь, так, что из ее уст кровь брызнула к небу,
девушка, вздохнув, извилась змеей и умерла.
Не в силах была бедная
девушка выдерживать его взоров, то и дело потуплялась, наконец быстро
встала и пошла к двери.
Девушка побежала, но матушка, по обыкновению, не вытерпела,
встала из-за стола и пошла вслед за нею.
Девушка оделась и пошла послать дворника за матерью умершей. Товарищ продолжал утешать мужа. Мне было нечего делать, — я
встал уходить.
На другой день ранним утром, в воскресенье, профессор Дмитрий Петрович Белышев пьет чай вместе со своей любимицей Зиночкой. Домашние еще не
вставали. Эти воскресные утренние чаи вдвоем составляют маленькую веселую радость для обоих: и для знаменитого профессора, и для семнадцатилетней
девушки. Он сам приготовляет чай с некоторой серьезной торжественностью. Сначала в сухой горячий чайник он всыпает малую пригоршеньку чая, обливает его слегка крутым кипятком и сейчас же сливает воду в чашку.
— Не
встала еще? — спросила с удивлением
девушка.
Девушки засмеялись, и Гловацкая,
вставши, стала приводить себя в порядок.
— Что будет через эти два дня… Боже мой!.. А я вас познакомлю с одной замечательной
девушкой. В ней виден положительный талант и чувство, — добавила маркиза,
вставая и впадая в свою обычную колею.
Тихо, без всякого движения сидела на постели монахиня, устремив полные благоговейных слез глаза на озаренное лампадой распятие, молча смотрели на нее
девушки. Всенощная кончилась, под окном послышались шаги и голос игуменьи, возвращавшейся с матерью Манефой. Сестра Феоктиста быстро
встала, надела свою шапку с покрывалом и, поцеловав обеих девиц, быстро скользнула за двери игуменьиной кельи.
— Почему, Саша? — лукаво спросила Софья,
вставая и подходя к ней. Вопрос этот показался матери лишним и обидным для
девушки, она вздохнула и, подняв бровь, с упреком посмотрела на Софью.
Снова раздались шаги в сенях, дверь торопливо отворилась — мать снова
встала. Но, к ее удивлению, в кухню вошла
девушка небольшого роста, с простым лицом крестьянки и толстой косой светлых волос. Она тихо спросила...
— Готово, Пашенька, — сказала она, радуясь своей работе, — встань-ка да пройдись передо мною. Ну, смотрите,
девушки, не правда ли, эта коса красивее кокошника? — Все в свою пору, боярыня, — отвечали, смеясь,
девушки, — а вот Дуняша не прочь бы и от кокошника!
Через несколько времени явилась Елена в богатом сарафане, сопровождаемая двумя сенными
девушками; она держала в руках золотой поднос с одною только чаркой. Гости
встали. Дворецкий наполнил чарку тройным зеленчаком, Елена прикоснулась к ней губами и начала обносить ее кругом гостей, кланяясь каждому, малым обычаем, в пояс. По мере того как гости выпивали чарку, дворецкий наполнял ее снова.
— Вы плачете… О чем? —
встав со стула, сказал Сергей Павлович и подошел к молодой
девушке.
«Надеюсь, это будет ему уроком… Несчастному еще сидеть три дня… Ну, да ничего… Упал — больно,
встал — здоров… Чутье, однако, не обмануло меня, Сиротинин не виновен… То-то обрадуется его невеста, эта милая
девушка», — думал между тем судебный следователь, когда за Алфимовым захлопнулась дверь его камеры.
А тут еще Яшка Кормилицын… — со злостью думала
девушка, начиная торопливо ходить по комнате из угла в угол. — Вот это было бы мило: madame Кормилицына, Гликерия Витальевна Кормилицына… Прелестно! Муж, который не умеет ни
встать, ни сесть… Нужно быть идиоткой, чтобы слушать этого долговолосого дурня…
Но все эти логические построения разлетались прахом, когда перед глазами Лаптева, как сон,
вставала стройная гордая
девушка с типичным лицом и тем неуловимым шиком, какой вкладывает в своих избранников одна тароватая на выдумки природа.
— Ты хорошо спала, — сказала ей своею ручною азбукой
девушка. —
Вставай, пора; довольно спать, пора проснуться.
Вставая, я уронил шляпу, и Дэзи бросилась ее поднимать. Я опередил
девушку; наши руки встретились на поднятой вместе шляпе.
Едва я понял это, как она
встала; вся ее свита с возгласами и чемоданами кинулась к экипажу, на задке которого была надпись «Отель „Дувр“». Подойдя,
девушка раздала мелочь и уселась с улыбкой полного удовлетворения. Казалось, ее занимает решительно все, что происходит.
Пленительный образ молодой
девушки между тем
вставал перед ним.
Граф
встал. Почтительно поцеловал он руку молодой
девушки, получил ответный официальный поцелуй в лоб и уехал.
Как мог он догадаться? Этот вопрос мучительно
вставал в душе молодой
девушки. От этого не отделаешься денежной подачкой — он сам богат; да он уже и предъявил свои условия. Придется расстаться с мыслью о блестящем замужестве.
— По-божески… Так тебе и поверят, бродяге, против меня, княжны Полторацкой, —
встала девушка с дивана и выпрямилась во весь рост.
Князю Сергею Сергеевичу Луговому снова понадобилось много силы воли, чтобы остаться наружно спокойным, когда горячо любимая им
девушка так явно выразила свою радость при известии, что он уезжает из Лугового. Он рассчитывал, что княжна Людмила выразит хотя бы сожаление о его отъезде или попросит его повременить этим отъездом, чтобы помочь ей устроить дела по имению. И вдруг она его почти прогоняет. Сделав над собой это усилие воли, князь
встал.
— Я недавно встретил эту
девушку на вокзале и со стороны полюбовался ею. Какая она вся чистенькая, именно чистенькая, — это сказывается в каждом движении, в каждом взгляде. Она чистенькой ложится спать, чистенькой
встает и чистенькой проводит целый день.
Однажды, после вечернего чая, молодая
девушка вдруг почувствовала какую-то странную сонливость и, приписав ее тому, что она в этот день
встала ранее обыкновенного, поспешно разделась и легла в постель, позабыв даже, против своего ежедневного обыкновения, запереть дверь своей комнаты.
Бек Израил первый
встал и ушел с пира; через пять минут мы услышали ржание коней и он с десятком молодых джигитов умчался из аула в свое поместье, лежавшее недалеко в горах. Дед Магомет, взволнованный, но старавшийся не показывать своего волнения перед гостями, пошел на половину Бэллы. Я, Юлико и
девушки — подруг невесты последовали за ним.
Дедушка кончил. А я сидела как зачарованная. Ко мне относилось это восхваление, точно к настоящей взрослой
девушке. Моя радость не имела предела. Если б не гости, я бы запрыгала, завизжала на весь дом и выкинула что-нибудь такое, за что бы меня наверное выгнала из-за стола строгая бабушка. Но я сдержала себя, степенно
встала и не менее степенно поблагодарила милого тулунгуши...
Тогда в глубине коридора быстро распахнулась дверь, и в широком пятне света
встала маленькая фигурка
девушки, одетой во всё белое, осыпанной густыми прядями золотистых волос.
В нём что-то вспыхнуло и горячей волной охватило его. Он даже
встал со стула, видя, как
девушка, подняв голову, смотрит на него благодарными глазами, а Павел улыбается ему и тоже ждёт ещё чего-то от него.
Солнце
вставало над туманным морем. Офицер сидел на камне, чертил ножнами шашки по песку и с удивлением приглядывался к одной из работавших. Она все время смеялась, шутила, подбадривала товарищей. Не подъем и не шутки дивили офицера, — это ему приходилось видеть. Дивило его, что ни следа волнения или надсады не видно было на лице
девушки. Лицо сияло рвущеюся из души, торжествующею радостью, как будто она готовилась к великому празднику, к счастливейшей минуте своей жизни.
В эту ночь он спал скверно,
встал очень рано, сел на стул в спальне и смотрел на спящую
девушку.
— Ну, ну! быть по-твоему.
Вставайте,
девушки, отойдемте к дверям.
— Ах! — вырвалось из груди трех
девушек. Лодка сильно качнулась, наскочив на камень или большой сук, прикрытый водою, и…
встала.
Павла Артемьевна долгим тяжелым взглядом смотрела на смущенную
девушку. Потом решительно
встала.