Неточные совпадения
Первую
группу возглавлял сладкоречивый Ногайцев, возбуждаясь почти до слез, сложив пальцы правой руки щепотью, он потрясал ею пред своим
лицом и убеждал...
В тусклом воздухе закачались ледяные сосульки штыков, к мостовой приросла
группа солдат; на них не торопясь двигались маленькие, сердитые лошадки казаков; в середине шагал, высоко поднимая передние ноги, оскалив зубы, тяжелый рыжий конь, — на спине его торжественно возвышался толстый, усатый воин с красным, туго надутым
лицом, с орденами на груди; в кулаке, обтянутом белой перчаткой, он держал нагайку, — держал ее на высоте груди, как священники держат крест.
Этой части города он не знал, шел наугад, снова повернул в какую-то улицу и наткнулся на
группу рабочих, двое были удобно, головами друг к другу, положены к стене, под окна дома,
лицо одного — покрыто шапкой: другой, небритый, желтоусый, застывшими глазами смотрел в сизое небо, оно крошилось снегом; на каменной ступени крыльца сидел пожилой человек в серебряных очках, толстая женщина, стоя на коленях, перевязывала ему ногу выше ступни, ступня была в крови, точно в красном носке, человек шевелил пальцами ноги, говоря негромко, неуверенно...
В нескольких шагах от этой
группы почтительно остановились молодцеватый, сухой и колючий губернатор Баранов и седобородый комиссар отдела художественной промышленности Григорович, который делал рукою в воздухе широкие круги и шевелил пальцами, точно соля землю или сея что-то. Тесной, немой
группой стояли комиссары отделов, какие-то солидные люди в орденах, большой человек с
лицом нехитрого мужика, одетый в кафтан, шитый золотом.
Самгин привычно отметил, что зрители делятся на три
группы: одни возмущены и напуганы, другие чем-то довольны, злорадствуют, большинство осторожно молчит и уже многие поспешно отходят прочь, — приехала полиция: маленький пристав, остроносый, с черными усами на желтом нездоровом
лице, двое околоточных и штатский — толстый, в круглых очках, в котелке; скакали четверо конных полицейских, ехали еще два экипажа, и пристав уже покрикивал, расталкивая зрителей...
Путь Самгину преграждала
группа гостей, среди ее — два знакомых адвоката, одетые как на суде, во фраках, перед ними — тощий мужик, в синей, пестрядинной рубахе, подпоясанный мочальной веревкой, в синих портках, на ногах — новенькие лапти, а на голове рыжеватый паричок; маленькое, мелкое
лицо его оклеено комически растрепанной бородкой, и был он похож не на мужика, а на куплетиста из дешевого трактира.
Вдоль решетки Таврического сада шла
группа людей, десятка два, в центре, под конвоем трех солдат, шагали двое: один без шапки, высокий, высоколобый, лысый, с широкой бородой медного блеска, борода встрепана, широкое
лицо измазано кровью, глаза полуприкрыты, шел он, согнув шею, а рядом с ним прихрамывал, качался тоже очень рослый, в шапке, надвинутой на брови, в черном полушубке и валенках.
Тесная
группа мужчин дружно аплодировала, в средине ее важно шагали чернобородые, с бронзовыми
лицами, в белых чалмах и бурнусах, их сопровождали зуавы в широких красных штанах.
Самгин вышел на улицу и тотчас же попал в
группу людей, побитых в драке, — это было видно по их одежде и
лицам. Один из них крикнул...
Улицы наполняла ворчливая тревога, пред лавками съестных припасов толпились, раздраженно покрикивая, сердитые, растрепанные женщины, на углах небольшие
группы мужчин, стоя плотно друг к другу, бормотали о чем-то, извозчик, сидя на козлах пролетки и сморщив волосатое
лицо, читал газету, поглядывая в мутное небо, и всюду мелькали солдаты…
В конце комнаты у стены — тесная
группа людей, которые похожи на фабричных рабочих, преобладают солидные, бородатые, один — высокий, широкоплеч, почти юноша, даже усов не заметно на скуластом, подвижном
лице, другой — по плечо ему, кудрявый, рыженький.
Встретили
группу английских офицеров, впереди их автоматически шагал неестественно высокий человек с
лицом из трех костей, в белой чалме на длинной голове, со множеством орденов на груди, узкой и плоской.
Например, они на коре грецкого или миндального ореха вырезывают целые
группы фигур в разных положениях, процессии, храмы, домы, беседки, так что вы можете различать даже
лица.
Взгляд далеко обнимает пространство и ничего не встречает, кроме белоснежного песку, разноцветной и разнообразной травы да однообразных кустов, потом неизбежных гор, которые
группами, беспорядочно стоят, как люди, на огромной площади, то в кружок, то рядом, то
лицом или спинами друг к другу.
На втором из этих обедов присутствовал и я, ласково приглашенный главным
лицом этой
группы, в которой было несколько офицеров, перешедших на фрегат «Диана» с фрегата «Паллада».
Бабы хохотали. А Коля шагал уже далеко с победоносным выражением в
лице. Смуров шел подле, оглядываясь на кричащую вдали
группу. Ему тоже было очень весело, хотя он все еще опасался, как бы не попасть с Колей в историю.
Такое сознание можно встретить у отдельных
лиц, но не у общественных слоев и
групп.
«Этот протоиереев сын сейчас станет мне «ты» говорить», подумал Нехлюдов и, выразив на своем
лице такую печаль, которая была бы естественна только, если бы он сейчас узнал о смерти всех родных, отошел от него и приблизился к
группе, образовавшейся около бритого высокого, представительного господина, что-то оживленно рассказывавшего.
Райскому хотелось нарисовать эту
группу усталых, серьезных, буро-желтых, как у отаитян,
лиц, эти черствые, загорелые руки, с негнущимися пальцами, крепко вросшими, будто железными, ногтями, эти широко и мерно растворяющиеся рты и медленно жующие уста, и этот — поглощающий хлеб и кашу — голод.
Вечером стрелки и казаки сидели у костра и пели песни. Откуда-то взялась у них гармоника. Глядя на их беззаботные
лица, никто бы не поверил, что только 2 часа тому назад они бились в болоте, измученные и усталые. Видно было, что они совершенно не думали о завтрашнем дне и жили только настоящим. А в стороне, у другого костра, другая
группа людей рассматривала карты и обсуждала дальнейшие маршруты.
В этой
группе Привалов рассмотрел еще одного молодого человека с длинным испитым
лицом и подгибавшимися на ходу тоненькими ножками; он держал в руке длинный английский хлыст.
Вот другая
группа: кандальные каторжные в шапках и без шапок, звеня цепями, тащат тяжелую тачку с песком, сзади к тачке цепляются мальчишки, по сторонам плетутся конвойные с потными красными
лицами и с ружьями на плечах.
Назначенные на работы в руднике в пятом часу утра, на так называемой раскомандировке, поступают в ведение рудничной администрации, то есть небольшой
группы частных
лиц, составляющих «контору».
Напились чаю и пошли, разбившись на две
группы. Белоярцев шел с Бычковым, Лизой, Бертольди, Калистратовой и Незабитовским. Вторая
группа шла, окружая Стешу, которая едва могла тащить свой живот и сонного полугодового ребенка. Дитятю у нее взяли; Розанов и Помада несли его на руках попеременно, а маркиз колтыхал рядом с переваливающейся уточкою Стешею и внимательно рассматривал ее
лицо своими утомляющими круглыми глазами.
Красин очень хорошо знал, что печень Мечниковой не предрасположена ни к какой гражданской хворобе, но неразборчивость новой корпорации, вербовавшей в свою среду все, что стало как-нибудь в разлад с так называемой разумной жизнью, — все, что приняло положение исключительное и относилось к общественному суду и общественной морали более или менее пренебрежительно или равнодушно, — делала уместным сближение всякого такого
лица с этою новою гражданскою
группою.
Ночь глядела в черные отверстия окон; кое-где из сада заглядывали с любопытством зеленые
группы листьев, освещенных светом лампы. Гости, подготовленные только что смолкшим смутным рокотом пианино, отчасти охваченные веянием странного вдохновения, витавшего над бледным
лицом слепого, сидели в молчаливом ожидании.
Всякому, кто посмотрел бы на него в ту минуту, когда он сидел поодаль от описанной
группы, бледный, взволнованный и красивый, сразу бросилось бы в глаза это своеобразное
лицо, на котором так резко отражалось всякое душевное движение.
Парни медленно, тесной
группой подошли к Софье и жали ей руку молча, неуклюже ласковые. В каждом ясно было видно скрытое довольство, благодарное и дружеское, и это чувство, должно быть, смущало их своей новизной. Улыбаясь сухими от бессонной ночи глазами, они молча смотрели в
лицо Софьи и переминались с ноги на ногу.
Вокруг них осторожно кружились шпионы, ловя чуткими ушами отдельные возгласы, запоминая
лица, манеры и слова, а с другой стороны улицы на них смотрела
группа полицейских с револьверами у пояса.
По коридору бродили люди, собирались в
группы, возбужденно и вдумчиво разговаривая глухими голосами. Почти никто не стоял одиноко — на всех
лицах было ясно видно желание говорить, спрашивать, слушать. В узкой белой трубе между двух стен люди мотались взад и вперед, точно под ударами сильного ветра, и, казалось, все искали возможности стать на чем-то твердо и крепко.
Разные официальные
лица озабоченно и шибко катались в это самое время туда и сюда вдоль по Невскому. Сильная озабоченность и тревожное ожидание чего-то были, по большей части, написаны на их
лицах. Они внимательно посматривали на бродячие кучки синих околышей, на
группы служащих и женщин, отличавшихся какою-либо синей вывеской, и, казалось, ожидали, что вот-вот сейчас что-то такое вспыхнет, что-то начнется…
— Конечно, въявь, и в старом своем виде: с безвременною сединой в черных кудрях, с беспечнейшим
лицом, отмеченным печатью доброты и кротости, с глазами пылкими, но кроткими, в плаще из бархата, забывшего свой цвет, и с тонкою длинною шпагой в протертых ножнах. Являлся так, как Спиридонов видел его на балаганной сцене, когда ярмарочная
группа давала свои представления.
— Это приезжий, — сказал третий из
группы, драпируясь в огненно-желтый плащ, причем рыжее перо на его шляпе сделало хмельной жест. У него и
лицо было рыжим; веснушчатое, белое, рыхлое,
лицо с полупечальным выражением рыжих бровей, хотя бесцветные блестящие глаза посмеивались. — Только у нас в Гель-Гью есть такой памятник.
Г-н Клюбер предложил было совершить этот обед в закрытой со всех сторон беседке — «im Gartensalon»; но тут Джемма вдруг взбунтовалась и объявила, что не будет иначе обедать, как на воздухе, в саду, за одним из маленьких столов, поставленных перед трактиром; что ей наскучило быть все с одними и теми же
лицами и что она хочет видеть другие. За некоторыми из столиков уже сидели
группы новоприбывших гостей.
Прошло еще мгновенье — и оба преступника — Санин и Джемма — уже лежали на коленях у ног ее, и она клала им поочередно свои руки на головы; прошло другое мгновенье — и они уже обнимали и целовали ее, и Эмиль, с сияющим от восторга
лицом, вбежал в комнату и тоже бросился к тесно сплоченной
группе.
Квашнин почему-то медлил сходить вниз и стоял за стеклянной стеной, возвышаясь своей массивной фигурой над теснящейся около вагона
группой, с широко расставленными ногами и брезгливой миной на
лице, похожий на японского идола грубой работы.
Ранним утром к городской пристани тянулся обоз со спиртом. Проходя дорогой мимо кладбища, мужики заметили в канаве какую-то необыкновенную
группу и остановились, но, разглядев в ней синее
лицо человека, над которым сзади возвышалась рогатая морда черта, бросились прочь. Застывший Ахилла, собрав все силы и позвав мужиков, велел им смотреть за чертом, а сам вытащил из канавы руку и перекрестился.
Увы! — ни одной… Вокруг меня были только недружелюбные
лица, к сердитые возгласы и крики раздавались в
группе.
Когда он вошел в гостиную, приглашенные к столу, человек тридцать, сидевшие около княгини Елизаветы Ксаверьевны и стоявшие
группами у окон, встали, повернулись
лицом к вошедшему.
В
группе двадцати
лиц отразилась, как луч света в капле воды, вся прежняя Москва, ее рисунок, тогдашний ее дух, исторический момент и нравы.
Этот язык так же дался автору, как далась
группа этих
лиц, как дался главный смысл комедии, как далось все вместе, будто вылилось разом, и все образовало необыкновенную комедию — и в тесном смысле, как сценическую пьесу, — и в обширном, как комедию жизни.
Эстамп, отплыв немного, стал на якорь и смотрел на нас, свесив руки между колен. От
группы людей на берегу отделился долговязый человек с узким
лицом; он, помахав рукой, крикнул...
Человека три ухватились за волшебника; из них и Зуды составилась порядочная
группа, почти закрывавшая главные
лица этой сцены. Молчаливый рыцарь встал с своего места и, не слыша, что они говорили между собою, впился в их душу глазами, сверкающими из-под маски, которую в это время коробило.
Молодая женщина сама уж взяла на руки дитя, несмотря на заботливые предложения слуги понести это бремя. Потом вся эта занимательная
группа побрела далее, чрез дворцовую площадь, в каком-то сумрачном благоговении, молча, с поникшими в землю взорами, как будто шла на поклонение святым местам. Сам малютка, смотря на пасмурное
лицо молодой женщины, долго не смел нарушить это благочестивое шествие. Но против дворца необычайность поразившего его зрелища заставила его вскрикнуть...
Торжество началось молебном. Впереди стоял вместе с женою Семидалов, во фраке, с приветливым, готовым на ласку
лицом. Его окружали конторщики и мастера, а за ними толпились подмастерья и девушки. После молебна фотограф, присланный по заказу Семидалова из газетной редакции, снял на дворе общую
группу, с хозяином и мастерами в центре.
Вся
группа представляла сильную картину: Иван Никифорович, стоявший посреди комнаты в полной красоте своей без всякого украшения! Баба, разинувшая рот и выразившая на
лице самую бессмысленную, исполненную страха мину! Иван Иванович с поднятою вверх рукою, как изображались римские трибуны! Это была необыкновенная минута! спектакль великолепный! И между тем только один был зрителем: это был мальчик в неизмеримом сюртуке, который стоял довольно покойно и чистил пальцем свой нос.
Высокий Василий, худощавый русый мужик с козлиной бородкой, и советчик, толстый, белобрысый, с белой густой бородой, обкладывающей его красное
лицо, подошли и тоже выпили по стаканчику. Старичок подошел было тоже к
группе пьющих, но ему не подносили, и он отошел к своим привязанным сзади лошадям и стал поглаживать одну из них по спине и заду.
Солнце, склоняясь к крышам соседних флигелей за садом, освещало
группу играющих детей, освещало их радостные, веселые, раскрасневшиеся
лица, играло на разбросанных повсюду пестрых игрушках, скользило по мягкому ковру, наполняло всю комнату мягким, теплым светом. Все, казалось, здесь радовалось и ликовало.
И вот, заглушая неожиданно сразу все эти всхлипывания, весь этот плач, низким грудным голосом заговорила девушка с синими глазами и смуглым, нерусским южным
лицом. Когда поднялась со своей постели Милица Петрович; как успела она незаметно приблизиться к самой большой
группе воспитанниц, собравшихся y кровати Нали Стремляновой, решительно никто не успел заметить.
Когда он поравнялся с одной из
групп босяков-грузчиков, расположившихся в тени под грудой корзин с углем, ему навстречу встал коренастый малый с глупым, в багровых пятнах,
лицом и поцарапанной шеей, должно быть, недавно избитый. Он встал и пошел рядом с Челкашом, вполголоса говоря...