Неточные совпадения
— Э-эх! — проговорил служивый, махнув рукой, и
пошел вслед за франтом и за
девочкой, вероятно приняв Раскольникова иль за помешанного, или за что-нибудь еще хуже.
Только тем, что в такую неправильную семью, как Аннина, не
пошла бы хорошая, Дарья Александровна и объяснила себе то, что Анна, с своим знанием людей, могла взять к своей
девочке такую несимпатичную, нереспектабельную Англичанку.
Проводив жену наверх, Левин
пошел на половину Долли. Дарья Александровна с своей стороны была в этот день в большом огорчении. Она ходила по комнате и сердито говорила стоявшей в углу и ревущей
девочке...
Левин не замечал, как проходило время. Если бы спросили его, сколько времени он косил, он сказал бы, что полчаса, — а уж время подошло к обеду. Заходя ряд, старик обратил внимание Левина на
девочек и мальчиков, которые с разных сторон, чуть видные, по высокой траве и по дороге
шли к косцам, неся оттягивавшие им ручонки узелки с хлебом и заткнутые тряпками кувшинчики с квасом.
Анна достала подарки, которые
посылали дети Долли, и рассказала сыну, какая в Москве есть
девочка Таня и как Таня эта умеет читать и учит даже других детей.
Где он?» Он
пошел к жене и, насупившись, не глядя на нее, спросил у старшей
девочки, где та бумага, которую он дал им.
— Ани? (так звала она дочь свою Анну) Здорова. Очень поправилась. Ты хочешь видеть ее?
Пойдем, я тебе покажу ее. Ужасно много было хлопот, — начала она рассказывать, — с нянями. У нас Итальянка была кормилицей. Хорошая, но так глупа! Мы ее хотели отправить, но
девочка так привыкла к ней, что всё еще держим.
Девочка глянула на меня и
пошла в избу. Я отправился вслед за ней.
Человек
пошел к солнцу и сказал: «Солнце! моя
девочка хочет выйти замуж за того, кто сильнее всех на свете.
Людоед всю ночь пил вино. И, когда он много выпил, ему захотелось опять есть. Он встал и
пошел в ту горницу, где спали мальчик с пальчик с братьями и 7
девочек. Он подошел к мальчикам, ощупал на них золотые шапочки и говорит: «Вот спьяну чуть своих дочерей не порезал». Оставил мальчиков и
пошел к дочерям, ощупал на них мягкие шапочки и всех перерезал и заснул.
Человек
пошел к горам и сказал: «Горы! женитесь на моей
девочке; вы сильнее всех». Горы сказали: «Сильнее нас крыса: она грызет нас».
Тогда человек
пошел к крысе и сказал: «Крыса! ты сильнее всех; женись на моей
девочке». Крыса согласилась. Человек вернулся к
девочке и сказал: «Крыса сильнее всех: она грызет горы, горы останавливают ветер, ветер гонит тучи, а тучи заслоняют солнце, и крыса хочет жениться на тебе». Но
девочка сказала: «Ах! что мне теперь делать! как же я выйду замуж за крысу?» Тогда человек сказал: «Ах! если б моя
девочка сделалась опять мышью!»
Человек
пошел к ветру и сказал: «Ветер! ты сильнее всех; женись на моей
девочке». Ветер сказал: «Я не сильнее всех: горы останавливают меня».
Человек
пошел к тучам и сказал: «Тучи! вы сильнее всех; женитесь на моей
девочке». Тучи сказали: «Нет, мы не сильнее всех, ветер гоняет нас».
Холод сердито щипал лицо. Самгин
шел и думал, что, когда Варвара станет его любовницей, для нее наступят не сладкие дни. Да. Она, вероятно, все уже испытала с Маракуевым или с каким-нибудь актером, и это лишило ее права играть роль невинной, влюбленной
девочки. Но так как она все-таки играет эту роль, то и будет наказана.
За железной решеткой, в маленьком, пыльном садике, маршировала группа детей — мальчики и
девочки — с лопатками и с палками на плечах, впереди их шагал, играя на губной гармонике, музыкант лег десяти, сбоку
шла женщина в очках, в полосатой юбке.
Мелко шагали мальчики и
девочки в однообразных пепельно-серых костюмах, должно быть сиротский приют,
шли почтальоны, носильщики с вокзала, сиделки какой-то больницы, чиновники таможни, солдаты без оружия, и чем дальше двигалась толпа, тем очевиднее было, что в ее хвосте уже действовало начало, организующее стихию. С полной очевидностью оно выявилось в отряде конной полиции.
— Это — зачеркни, — приказывала мать и величественно
шла из одной комнаты в другую, что-то подсчитывая, измеряя. Клим видел, что Лида Варавка провожает ее неприязненным взглядом, покусывая губы. Несколько раз ему уже хотелось спросить
девочку...
Тогда крики умолкли, и Лонгрен
пошел домой. Ассоль, проснувшись, увидела, что отец сидит пред угасающей лампой в глубокой задумчивости. Услышав голос
девочки, звавшей его, он подошел к ней, крепко поцеловал и прикрыл сбившимся одеялом.
— Нет, не будет драться, — сказал волшебник, таинственно подмигнув, — не будет, я ручаюсь за это.
Иди,
девочка, и не забудь того, что сказал тебе я меж двумя глотками ароматической водки и размышлением о песнях каторжников.
Иди. Да будет мир пушистой твоей голове!
Один раз мать сидела у окна и смотрела на улицу. Вдруг она увидала, что к ней
идет ее Маша и ведет за руку маленького мальчика, а на руках несет
девочку.
У одной женщины была дочь Маша. Маша
пошла с подругами купаться.
Девочки сняли рубашки, положили на берег и попрыгали в воду.
С тех пор как Lise взяла у вас назад свое обещание, — свое детское обещание, Алексей Федорович, — выйти за вас замуж, то вы, конечно, поняли, что все это была лишь детская игривая фантазия больной
девочки, долго просидевшей в креслах, —
слава Богу, она теперь уже ходит.
—
Иди ко мне, — говорила Марья Павловна, стараясь приманить к себе
девочку.
Но тянувшаяся к отцу с рук конвойного
девочка продолжала визжать и не хотела
идти к Марье Павловне.
С женщинами
шли на своих ногах дети, мальчики и
девочки.
Тетушки ждали Нехлюдова, просили его заехать, но он телеграфировал, что не может, потому что должен быть в Петербурге к сроку. Когда Катюша узнала это, она решила
пойти на станцию, чтобы увидать его. Поезд проходил ночью, в 2 часа. Катюша уложила спать барышень и, подговорив с собою
девочку, кухаркину дочь Машку, надела старые ботинки, накрылась платком, подобралась и побежала на станцию.
— Видно, устыдился офицер, — закричала она, чтобы быть слышной из-за грохота колес Нехлюдову. — С Бузовкина сняли наручники. Он сам несет
девочку, и с ними
идет Катя и Симонсон и вместо меня Верочка.
— Зачем же отучить? Наивные
девочки, которых все занимает, веселит, и
слава Богу, что занимают ботинки, потом займут их деревья и цветы на вашей даче… Вы и там будете мешать им?
— Разве я
девочка? — обидчиво заметила Марфенька. — Мне четырнадцать аршин на платье
идет… Сами говорите, что я невеста!
— Да, да, это правда: был у соседа такой учитель, да еще подивитесь, батюшка, из семинарии! — сказал помещик, обратясь к священнику. — Смирно так
шло все сначала: шептал, шептал, кто его знает что, старшим детям — только однажды
девочка, сестра их, матери и проговорись: «Бога, говорит, нет, Никита Сергеич от кого-то слышал». Его к допросу: «Как Бога нет: как так?» Отец к архиерею ездил: перебрали тогда: всю семинарию…
Верочка была с черными, вострыми глазами, смугленькая
девочка, и уж начинала немного важничать, стыдиться шалостей: она скакнет два-три шага по-детски и вдруг остановится и стыдливо поглядит вокруг себя, и
пойдет плавно, потом побежит, и тайком, быстро, как птичка клюнет, сорвет ветку смородины, проворно спрячет в рот и сделает губы смирно.
Оставя жандармов внизу, молодой человек второй раз
пошел на чердак; осматривая внимательно, он увидел небольшую дверь, которая вела к чулану или к какой-нибудь каморке; дверь была заперта изнутри, он толкнул ее ногой, она отворилась — и высокая женщина, красивая собой, стояла перед ней; она молча указывала ему на мужчину, державшего в своих руках
девочку лет двенадцати, почти без памяти.
Девочка не думала
идти, а все жалобно смотрела; я просил ямщика не обижать ее, он взял ее тихо в охапку и поставил на землю. Она расплакалась, и я готов был плакать с нею.
— Да-с, вступаю в законный брак, — ответил он застенчиво. Я удивлялся героической отваге женщины, решающейся
идти за этого доброго, но уж чересчур некрасивого человека. Но когда, через две-три недели, я увидел у него в доме
девочку лет восьмнадцати, не то чтоб красивую, но смазливенькую и с живыми глазками, тогда я стал смотреть на него как на героя.
После чаю все
пошли в детскую. Отец и
девочки сели за стол и занялись работой, которая была прервана приездом мальчиков. Они делали из разноцветной бумаги цветы и бахрому для елки. Это была увлекательная и шумная работа. Каждый вновь сделанный цветок
девочки встречали восторженными криками, даже криками ужаса, точно этот цветок падал с неба; папаша тоже восхищался и изредка бросал ножницы на пол, сердясь на них за то, что они тупы. Мамаша вбегала в детскую с очень озабоченным лицом и спрашивала...
Заметив, что всем
девочкам, и в особенности Сонечке, доставляло большое удовольствие видеть, как гувернантка с расстроенным лицом
пошла в девичью зашивать свое платье, я решил доставить им это удовольствие еще раз.
Между
девочками и нами тоже появилась какая-то невидимая преграда; у них и у нас были уже свои секреты; как будто они гордились перед нами своими юбками, которые становились длиннее, а мы своими панталонами со штрипками. Мими же в первое воскресенье вышла к обеду в таком пышном платье и с такими лентами на голове, что уж сейчас видно было, что мы не в деревне и теперь все
пойдет иначе.
Те же светло-голубые глаза и улыбающийся взгляд, тот же, составляющий почти одну линию со лбом, прямой носик с крепкими ноздрями и ротик с светлой улыбкой, те же крошечные ямочки на розовых прозрачных щечках, те же беленькие ручки… и к ней по-прежнему почему-то чрезвычайно
идет название чистенькой
девочки.
Девочка прильнула к матери и ни за что не хотела
идти на руки к седому настоящему деду; она несколько раз пристально и недоверчиво заглянула в глаза матери, точно подозревая какую-то измену.
— Вот ращу дочь, а у самого кошки на душе скребут, — заметил Тарас Семеныч, провожая глазами убегавшую
девочку. — Сам-то стар становлюсь, а с кем она жить-то будет?.. Вот нынче какой народ
пошел: козырь на козыре. Конечно, капитал будет, а только деньгами зятя не купишь, и через золото большие слезы льются.
В самом деле, ребенок поплатился только смятым платьем да растрепанными волосами, но с испугу дрожал, бился и трепетал всем тельцем, ровно голубок, попавший в силки.
Девочка не могла
идти, а мать не в силах была поднять ее.
Раздался детский крик, обмерла Аграфена Петровна… Меньшая
девочка ее лежала на мостовой у колес подъехавшей коляски. Сшибло ль ее, сама ли упала с испугу — Бог ее знает… Ястребом ринулась мать, но ребенок был уж на руках черной женщины. В глазах помутилось у Аграфены Петровны, зелень
пошла… Едва устояла она на ногах.
— Оставим это. Так знаешь. Мари, я себе все время ищу вот такую
девочку, как ты, такую скромную и хорошенькую. Я человек состоятельный, я бы тебе нашел квартиру со столом, с отоплением, с освещением. И на булавки сорок рублей в месяц. Ты бы
пошла?
Но дама повернулась к нему спиной, взяла
девочку за руку и
пошла с ней в купе, оставив Горизонта расшаркиваться и бормотать комплименты и извинения.
Но вот я
иду утром по Лебяжьей улице, вижу — собралась толпа, в середине
девочка пяти лет, — оказывается, отстала от матери и заблудилась, или, быть может, мать ее бросила.
— Ну, что вы так сидите, господин? Зад себе греете?
Шли бы заниматься с
девочкой.
Дочка еще была у Гаврилы Маркелыча — детище моленое, прошеное и страстно, до безумия любимое матерью. И отец до Маши ласков бывал, редко когда пожурит ее. Да правду сказать, и журить-то ее было не за что.
Девочка росла умненькая, добрая, послушная, а из себя такая красавица, каких на свете мало родится. Заневестилась Марья Гавриловна, семнадцатый годок ей
пошел, стал Гаврила Маркелыч про женихов думать-гадать.
— Сиротку в Городце нашла я, матушка, — сказала она однажды игуменье. — Думаю
девочку в дочки взять, воспитать желаю во
славу Божию. Благословите, матушка.
И я думал: нет, вздор все мои клятвы! Что же делать? Прав Бильрот, — «наши успехи
идут через горы трупов». Другого пути нет. Нужно учиться, нечего смущаться неудачами… Но в моих ушах раздавался скрежет погубленной мною
девочки, — и я с отчаянием чувствовал, что я не могу, не могу, что у меня не поднимется рука на новую операцию.