Неточные совпадения
Восстав от сна с молитвою,
Причесывает голову
И держит наотлет,
Как
девка,
косу длинную
Высокий и осанистый
Протоиерей Стефан.
Но главное его призвание и страсть — дразнить дворовых
девок, трепать их, делать всякие штуки. Он смеется над ними, свищет им вслед, схватит из-за угла длинной рукой за плечо или за шею так, что бедная
девка не вспомнится, гребенка выскочит у ней, и
коса упадет на спину.
«Прыгает, видно,
девка по-козьему, а как косу-то под повойник подберут, станет ходить серой утицей, — подумал Чапурин, когда вышла из горницы Аграфена Петровна. — Девичьих прихотей не перечесть, и на девкин норов нет угодника и не бывало».
— Сын у меня около тамошних мест в пограничном городе службу начал, — говорит Любягин, — так он сказывал, что пречудной эти китайцы народ. Мужчины у них волосы в
косы заплетают, длинные-предлинные, точно
девки у нас.
Это была ямочка, или, скорее сказать, лощинка среди двора, возле тетушкиного амбара; вероятно, тут было прежде какое-нибудь строение, потому что только тут и родились шампиньоны; у бабушки называлось это место «золотой ямкой»; ее всякий день поливала водой
косая и глухая
девка Груша.
Это было во время работ: когда длинною цепью косцы двигались по лугу, жвыкая
косами, в крепком запахе свежесрезанной травы, или когда сметывались душистые стога, под шуточки парней и визги
девок, или в золотисто-полутемной риге, под завывание молотилки, в веселой суете среди пыли и пышных ворохов соломы.
В особенности жестоко было крепостное право относительно дворовых людей: даже волосы крепостных
девок эксплуатировали, продавая их
косы парикмахерам.
В последней толпе было много и старух, и небольших девочек, взрослые же
девки и все молодые женщины оставались еще на селе, но не для того, чтобы бездействовать, — нет, совсем напротив: им тоже была важная работа, и, для наблюдения строя над ними, Сухим Мартыном была поставлена своя особая главариха, старая вдова Мавра, с красными змеиными глазами без век и без ресниц, а в подмогу ей даны две положницы: здоровенная русая
девка Евдоха, с
косой до самых ног, да бойкая гулевая солдатка Веретеница.
Солнце вышло уже из-за груши, отенявшей арбу, и
косыми лучами, даже сквозь ветви, переплетенные Устенькой, жгло лица
девок, спавших под арбой. Марьяна проснулась и стала убираться платком. Оглядевшись кругом, она увидала за грушей постояльца, который с ружьем на плече стоял и разговаривал с ее отцом. Она толконула Устеньку и молча, улыбнувшись, указала ей на него.
У крестьянских
девок никогда таких
кос не бывает.
Глаша была, что называется, король-девка, высокая, статная, красивая, с лицом несколько бледным и истомленным и с большими темно-синими глазами. Русая
коса толстым жгутом падала на спину. В своем убогом наряде она казалась франтовато одетой, во всех движениях ее была прирожденная кошачья грация и нега.
— Китайцы, с
косами… Впервой я их всё издали за
девок принимал, прости Господи, — замечает всё тот же бывалый солдатик.
— С
косами, словно
девки… — ухмыляется молодой солдатик.
— Тогда-то ты
девке Маришке
косу стриг, а этого тебе предоставлено не было! — ласково обличал один.
Смотрит он, например, на
девку Палашку, как она коверкается, и в то же время, если не формулирует, то всем существом сознает: я с этой Палашкой что хочу, то сделаю: захочу —
косу обстригу, захочу — за Антипку-пастуха замуж выдам!
— Ой ли, не хитришь ли,
девка; смотри, коли я тебя к нему допустила занимать его, так каждоминутно могу и за
косу вытащить, да на конюшню, зарок-то не бить тебя и нарушить можно, да и сама бить не стану, прикажу, слово-то свое, пожалуй, и сдержу.
После такого рассказа Дорош самодовольно оглянулся и засунул палец в свою трубку, приготовляя ее к набивке табаком. Материя о ведьме сделалась неисчерпаемою. Каждый, в свою очередь, спешил что-нибудь рассказать. К тому ведьма в виде скирды сена приехала к самым дверям хаты; у другого украла шапку или трубку; у многих
девок на селе отрезала
косу; у других выпила по нескольку ведер крови.
«Ну и с богом; что ж косою-то трепать в
девках!» — отвечала Петровна.
Маменька, бывало, из другой комнаты кивнут пальцем на виновную — а иногда им и покажется, что она будто виновата — так, вызвавши, схватят ее за
косы и тут же ну-ну-ну-ну! да так ее оттреплют, что
девка не скоро в разум придет.
В помощь ей дана была
девка, стряпуха; на ней лежала обязанность мыть нам головы еженедельно, чесать и заплетать длинные
косы наши ежедневно, распоряжать бельем и т. п.
—
Девки!
девки! подите ко мне, я вас осчастливлю!.. Нате вам — в
косы заплетите… Ты чернуха — тебе вот ленточка алая, а ты белый таракан — тебе лучше будет синенькую…
Выдет барыня красивая,
С настоящею
косой,
Вожеватая, учтивая,
Детки выбегут гурьбой,
Девки горничные, нянюшки,
Слуги высыплют к дверям.
— Как же, пали слухи и про него… Он теперь у них в чести и подметные письма пишет. Как-то прибегала в обитель дьячиха-то и рекой разливалась… Убивается старуха вот как. Охоньку в затвор посадили…
Косу ей первым делом мать Досифея обрезала. Без косы-то уж ей деваться будет некуда. Ночью ее привезли, и никто не знает. Ох, срамота и говорить-то… В первый же день хотела она удавиться, ну, из петли вынули, а потом стала голодом себя морить. Насильно теперь кормят… Оборотень какой-то, а не
девка.
Чернобровая
девка с длинной
косой до пят, с помощью фонаря осмотрев сонными глазами приезжих в лицо, повела их вверх по каменной, изрытой лестнице.
— Да мамынька за
косы потаскала утром, так вот ей и невесело. Ухо-девка… примется плясать, петь, а то накинет на себя образ смирения, в монастырь начнет проситься. Ну, пей, статистика, водка, брат, отличная… Помнишь, как в Казани, братику, жили? Ведь отлично было, черт возьми!.. Иногда этак, под вечер осени ненастной, раздумаешься про свое пакостное житьишко, ажно тоска заберет, известно — сердце не камень, лишнюю рюмочку и пропустишь.
Уж на что Домна, кажись, не больно ее жалует, а третя дня, как запели
девки песни да зачали расплетать ей
косу, так и та благим матом завыла, да и всех-то нас нешто слеза прошибла, а ей одной нипочем — словно, право, каменное сердце у человека тогда было.
Анисья. Всего есть. Бывало, во хмелю смирен был. Зашибал он и допрежде того, да все, бывало, хороша я ему была, а нынче как надуется, так и лезет на меня, стоптать ногами хочет. Намедни в
косы руками увяз, насилу вырвалась. А уж
девка хуже змеи, и как только таких злющих земля родит.
Парень плюнул, крякнул, взял в кулак
косу своей невесты и начал карать зло. Карая зло, он, незаметно для самого себя, пришел в экстаз, увлекся и забыл, что он бьет не Трифона Семеновича, а свою невесту.
Девка заголосила. Долго он ее бил. Не знаю, чем бы кончилась вся эта история, если бы из-за кустов не выскочила хорошенькая дочка Трифона Семеновича, Сашенька.
На крылечке новенького деревянного и несколько на дворянский лад выстроенного домика стояла здоровая
девка, с лентой в
косе, с стеклянными сережками и в босовиках с оторочкой.
Таинственного человека с цыганским лицом и тремя пуговками на обшлаге, а равно и черномазой девки-иностранки с огромною
косой никто и не видывал.
Однако он не интересуется. Не такой был солдат… Чего тут дождешься? Капустным комендантом назначат,
косу отпусти, да на
девок покрикивай. Кабы не Таня, магнит румяный, да не королевич, — давно бы он по лисьим кочкам домой подался: своя дверь — как гусли скрипит, чужая — собакой рычит.
Грязная
девка вышла из-за сундука, прибрала
косу и вздохнув пошла тупыми босыми ногами вперед по тропинке.
Босоногая, грязная
девка сидела на сундуке и, распустив белесую
косу, обдергивала опаленные волосы, принюхиваясь к ним.