Неточные совпадения
Но лишь коснется речь самой жизни, являются на сцену лица,
события, заговорят
в истории,
в поэме или
романе, греки, римляне, германцы, русские — но живые лица, — у Райского ухо невольно открывается: он весь тут и видит этих людей, эту жизнь.
Рахметов просидит вечер, поговорит с Верою Павловною; я не утаю от тебя ни слова из их разговора, и ты скоро увидишь, что если бы я не хотел передать тебе этого разговора, то очень легко было бы и не передавать его, и ход
событий в моем рассказе нисколько не изменился бы от этого умолчания, и вперед тебе говорю, что когда Рахметов, поговорив с Верою Павловною, уйдет, то уже и совсем он уйдет из этого рассказа, и что не будет он ни главным, ни неглавным, вовсе никаким действующим лицом
в моем
романе.
Славное было время,
события неслись быстро. Едва худощавая фигура Карла Х успела скрыться за туманами Голируда, Бельгия вспыхнула, трон короля-гражданина качался, какое-то горячее, революционное дуновение началось
в прениях,
в литературе.
Романы, драмы, поэмы — все снова сделалось пропагандой, борьбой.
Затем все главные
события моего
романа позамолкли на некоторое время, кроме разве того, что Английский клуб, к великому своему неудовольствию, окончательно узнал, что Тулузов мало что представлен
в действительные статские советники, но уже и произведен
в сей чин, что потом он давал обед на весь официальный и откупщицкий мир, и что за этим обедом только что птичьего молока не было; далее, что на балу генерал-губернатора Екатерина Петровна была одета богаче всех и что сам хозяин прошел с нею полонез; последнее обстоятельство если не рассердило серьезно настоящих аристократических дам, то по крайней мере рассмешило их.
В газете наряду со сценами из народного быта печатались исторические и бытовые
романы, лирические и юмористические стихи, но главное внимание
в ней уделялось фактам и
событиям повседневной московской жизни, что на газетном языке называлось репортажем.
Нравились мне
в этих
романах и хитрые мысли, и пылкие чувства, и волшебные
события, и цельные характеры: добрый, так уж совсем добрый; злой, так уж совсем злой, — именно так, как я воображал себе людей
в первой молодости; нравилось очень, очень много и то, что все это было по-французски и что те благородные слова, которые говорили благородные герои, я мог запомнить, упомянуть при случае
в благородном деле.
Положение дел нашей истории, дозволяющее заключить эту часть
романа рассказанными
событиями, может возбудить
в ком-нибудь из наших читателей желание немедленно знать несколько более, чем сколько подневольное положение майора Форова дозволило ему открыть генеральше Синтяниной.
Тут я вижу осторожность: не забываете писать о рюмках, которые выпиваете, а такое важное
событие, как смерть «девушки
в красном», проходит
в романе бесследно…
Никаких внешних
событий, никаких препятствий (кроме разве разведения моста через Неву, прекратившего свидания Ольги с Обломовым), никаких посторонних обстоятельств не вмешивается
в роман.
В тот самый день, ниццскими
событиями которого заключена вторая часть нашего
романа, именно накануне св. Сусанны, что
в Петербурге приходилось, если не ошибаюсь, около конца пыльного и неприятного месяца июля, Анне Михайловне было уж как-то особенно, как перед пропастью, тяжело и скучно. Целый день у нее валилась из рук работа, и едва-едва она дождалась вечера и ушла посидеть
в свою полутемную комнату. На дворе было около десяти часов.
От слова до слова я помнил всегда оригинальные, полные самого горячего поэтического вдохновения речи этого человека, хлеставшие бурными потоками
в споре о всем известной старенькой книжке Saint-Pierre „Paul et Virginie“, [Сен-Пьера «Поль и Виргиния» (франц.).] и теперь, когда история
событий доводит меня до этой главы
романа,
в ушах моих снова звучат эти пылкие речи смелого адвоката за право духа, и человек снова начинает мне представляться недочитанною книгою.
Миссия исторического романиста выбрать из них самые блестящие, самые занимательные
события, которые вяжутся с главным лицом его рассказа, и совокупить их
в один поэтический момент своего
романа.
В «Подростке», как и
в «Бесах», как и во многих других произведениях, Достоевский прибегает к такому художественному приему, что действие
романа начинается после того, как
в жизни героев происходит что-то очень важное, определяющее дальнейшее течение
событий.
Важное
событие романа Версилова разыгралось
в прошлом, за границей, и на наших глазах изживаются лишь последствия этого
события.
Произведения поэзии живее, нежели произведения живописи, архитектуры и ваяния; но и они пресыщают нас довольно скоро: конечно, не найдется человека, который был бы
в состоянии перечитать
роман пять раз сряду; между тем жизнь, живые лица и действительные
события увлекательны своим разнообразием.
Как пособия для получения окончательного вывода выставим несколько вопросов, из которых большая часть разрешаются сами собою: 1) Бывают ли
в действительности поэтические
события:, совершаются ли
в действительности драмы,
романы, комедии, трагедии, водевили?
Гораздо больше бывает «самостоятельно изобретенного» или «придуманного» — решаемся заменить этими терминами обыкновенный, слишком гордый термин: «созданного» —
в событиях, изображаемых поэтом,
в интриге, завязке и развязке ее и т. д., хотя очень легко доказать, что сюжетами
романов, повестей и т. д. обыкновенно служат поэту действительно совершившиеся
события или анекдоты, разного рода рассказы и пр. (укажем
в пример на все прозаические повести Пушкина: «Капитанская дочка» — анекдот; «Дубровский»: — анекдот; «Пиковая дама» — анекдот, «Выстрел» — анекдот и т. д.).
Но общий очерк сюжета сам по себе еще не придает высокого поэтического достоинства
роману или повести — надобно уметь воспользоваться сюжетом; потому, оставляя без рассмотрения «самостоятельность» сюжета, обратим внимание на то, выше или ниже действительных
событий «поэтичность» поэтических произведений со стороны сюжета, как он представляется
в них вполне развитым.
В 1833 году, декабря 21-го дня
в 4 часа пополудни по Вознесенской улице, как обыкновенно, валила толпа народу, и между прочим шел один молодой чиновник; заметьте день и час, потому что
в этот день и
в этот час случилось
событие, от которого тянется цепь различных приключений, постигших всех моих героев и героинь, историю которых я обещался передать потомству, если потомство станет читать
романы.
Представляю этот сборник суду читателей, как издатель и отчасти автор его. Прошу помнить, это не
роман, требующий более единства и связи
в изображении
событий и лиц, а временник, не подчиняющийся строгим законам художественных произведений.
Для людей, которые все уткнулись
в «свою литературу», для которых нет других
событий общественной жизни, кроме выхода новой книжки журнала, действительно должен казаться громадно-важным их муравейник. Зная только отвлеченные теории искусства (имевшие, впрочем, когда-то свое жизненное значение) да занимаясь сравнением повестей г. Тургенева, например, с повестями г. Шишкина или
романов г. Гончарова с
романами г. Карновича, — точно, не мудрено прийти
в пафос и воскликнуть...
Не только современное, величайшее
в мире,
событие, так близко к нам стоявшее, что глаз еще не мог оглянуть его, но и самое содержание
романа, основанное на современном же, известном тогда, происшествии, не могло произвесть полного впечатления и возбудить сильного участия, которое должен произвесть
роман.
Очень удачно нарисован боярин Куродавлев, осердившийся на царя за мнимое оскорбление своего родового старшинства и живущий по-боярски
в своей отдаленной отчине; его помещичьи отношения к своим крестьянам, холопьям и бесчисленной дворне также описаны прекрасно, живо и даже верно, сказал бы я, если их придвинуть поближе к нам, то есть, если бы
события романа происходили не
в 1682, а хотя
в 1742 году, двумя поколениями позднее.
Нужно, чтобы
роман имел
в основании своем какую-нибудь идею, из которой бы развилось все его действие и к осуществлению которой оно все должно быть направлено; нужно, чтобы это развитие действия совершенно свободно и естественно вытекало из одной главной идеи, не раздвояя интереса
романа представлением нескольких разнородных пружин; нужно, чтобы
в описании всех предметов и
событий романа автор художественно воспроизводил действительность, не рабски копируя ее, но и не позволяя себе отдаляться от живой истины; нужно, наконец, чтобы романические характеры не только были верны действительности, но — верны самим себе, чтобы они постоянно являлись с своими характеристическими чертами, отличающими одно лицо от другого, словом — чтобы с начала до конца они были бы выдержаны.
Цель этого рода
романа — оживить мертвую букву летописного сказания, вдохнуть живую душу
в мертвый скелет подобранных фактов, осветить лучом поэтического разумения исторически темную эпоху, представить частную внутреннюю жизнь общества, о котором история рассказывает нам только внешние
события и отношения.