Неточные совпадения
— Могу сказать, что получите первейшего сорта, лучше которого <нет>
в обеих столицах, — говорил купец, потащившись доставать сверху штуку; бросил ее ловко на
стол, разворотил с другого
конца и поднес к свету. — Каков отлив-с! Самого модного, последнего вкуса!
Сам сел на другом
конце стола, по крайней мере, от нее на сажень, но, вероятно,
в глазах его уже блистал тот же самый пламень, который так испугал когда-то Дунечку.
Минуты две продолжалось молчание. Он сидел потупившись и смотрел
в землю; Дунечка стояла на другом
конце стола и с мучением смотрела на него. Вдруг он встал...
Как там отец его, дед, дети, внучата и гости сидели или лежали
в ленивом покое, зная, что есть
в доме вечно ходящее около них и промышляющее око и непокладные руки, которые обошьют их, накормят, напоят, оденут и обуют и спать положат, а при смерти закроют им глаза, так и тут Обломов, сидя и не трогаясь с дивана, видел, что движется что-то живое и проворное
в его пользу и что не взойдет завтра солнце, застелют небо вихри, понесется бурный ветр из
концов в концы вселенной, а суп и жаркое явятся у него на
столе, а белье его будет чисто и свежо, а паутина снята со стены, и он не узнает, как это сделается, не даст себе труда подумать, чего ему хочется, а оно будет угадано и принесено ему под нос, не с ленью, не с грубостью, не грязными руками Захара, а с бодрым и кротким взглядом, с улыбкой глубокой преданности, чистыми, белыми руками и с голыми локтями.
За ужином она сидела на другом
конце стола, говорила, ела и, казалось, вовсе не занималась им. Но едва только Обломов боязливо оборачивался
в ее сторону, с надеждой, авось она не смотрит, как встречал ее взгляд, исполненный любопытства, но вместе такой добрый…
Первой вечер по свадьбе и следующий день,
в которой я ей представлен был супругом ее как его сотоварищ, она занята была обыкновенными заботами нового супружества; но ввечеру, когда при довольно многолюдном собрании пришли все к
столу и сели за первый ужин у новобрачных и я, по обыкновению моему, сел на моем месте на нижнем
конце, то новая госпожа сказала довольно громко своему мужу: если он хочет, чтоб она сидела за
столом с гостями, то бы холопей за оной не сажал.
На
столе лежал обломок палки, которую они нынче утром вместе сломали на гимнастике, пробуя поднять забухшие барры. Левин взял
в руки этот обломок и начал обламывать расщепившийся
конец, не зная, как начать.
Левин остался на другом
конце стола и, не переставая разговаривать с княгиней и Варенькой, видел, что между Степаном Аркадьичем, Долли, Кити и Весловским шел оживленный и таинственный разговор. Мало того, что шел таинственный разговор, он видел
в лице своей жены выражение серьезного чувства, когда она, не спуская глаз, смотрела
в красивое лицо Васеньки, что-то оживленно рассказывавшего.
У круглого
стола под лампой сидели графиня и Алексей Александрович, о чем-то тихо разговаривая. Невысокий, худощавый человек с женским тазом, с вогнутыми
в коленках ногами, очень бледный, красивый, с блестящими, прекрасными глазами и длинными волосами, лежавшими на воротнике его сюртука, стоял на другом
конце, оглядывая стену с портретами. Поздоровавшись с хозяйкой и с Алексеем Александровичем, Степан Аркадьич невольно взглянул еще раз на незнакомого человека.
Во глубине души она находила, что было что-то именно
в ту минуту, как он перешел за ней на другой
конец стола, но не смела признаться
в этом даже самой себе, тем более не решалась сказать это ему и усилить этим его страдание.
Сидит он обыкновенно
в таких случаях если не по правую руку губернатора, то и не
в далеком от него расстоянии;
в начале обеда более придерживается чувства собственного достоинства и, закинувшись назад, но не оборачивая головы, сбоку пускает взор вниз по круглым затылкам и стоячим воротникам гостей; зато к
концу стола развеселяется, начинает улыбаться во все стороны (
в направлении губернатора он с начала обеда улыбался), а иногда даже предлагает тост
в честь прекрасного пола, украшения нашей планеты, по его словам.
В конце концов было весьма приятно сидеть за
столом в маленькой, уютной комнате,
в теплой, душистой тишине и слушать мягкий, густой голос красивой женщины. Она была бы еще красивей, если б лицо ее обладало большей подвижностью, если б темные глаза ее были мягче. Руки у нее тоже красивые и очень ловкие пальцы.
Пушки стреляли не часто, не торопясь и, должно быть,
в разных
концах города. Паузы между выстрелами были тягостнее самих выстрелов, и хотелось, чтоб стреляли чаще, непрерывней, не мучили бы людей, которые ждут
конца. Самгин, уставая, садился к
столу, пил чай, неприятно теплый, ходил по комнате, потом снова вставал на дежурство у окна. Как-то вдруг
в комнату точно с потолка упала Любаша Сомова, и тревожно, возмущенно зазвучал ее голос, посыпались путаные слова...
Пошли
в соседнюю комнату, там, на большом, красиво убранном
столе, кипел серебряный самовар, у рояля,
в углу, стояла Дуняша, перелистывая ноты, на спине ее висели
концы мехового боа, и Самгин снова подумал о ее сходстве с лисой.
Айно, облокотясь на
стол, слушала приоткрыв рот, с явным недоумением на лице. Она была
в черном платье, с большими, точно луковки, пуговицами на груди, подпоясана светло-зеленым кушаком,
концы его лежали на полу.
Он послушно положил руки на
стол, как на клавиатуру, а
конец галстука погрузил
в стакан чая. Это его сконфузило, и, вытирая галстук платком, он сказал...
Постепенно сквозь шум пробивался и преодолевал его плачущий, визгливый голос, он притекал с
конца стола, от человека, который, накачиваясь, стоял рядом с хозяйкой, — тощий человек во фраке, с лысой головой
в форме яйца, носатый, с острой серой бородкой, — и, потрясая рукой над ее крашеными волосами, размахивая салфеткой
в другой руке, он кричал...
— Вы все изволите шутить, батюшка Кирила Петрович, — пробормотал с улыбкою Антон Пафнутьич, — а мы, ей-богу, разорились, — и Антон Пафнутьич стал заедать барскую шутку хозяина жирным куском кулебяки. Кирила Петрович оставил его и обратился к новому исправнику,
в первый раз к нему
в гости приехавшему и сидящему на другом
конце стола подле учителя.
Там явились все только наши да еще служащий
в Ост-Индии английский военный доктор Whetherhead. На
столе стояло более десяти покрытых серебряных блюд, по обычаю англичан, и чего тут не было! Я сел на
конце; передо мной поставили суп, и мне пришлось хозяйничать.
На
конце стола курил люльку один из сельских десятских, составлявших команду головы, сидевший из почтения к хозяину
в свитке.
Оставалось одно последнее действие, состоявшее
в том, что священник взял с большого
стола лежавший на нем золоченый крест с эмалевыми медальончиками на
концах и вышел с ним на середину церкви.
Вчера она досидела до
конца вечера
в кабинете Татьяны Марковны: все были там, и Марфенька, и Тит Никонович. Марфенька работала, разливала чай, потом играла на фортепиано. Вера молчала, и если ее спросят о чем-нибудь, то отвечала, но сама не заговаривала. Она чаю не пила, за ужином раскопала два-три блюда вилкой, взяла что-то
в рот, потом съела ложку варенья и тотчас после
стола ушла спать.
Он проворно раскопал свои папки, бумаги, вынес
в залу, разложил на
столе и с нетерпением ждал, когда Вера отделается от объятий, ласк и расспросов бабушки и Марфеньки и прибежит к нему продолжать начатый разговор, которому он не хотел предвидеть
конца. И сам удивлялся своей прыти, стыдился этой торопливости, как будто
в самом деле «хотел заслужить внимание, доверие и дружбу…».
Он перечитал, потом вздохнул и, положив локти на
стол, подпер руками щеки и смотрел на себя
в зеркало. Он с грустью видел, что сильно похудел, что прежних живых красок, подвижности
в чертах не было. Следы молодости и свежести стерлись до
конца. Не даром ему обошлись эти полгода. Вон и седые волосы сильно серебрятся. Он приподнял рукой густые пряди черных волос и тоже не без грусти видел, что они редеют, что их темный колорит мешается с белым.
В полуразвалившейся беседке ждал Марк. На
столе лежало ружье и фуражка. Сам он ходил взад и вперед по нескольким уцелевшим доскам. Когда он ступал на один
конец доски, другой привскакивал и падал со стуком.
Наконец — всему бывает
конец.
В книге оставалось несколько глав; настал последний вечер. И Райский не ушел к себе, когда убрали чай и уселись около
стола оканчивать чтение.
— Да. Так вот танцевал я больше с нею и не видал, как прошло время. Музыканты уж с каким-то отчаянием усталости, знаете, как бывает
в конце бала, подхватывали всё тот же мотив мазурки, из гостиных поднялись уже от карточных
столов папаши и мамаши, ожидая ужина, лакеи чаще забегали, пронося что-то. Был третий час. Надо было пользоваться последними минутами. Я еще раз выбрал ее, и мы
в сотый раз прошли вдоль залы.
На другом
конце стола прилизанный, с английским пробором на лысеющей голове скаковой «джентльмен», поклонник «карт, женщин и лошадей», весь занят игрой. Он соображает, следит за каждой картой, рассматривает каждую полоску ее крапа, когда она еще лежит
в ящике под рукой банкомета, и ставит то мелко, то вдруг большой куш и почти всегда выигрывает.
У одного окна, с одного
конца стола, сидела Верочка и вязала шерстяной нагрудник отцу, свято исполняя заказ Марьи Алексевны; у другого окна, с другого
конца стола, сидел Лопухов; локтем одной руки оперся на
стол, и
в этой руке была сигара, а другая рука у него была засунута
в карман; расстояние между ним и Верочкою было аршина два, если не больше.
Вошли вдруг Ганя и Птицын; Нина Александровна тотчас замолчала. Князь остался на стуле подле нее, а Варя отошла
в сторону; портрет Настасьи Филипповны лежал на самом видном месте, на рабочем столике Нины Александровны, прямо перед нею. Ганя, увидев его, нахмурился, с досадой взял со
стола и отбросил на свой письменный
стол, стоявший
в другом
конце комнаты.
Галактиона удивило, что вся компания, пившая чай
в думе, была уже здесь — и двое Ивановых, и трое Поповых, и Полуянов, и старичок с утиным носом, и доктор Кочетов. Галактион подумал, что здесь именины, но оказалось, что никаких именин нет. Просто так, приехали — и делу
конец.
В большой столовой во всю стену был поставлен громадный
стол, а на нем десятки бутылок и десятки тарелок с закусками, — у хозяина был собственный ренсковый погреб и бакалейная торговля.
Вдруг он вздрогнул — у дальнего
конца письменного
стола, совсем
в тени,
в глубоком кресле сидела неподвижная женская фигура.
А
в дому Луповицких меж тем убирали
столы, украшали их, уставляли ценными напитками и плодами своих теплиц. Входили
в столовую гости веселые, говорливые, садились за
столы по местам. Шуткам и затейным разговорам
конца не было, одни хозяева, кроме Андрея Александрыча, все время оставались сдержанны и холодны. Изронят изредка словечко, а ни за что не улыбнутся.
Четвертый уж день подают его,
в разнообразных видах, за
стол, а все ему
конца не видать.
Когда Фленушка кончила письма, Манефа внимательно их перечитала и
в конце каждого сделала своей рукой приписку. Потом запечатала все, и тогда только, как Фленушка надписала на каждом, к кому и куда письмо посылается, заговорила с ней Манефа, садясь у
стола на скамейку...
— Не приемлем! —
в заднем
конце стола громко заговорили кривая Измарагда, игуменья обители Глафириных, и дородная мать Евтропия из обители Игнатьевых. К ним еще несколько стариц пристало. Иные стали даже отплевываться.
В переднем
конце среднего
стола стояли старинные кресла, обитые побуревшею от времени, бывшею когда-то черной, кожей с медными гвоздиками.
Сидя
в почетном
конце за
столом, видя сонм матерей перед собою, о пролесье на всполье все думал московский посол: «Туда бы на вольный простор, туда бы к красавицам
в круг!..
Дивится пестрой толпе бойких, разбитных половых, что
в белых миткалёвых рубахах кучкой стоят у большого
стола середь комнаты и, зорко оглядывая «гостей», расправляют свои бороды или помахивают
концами перекинутых через плеча полотенец.
Играли и
в большой концертной зале кургауза, и
в боковых залах. Не имея никакой игральной жилки, я не поставил даже гульдена — тогда можно было ставить и эту скромную монету, а только обошел все залы и постоял у
столов. Помню, первый русский, сидевший у первого же от входа рулеточного
стола, был не кто иной, как НиколайРубинштейн. Я его уже видал
в Москве
в конце 1866 года. Он сидел с папиросой
в длиннейшем мундштуке, с сосредоточенным лицом страстного игрока.
В это время старуха разостлала на
столе чистое полотенце с вышитыми
концами и поставила на него дымящийся горшок.
Обстановка первого акта. Но комнаты Пепла — нет, переборки сломаны. И на месте, где сидел Клещ, нет наковальни.
В углу, где была комната Пепла, лежит Татарин, возится и стонет изредка. За
столом сидит Клещ; он чинит гармонию, порою пробуя лады. На другом
конце стола — Сатин, Барон и Настя. Пред ними бутылка водки, три бутылки пива, большой ломоть черного хлеба. На печи возится и кашляет Актер. Ночь. Сцена освещена лам — пой, стоящей посреди
стола. На дворе — ветер.
По мере того как танцевальный вечер приходил к
концу,
в столовой становилось еще шумнее. Воздух так был наполнен табачным дымом, что сидящие на разных
концах стола едва могли разглядеть друг друга.
В одном углу пели, у окна, собравшись кучкой, рассказывали непристойные анекдоты, служившие обычной приправой всех ужинов и обедов.
— Нет; под
конец он что-то по-французски только ввернул. Признаюсь, как я посмотрел на эту выходку, так знаете, что пришло
в голову: вот мы с Осипом Евсеичем будем все еще так же сидеть наперекоски у четвертого
стола, а он переедет вон туда, — он показал на директорскую.
В это же самое время на
конце стола, за которым
в числе других, по преимуществу крупных чиновников Москвы, сидел обер-полицеймейстер, происходил такого рода разговор.
Летом зачастую обеденный
стол накрывался
в саду, у бюста императора Павла Петровича, против которого оставалось незанятое место и во время обеда ставилась на
стол каждая перемена кушанья;
в конце обеда подавался кофе, и граф Аракчеев, взяв первую чашку, выливал ее к подножию императорского бюста, после же этого возлияния он брал уже другую чашку.
Обедали все свои.
В дальнем
конце стола скромно поместилась Таисья, а с ней рядом какой-то таинственный старец Кирилл. Этот последний
в своем темном раскольничьем полукафтанье и с подстриженными по-раскольничьи на лбу волосами невольно бросался
в глаза. Широкое, скуластое лицо, обросшее густою бородой, с плутоватыми темными глазками и приплюснутым татарским носом, было типично само по себе, а пробивавшаяся
в темных волосах седина придавала ему какое-то иконное благообразие.
Он мигом устроился за
столом на другом
конце дивана и с чрезвычайною жадностью накинулся на кушанье; но
в то же время каждый миг наблюдал свою жертву. Кириллов с злобным отвращением глядел на него неподвижно, словно не
в силах оторваться.
— Половина десятого, — возгласил он тихим голосом и, сложив принесенное платье
в углу на стуле, поднес на тарелке записку, маленькую бумажку, незапечатанную, с двумя строчками карандашом. Пробежав эти строки, Николай Всеволодович тоже взял со
стола карандаш, черкнул
в конце записки два слова и положил обратно на тарелку.
Огромный поднос с двадцатью пятью стаканами и корзина с обыкновенным французским белым хлебом, изрезанным на множество ломтей, вроде как
в благородных мужских и женских пансионах для воспитанников, занимали
конец стола.