Неточные совпадения
Наконец и бричка была заложена, и два
горячие калача, только что купленные, положены туда, и Селифан уже засунул кое-что для себя в карман, бывший у кучерских козел, и сам герой наконец, при взмахивании картузом полового, стоявшего в том же демикотоновом сюртуке, при трактирных и чужих лакеях и кучерах, собравшихся позевать, как выезжает чужой барин, и при всяких других обстоятельствах, сопровождающих выезд, сел в экипаж, — и бричка, в которой ездят холостяки, которая так долго застоялась в городе и так,
может быть, надоела читателю, наконец выехала из ворот гостиницы.
— Обломовщина! — прошептал он, потом взял ее руку, хотел поцеловать, но не
мог, только прижал крепко к губам, и
горячие слезы закапали ей на пальцы. Не поднимая головы, не показывая ей лица, он обернулся и пошел.
Она пряталась от него или выдумывала болезнь, когда глаза ее, против воли, теряли бархатную мягкость, глядели как-то сухо и горячо, когда на лице лежало тяжелое облако, и она, несмотря на все старания, не
могла принудить себя улыбнуться, говорить, равнодушно слушала самые
горячие новости политического мира, самые любопытные объяснения нового шага в науке, нового творчества в искусстве.
Сегодня она была особенно похожа на цыганку: обильные, курчавые волосы, которые она никогда не
могла причесать гладко, суховатое, смуглое лицо с
горячим взглядом темных глаз и длинными ресницами, загнутыми вверх, тонкий нос и гибкая фигура в юбке цвета бордо, узкие плечи, окутанные оранжевой шалью с голубыми цветами.
Но говорить он не
мог, в горле шевелился
горячий сухой ком, мешая дышать; мешала и Марина, заклеивая ранку на щеке круглым кусочком пластыря. Самгин оттолкнул ее, вскочил на ноги, — ему хотелось кричать, он боялся, что зарыдает, как женщина. Шагая по комнате, он слышал...
Она будила его чувственность, как опытная женщина, жаднее, чем деловитая и механически ловкая Маргарита, яростнее, чем голодная, бессильная Нехаева. Иногда он чувствовал, что сейчас потеряет сознание и,
может быть, у него остановится сердце. Был момент, когда ему казалось, что она плачет, ее неестественно
горячее тело несколько минут вздрагивало как бы от сдержанных и беззвучных рыданий. Но он не был уверен, что это так и есть, хотя после этого она перестала настойчиво шептать в уши его...
— Глафира! Я же тебя просил: не
мочи сычуги в
горячей воде. Пользы от этого — нет, только вонь.
Все, что он слышал, было совершенно незначительно в сравнении с тем, что он видел. Цену слов он знал и не
мог ценить ее слова выше других, но в памяти его глубоко отчеканилось ее жутковатое лицо и
горячий, страстный блеск золотистых глаз.
Клим обнял ее и крепко закрыл
горячий рот девушки поцелуем. Потом она вдруг уснула, измученно приподняв брови, открыв рот, худенькое лицо ее приняло такое выражение, как будто она онемела, хочет крикнуть, но — не
может. Клим осторожно встал, оделся.
«Тут нет никакого сомнения. Она сохранила сношения с проклятым Дубровским. Но ужели и в самом деле она звала его на помощь? — думал Кирила Петрович, расхаживая по комнате и сердито насвистывая Гром победы. —
Может быть, я наконец нашел на его
горячие следы, и он от нас не увернется. Мы воспользуемся этим случаем. Чу! колокольчик, слава богу, это исправник».
Если в ту же баню нетопленную принесешь
горячие кирпичи и станешь лить на них воду, — выльешь шайку — она разойдется, и не будет видно, — воздух всосет ее в себя. Но если станешь лить другую шайку, вода потечет каплями. Лишняя вода стечет каплями, и холодный воздух только будет держать одну шайку. В той же бане воздух, когда был горяч, впитал ушат, а когда холоден,
может впитать только шайку.
И на эту речь хоть бы слово; только одна рожа сунула
горячую головню прямехонько деду в лоб так, что если бы он немного не посторонился, то, статься
может, распрощался бы навеки с одним глазом.
— Дмитрий Федорович, слушай, батюшка, — начал, обращаясь к Мите, Михаил Макарович, и все взволнованное лицо его выражало
горячее отеческое почти сострадание к несчастному, — я твою Аграфену Александровну отвел вниз сам и передал хозяйским дочерям, и с ней там теперь безотлучно этот старичок Максимов, и я ее уговорил, слышь ты? — уговорил и успокоил, внушил, что тебе надо же оправдаться, так чтоб она не мешала, чтоб не нагоняла на тебя тоски, не то ты
можешь смутиться и на себя неправильно показать, понимаешь?
Но в своей
горячей речи уважаемый мой противник (и противник еще прежде, чем я произнес мое первое слово), мой противник несколько раз воскликнул: „Нет, я никому не дам защищать подсудимого, я не уступлю его защиту защитнику, приехавшему из Петербурга, — я обвинитель, я и защитник!“ Вот что он несколько раз воскликнул и, однако же, забыл упомянуть, что если страшный подсудимый целые двадцать три года столь благодарен был всего только за один фунт орехов, полученных от единственного человека, приласкавшего его ребенком в родительском доме, то, обратно, не
мог же ведь такой человек и не помнить, все эти двадцать три года, как он бегал босой у отца „на заднем дворе, без сапожек, и в панталончиках на одной пуговке“, по выражению человеколюбивого доктора Герценштубе.
— О, как вы говорите, какие смелые и высшие слова, — вскричала мамаша. — Вы скажете и как будто пронзите. А между тем счастие, счастие — где оно? Кто
может сказать про себя, что он счастлив? О, если уж вы были так добры, что допустили нас сегодня еще раз вас видеть, то выслушайте всё, что я вам прошлый раз не договорила, не посмела сказать, всё, чем я так страдаю, и так давно, давно! Я страдаю, простите меня, я страдаю… — И она в каком-то
горячем порывистом чувстве сложила пред ним руки.
— О, не то счастливо, что я вас покидаю, уж разумеется нет, — как бы поправилась она вдруг с милою светскою улыбкой, — такой друг, как вы, не
может этого подумать; я слишком, напротив, несчастна, что вас лишусь (она вдруг стремительно бросилась к Ивану Федоровичу и, схватив его за обе руки, с
горячим чувством пожала их); но вот что счастливо, это то, что вы сами, лично, в состоянии будете передать теперь в Москве, тетушке и Агаше, все мое положение, весь теперешний ужас мой, в полной откровенности с Агашей и щадя милую тетушку, так, как сами сумеете это сделать.
— Я думала, ты утешишь меня. Мне так было скучно одной и страшно… — Она вздрогнула и оглянулась около себя. — Книги твои все прочла, вон они, на стуле, — прибавила она. — Когда будешь пересматривать, увидишь там мои заметки карандашом; я подчеркивала все места, где находила сходство… как ты и я… любили… Ох, устала, не
могу говорить… — Она остановилась, смочила языком
горячие губы. — Дай мне пить, вон там, на столе!
Райский не
мог в ее руках повернуть головы, он поддерживал ее затылок и шею: римская камея лежала у него на ладони во всей прелести этих молящих глаз, полуоткрытых,
горячих губ…
Но Марья Егоровна, по свойству своих отношений к сыну, не
могла, как и он, с своей стороны, тоже уступить, а он взять ее согласие иначе, как с бою, и притом самого упорного и
горячего.
Во время путешествия скучать не приходится. За день так уходишься, что еле-еле дотащишься до бивака. Палатка, костер и теплое одеяло кажутся тогда лучшими благами, какие только даны людям на земле; никакая городская гостиница не
может сравниться с ними. Выпьешь поскорее
горячего чаю, залезешь в свой спальный мешок и уснешь таким сном, каким спят только усталые.
Что за чудо? Лопухов не умел вспомнить ничего, чем бы
мог оскорбить его, да это и не было возможно, при их уважении друг к другу, при
горячей дружбе. Вера Павловна тоже очень усердно вспоминала, не она ли чем оскорбила его, и тоже не
могла ничего отыскать, и тоже знала, по той же причине, как у мужа, что это невозможно с ее стороны.
Гарибальди должен был усомниться в желании правительства, изъявленном ему слишком
горячими друзьями его, — и остаться. Разве кто-нибудь
мог сомневаться в истине слов первого министра, сказанных представителем Англии, — ему это советовали все друзья.
В тридцатых годах убеждения наши были слишком юны, слишком страстны и
горячи, чтоб не быть исключительными. Мы
могли холодно уважать круг Станкевича, но сблизиться не
могли. Они чертили философские системы, занимались анализом себя и успокоивались в роскошном пантеизме, из которого не исключалось христианство. Мы мечтали о том, как начать в России новый союз по образцу декабристов, и самую науку считали средством. Правительство постаралось закрепить нас в революционных тенденциях наших.
Как большая часть живых мальчиков, воспитанных в одиночестве, я с такой искренностью и стремительностью бросался каждому на шею, с такой безумной неосторожностью делал пропаганду и так откровенно сам всех любил, что не
мог не вызвать
горячий ответ со стороны аудитории, состоящей из юношей почти одного возраста (мне был тогда семнадцатый год).
От
горячих испарений, кроме источника, все заиндевело: камни, кусты лозняка и лежащий на земле валежник покрылись причудливыми узорами, блестевшими на солнце, словно алмазы. К сожалению, из-за холода я не
мог взять с собой воды для химического анализа.
Объясниться с женой именно теперь он раздумал, потому что под
горячую руку
мог ей наговорить много лишнего, а этим испортил бы все дело.
Хозяев и домочадцев я заставал дома; все ничего не делали, хотя никакого праздника не было, и, казалось бы, в
горячую августовскую пору все, от мала до велика,
могли бы найти себе работу в поле или на Тыми, где уже шла периодическая рыба.
Затем стремглав побежала на кухню; там она готовила закуску; но и до прихода князя, — только что на минуту
могла оторваться от дела, — являлась на террасу и изо всех сил слушала
горячие споры о самых отвлеченных и странных для нее вещах, не умолкавших между подпившими гостями.
Может быть, на
горячую восприимчивость князя подействовала наиболее утонченность этой вежливости.
В таком уж он был настроении и даже чуть ли не ощущал в эту минуту, к кому-то и за что-то, самой
горячей и чувствительной благодарности, —
может быть, даже к Ивану Петровичу, а чуть ли и не ко всем гостям вообще.
Рогожин продолжал смеяться. Он не без любопытства и,
может быть, не без удовольствия выслушал князя; радостное и
горячее увлечение князя очень поразило и ободрило его.
Может быть, несколько слепая любовь и слишком
горячая дружба сестер и преувеличивали дело, но судьба Аглаи предназначалась между ними, самым искренним образом, быть не просто судьбой, а возможным идеалом земного рая.
Конечно, в этой неопытной, но
горячей и гордой головке созревали какие-то особенные планы,
может быть, и пагубные и… ни на что не похожие.
Магнату пришлось выбраться из города пешком. Извозчиков не было, и за лошадь с экипажем сейчас не взяли бы горы золота. Важно было уже выбраться из линии огня, а куда — все равно. Когда Стабровские уже были за чертой города, произошла встреча с бежавшими в город Галактионом, Мышниковым и Штоффом. Произошел
горячий обмен новостей. Пани Стабровская, истощившая последний запас сил, заявила, что дальше не
может идти.
От прикосновенья
горячих рук Денисова вздрогнула Дуня. Она отстранилась от него, насколько
могла, и уселась в глубине дивана.
После бессонной ночи в душной горнице, после дум беспокойных, после страстных
горячих мечтаний едва
мог он с постели подняться.
Сколько
может, утешает ее Аграфена Петровна, но долго еще лились потоками
горячие слезы из глаз безотрадной Дуни. Утишился наконец первый приступ страшного горя, перемогла себя Дуня и рассказала обо всем, что случилось с ней в Луповицах. С ужасом выслушала Аграфена Петровна рассказ ее.
Только внезапное появление сильного и
горячего луча
может при подобных условиях разбудить человеческую совесть и разорвать цепи той вековечной неволи, в которой обязательно вращалась целая масса людей, начиная с всевластных господ и кончая каким-нибудь постылым Кирюшкой, которого не нынче завтра ожидала «красная шапка».
— Вот и чудесно… И хорошо, и мило,-говорил Лихонин, суетясь около хромоногого стола и без нужды переставляя чайную посуду. — Давно я, старый крокодил, не пил чайку как следует, по-христиански, в семейной обстановке. Садитесь, Люба, садитесь, милая, вот сюда, на диван, и хозяйничайте. Водки вы, верно, по утрам не пьете, а я, с вашего позволения, выпью… Это сразу подымает нервы. Мне, пожалуйста, покрепче, с кусочком лимона. Ах, что
может быть вкуснее стакана
горячего чая, налитого милыми женскими руками?
Конца повести она долго не
могла дослушать и все разражалась такими искренними
горячими слезами, что приходилось прерывать чтение, и последнюю главу они одолели только в четыре приема. И сам чтец не раз прослезился при этом.
Среди всякого общества много такого рода людей: одни из них действуют на среду софизмами, другие — каменной бесповоротной непоколебимостью убеждений, третьи — широкой глоткой, четвертые — злой насмешкой, пятые — просто молчанием, заставляющим предполагать за собою глубокомыслие, шестые — трескучей внешней словесной эрудицией, иные хлесткой насмешкой надо всем, что говорят… многие ужасным русским словом «ерунда!». «Ерунда!» — говорят они презрительно на
горячее, искреннее,
может быть правдивое, но скомканное слово.
— Мы знакомы еще с того шального вечера, когда вы поразили нас всех знанием французского языка и когда вы говорили. То, что вы говорили, было — между нами — парадоксально, но зато как это было сказано!.. До сих пор я помню тон вашего голоса, такой
горячий, выразительный… Итак… Елена Викторовна, — обратился он опять к Ровинской, садясь на маленькое низкое кресло без спинки, — чем я
могу быть вам полезен? Располагайте мною.
Патап Максимыч подолгу в светелке не оставался. Войдет, взглянет на дочь любимую, задрожат у него губы, заморгают слезами глаза, и пойдет за дверь, подавляя подступавшие рыданья. Сумрачней осенней ночи бродит он из горницы в горницу, не ест, не пьет, никто слова от него добиться не
может… Куда делись
горячие вспышки кипучего нрава, куда делась величавая строгость? Косой подкосило его горе, перемогла крепкую волю лютая скорбь сердца отцовского.
"Академия"царила еще в половине 50-х годов. Приезд Ал. Иванова с его картиной"Явление Христа народу"вызвал, быть
может впервые,
горячий спор двух поколений. Молодежь стояла за картину, особенно студенчество. Я тогда проезжал Петербургом и присутствовал при таких схватках. Но тогдашние академические эстеты не восхищались картиной, в том числе и такие знатоки, каким уже считался тогда Григорович.
Кажется, он не
мог надивиться моему увлечению, моему восторгу, такой внезапной,
горячей, пламенной дружбе.
Я действительно в сны не верил. Спокойная ирония отца вытравила во мне ходячие предрассудки. Но этот сон был особенный. В него незачем было верить или не верить: я его чувствовал в себе… В воображении все виднелась серая фигурка на белом снегу, сердце все еще замирало, а в груди при воспоминании переливалась
горячая волна. Дело было не в вере или неверии, а в том, что я не
мог и не хотел примириться с мыслью, что этой девочки совсем нет на свете.
Сестрицу я любил час от часу
горячее; ее дружба очень утешала меня, но я был старше, более развит и
мог только сообщать ей свои мысли, а не советоваться с ней.
В нашей детской говорили, или, лучше сказать, в нашу детскую доходили слухи о том, о чем толковали в девичьей и лакейской, а толковали там всего более о скоропостижной кончине государыни, прибавляя страшные рассказы, которые меня необыкновенно смутили; я побежал за объяснениями к отцу и матери, и только твердые и
горячие уверения их, что все эти слухи совершенный вздор и нелепость,
могли меня успокоить.
Я поспешил рассказать с малейшими подробностями мое пребывание у дедушки, и кожаные кресла с медными шишечками также не были забыты; отец и даже мать не
могли не улыбаться, слушая мое
горячее и обстоятельное описание кресел.
Берди-Паша понимает, изводится, вращает глазами, прикусывает губу, но сделать ничего не
может — боится попасть в смешное или неприятное положение. Но татарская кровь
горяча и злопамятна. Берди-Паша молча готовит месть.