Неточные совпадения
— Ты долго молчала, хотя, конечно, знала, что я давно замечал за тобой;
дай же мне помолчать и подумать. Ты мне задала нелегкую
задачу.
Давать страсти законный исход, указать порядок течения, как реке, для блага целого края, — это общечеловеческая
задача, это вершина прогресса, на которую лезут все эти Жорж Занды, да сбиваются в сторону. За решением ее ведь уже нет ни измен, ни охлаждений, а вечно ровное биение покойно-счастливого сердца, следовательно, вечно наполненная жизнь, вечный сок жизни, вечное нравственное здоровье.
Левину невыносимо скучно было в этот вечер с
дамами: его, как никогда прежде, волновала мысль о том, что то недовольство хозяйством, которое он теперь испытывал, есть не исключительное его положение, а общее условие, в котором находится дело в России, что устройство какого-нибудь такого отношения рабочих, где бы они работали, как у мужика на половине дороги, есть не мечта, а
задача, которую необходимо решить. И ему казалось, что эту
задачу можно решить и должно попытаться это сделать.
— У пролетариата — своя
задача. Его передовые люди понимают, что рабочему классу буржуазные реформы ничего не могут
дать, и его дело не в том, чтоб заменить оголтелое самодержавие — республикой для вящего удобства жизни сытеньких, жирненьких.
Елены; «Московские ведомости» заявили, что с посрамлением врага
задача их кончилась, и обещали прекратить свое существование; но на другой день взяли свое обещание назад и
дали другое, которым обязывались прекратить свое существование лишь тогда, когда Париж будет взят вторично.
В этих случаях самое первое дело, самая главная
задача следствия — не
дать приготовиться, накрыть неожиданно, чтобы преступник высказал заветные идеи свои во всем выдающем их простодушии, неправдоподобности и противоречии.
Но мысль по природе своей динамична, она есть вечное движение духа, перед ней стоят вечно новые
задачи, раскрываются вечно новые меры, она должна
давать вечно творческие решения.
В этой свободе твари, опирающейся на тварное ничто, божественные начала бытия существуют не в силе и славе своей, не в лике вечности, в которой они не ведают развития и восполнения, ибо не нуждаются в них, но во временном становлении, как тема и вместе
задача мирового процесса, его данностъ-заданностъ, что
дает наиболее точную формулу для определения и тварной свободы, и тварного творчества.
Первая
задача исчерпывает собой положительное содержание «язычества» [Ап. Павел в речи в Афинском ареопаге, обращенной к язычникам,
дает такую картину религиозного процесса: «От одной крови Бог произвел весь род человеческий для обитания по всему лицу земли, назначив предопределенные времена и пределы их обитания, дабы они искали Бога, не ощутят ли Его и не найдут ли, хотя Он далеко от каждого из нас: ибо мы Им живем и движемся, и существуем, как и некоторые из ваших стихотворцев говорили: мы Его и род» (Деян. ап. 17:26-8); сродная мысль выражается им же: «Что можно знать о Боге, явно им (язычникам), ибо Бог явил им.
Во всяком случае, — и этому необходимо
давать надлежащий вес при оценке Мейстера Эккегарта, — художник слова и спекулятивный метафизик слишком сильно и явно
дают себя знать в его сочинениях, чтобы можно было принимать все его идеи за религиозно-мистические интуиции и откровения, и никогда нельзя уверенно сказать, опирается ли проповедь Эккегарта на опытные переживания, или же она рождается из загоревшихся в душе его художественных образов и спекулятивных идей, которые он превращает в
задачу для осуществления опытным мистическим путем.
Фогт обладает огромным талантом преподавания. Он, полушутя, читал у нас несколько лекций физиологии для
дам. Все у него выходило так живо, так просто и так пластически выразительно, что дальний путь, которым он достиг этой ясности, не был заметен. В этом-то и состоит вся
задача педагогии — сделать науку до того понятной и усвоенной, чтоб заставить ее говорить простым, обыкновенным языком.
— Гениальная мысль! — подхватил Фердыщенко. — Барыни, впрочем, исключаются, начинают мужчины; дело устраивается по жребию, как и тогда! Непременно, непременно! Кто очень не хочет, тот, разумеется, не рассказывает, но ведь надо же быть особенно нелюбезным!
Давайте ваши жеребьи, господа, сюда, ко мне, в шляпу, князь будет вынимать.
Задача самая простая, самый дурной поступок из всей своей жизни рассказать, — это ужасно легко, господа! Вот вы увидите! Если же кто позабудет, то я тотчас берусь напомнить!
Алексей Абрамович, сколько его ни убеждал Крупов, более десяти тысяч не
дал в приданое, но зато решительно взял на себя обзаведение молодых; эту трудную
задачу он разрешил довольно удачно: он перевез к ним все то из своего дома и из кладовой, что было для него совершенно не нужно, полагая, вероятно, что именно это-то и нужно молодым.
И
задача этики в том, чтобы
дать преобладание иерархии реальной, человеческой над иерархией символической, нечеловеческой.
Каждый раз, когда ей
давали какое-нибудь поручение, ее крепко охватывало желание исполнить это дело быстро и хорошо, и она уже не могла думать ни о чем, кроме своей
задачи. И теперь, озабоченно опустив брови, деловито спрашивала...
Вся
задача тут в том состоит, чтобы попасть в тон минуте и извлечь из нее все личные выгоды, которые она может
дать.
Выражения сочувствия могут радовать (а впрочем, иногда и растравлять открытые раны напоминанием о бессилии), но они ни в каком случае не помогут тому интимному успокоению, благодаря которому, покончивши и с деятельностью, и с
задачами дня, можешь сказать:"Ну, слава богу! я покончил свой день в мире!"Такую помощь может оказать только «дружба», с ее предупредительным вниманием, с обильным запасом общих воспоминаний из далекого и близкого прошлого; одним словом, с тем несложным арсеналом теплого участия, который не
дает обильной духовной пищи, но несомненно действует ублажающим образом.
Интересно мне было
дать себе в них отчет, регулировать их, но — увы! — этот отчет оказался непосильной
задачей.
— Иначе сказать, — вы часто облегчаете себе
задачу с иностранцами. Я не
дам приказа.
Везде — в призывных речах, на плакатах, в газетных статьях — показывалось и доказывалось, что самая суть работы теперь в корень изменилась: работать нужно не для того, чтобы иметь пропитание и одежду, не для того даже, чтобы
дать рынку нужные товары; а главное тут — перед рабочим классом стоит великая до головокружения
задача перестроить весь мир на новый манер, и для этого ничего не должно жалеть и никого не должно щадить.
Моя
задача —
дать им коммунистическое направление, выработать из них бойцов за лучшее будущее, приучить к дисциплине и организации.
С изумлением и восторгом следила Лелька за искусной, тонкой работой, которая началась. Это была чудеснейшая, ничем не заменимая организация, — партийная рядом с государственной. Государство могло только предписывать и приказывать снаружи. Оно наметило пятилетку,
дало определенные задания. Партия же тысячами щупалец вбуравливалась отовсюду в самую толщу рабочей массы, будила ее, шевелила, раззадоривала и поднимала на исполнение
задач, которые ставило перед классом государство.
Это был единственный человек, который был к нему привязан, и разве, кроме того, не было бы благодарною, достойною
задачей дать счастье, приют и покой этому умному, гордому и замученному трудом существу?
По странному совпадению, об этом же заботился и Иван Павлович Кутайсов, преследуя, однако, конечно, совсем иные цели. Он искал предмету своей любви подходящего и податливого мужа.
Задача и в этом случае была трудная. Близость к государыне не
давала возможности предложить Зинаиде Владимировне не блестящую партию.
Вообще же говоря, автор может
давать себе
задачу, какую ему угодно, и нельзя нападать на него за то, что он не избрал для разрешения другой, высшей и обширнейшей
задачи.
— Поставил мне Хренов
задачу, чтобы я к нему — ни ногой! В лавку, говорит, изредка заходи, на шкалик
дам. А в дом, как в рай, — и не надейся!.. Илья Яковлевич! Не будет ли от тебя пятачка, чтобы мне опохмелиться?
Дай, сделай милость…
Не дальше, как сегодня, под живым впечатлением только что прочитанных номеров, я встретился с ним на улице и, по обыкновению, спутался. Вместо того, чтоб перебежать на другую сторону, очутился с ним лицом к лицу и начал растабарывать."Как, говорю, вам не стыдно выступать с клеветами против газеты, которая, во всяком случае, честно исполняет свою
задачу? Если б даже убеждения ее…"Но он мне не
дал и договорить.
Неужели мы мало кричали: не нужно широких
задач! не нужно!
давайте трезвенные слова говорить!
Здесь
задачею художника было описать действительно виденное и пережитое, эта
задача все время держала его близко к жизни, не
давала ему уйти в мрачные глубины его духа, чтоб там соответственно претворить жизнь.
— Припер пожрать? — встречал он Фому, поводя своим острым носом. —
Давай, а то я ушел из дому без ничего… Проспал, черт е дери, — до двух часов ночи все учился… Ты
задачи сделал?
Нужно к известному сроку
дать известное количество печатного материала — в этом одном вся
задача.
Последнее место и
дало возможность решить всю
задачу с «ратником».
У каждого солдата компас, план, каждый
дает себе отчет в заданной
задаче.
— Пытал я Лукомского и толмача, латынщика Матифаса… не признались! Призывал баб лихих,
давал лизать зелье, одной всыпал насильно добрую
задачу в горло,
давал в хлебе собаке: ни баба, ни собака не околели.
И не
дав ему разрешить трудную
задачу, да считая за грех томить долее почтенного старика, она не выдержала своей роли, ей несродной, и прибавила...
Это
задача очень трудная (едва ли можно отыскать человека, который
дал бы уверить себя, что ощущаемые им потребности прихотливы), но если б даже мы решились поддерживать ее, то и тут необходимо прежде всего понимать, в чем заключаются приводящие в затруднение потребности, откуда они пришли и почему могут быть сочтены прихотливыми.
— Я могу
дать шрифт, — сказал Евсей, вздохнув.
Задача была кончена. Он сидел, наклонив голову, сжимая между колен крепко стиснутые руки, и прислушивался к словам девушки.
Утром каждого дня, тепло и удобно одетый, с ящиком мелкого товара на груди, он являлся в один из трактиров, где собирались шпионы, в полицейский участок или на квартиру товарища по службе, там ему
давали простые, понятные
задачи: ступай в такой-то дом, познакомься с прислугой, расспроси, как живут хозяева.
Шабельский. Да, я был молод и глуп, в свое время разыгрывал Чацкого, обличал мерзавцев и мошенников, но никогда в жизни я воров не называл в лицо ворами и в доме повешенного не говорил о веревке. Я был воспитан. А ваш этот тупой лекарь почувствовал бы себя на высоте своей
задачи и на седьмом небе, если бы судьба
дала ему случай, во имя принципа и общечеловеческих идеалов, хватить меня публично по рылу и под микитки.
Какую бы ни
дали ему
задачу — из грамматики ли или из арифметики, он мигом, не думавши, подпишет так, ни се, ни то, а чёрт знает что, вздор, какой только в голову придет.
Я назвал здесь очень немного
задач, но заранее соглашаюсь, что их наберутся целые массы, и притом гораздо более существенных. Сказать человеку толком, что он человек, — на одном этом предприятии может изойти кровью сердце.
Дать человеку возможность различать справедливое от несправедливого — для достижения этого одного можно душу свою погубить.
Задачи разъяснения громадны и почти неприступны, но зато какие изумительные горизонты! Какое восторженное, полное непрерывного горения существование!
Михаил (волнуется). Ф-фу! Уважаемый компаньон,
давайте говорить серьезно. Речь идет о деле, а не о справедливости; справедливость — это вот
задача Николая. И я еще раз скажу, что справедливость, как вы ее понимаете, пагубна для дела.
Сорок тысяч — русских было растянуто на семьдесят верст; около ста тысяч турок стояло против них, и только осторожные действия нашего начальника, не рисковавшего людьми, а довольствовавшегося отпором наступающего неприятеля, да вялость турецкого паши позволили нам исполнить нашу
задачу: не
дать туркам прорваться и отрезать нашу главную армию от Дуная.
Моя
задача была такова. Нужно, чтобы я убил Алексея; нужно, чтобы Татьяна Николаевна видела, что это именно я убил ее мужа, и чтобы вместе с тем законная кара не коснулась меня. Не говоря уже о том, что наказание
дало бы Татьяне Николаевне лишний повод посмеяться, я вообще совершенно не хотел каторги. Я очень люблю жизнь.
Этого я не ожидал. У меня по отношению к нему имелись некоторые литературно-педагогические намерения: я питал надежду выучить его грамоте и передать ему всё то, что сам знал в ту пору. Он
дал мне слово всё лето не двигаться с места; это облегчало мне мою
задачу, и вдруг…
Он никогда раньше не бывал в домах терпимости и не знал, что в каждом хорошо поставленном доме есть одна, даже две такие женщины: одеты они бывают в черное, как монахини или молодые вдовы, лица у них бледные, без румян и даже строгие; и
задача их —
давать иллюзию порядочности тем, кто ее ищет.
«Человек слаб, надо
дать ему
задачу по силам», говорят люди. Это всё равно, что сказать: «руки мои слабы, и я не могу провести линию, которая была бы прямая, т. е. кратчайшая между двумя точками, и потому, чтоб облегчить себя, я, желая проводить прямую, возьму за образец себе кривую или ломаную». Чем слабое моя рука, тем нужнее мне совершенный образец.
Два целых дня ходил я как в чаду
И спрашивал себя в недоуменье:
«Как средство я спасти ее найду?
Откуда взять возможность и уменье?»
Так иногда лежащего в бреду
Задачи темной мучит разрешенье.
Я повторял: «Спасу ее — но как?
О, если б
дать она могла мне знак...