Неточные совпадения
Рыжий жид, с
веснушками по всему лицу, делавшими его похожим на воробьиное яйцо, выглянул из окна, тотчас заговорил с Янкелем на своем тарабарском наречии, и Янкель тотчас въехал
в один двор.
Я его не помню; сказывают, недалекий был человек, с большим носом и
веснушками, рыжий и
в одну ноздрю табак нюхал;
в спальне у матушки висел его портрет,
в красном мундире с черным воротником по уши, чрезвычайно безобразный.
Оратор — небольшого роста, узкогрудый,
в сереньком пиджаке поверх темной косоворотки, подпоясан широким ремнем, растрепанные, вихрастые волосы делают голову его не по росту большой, лицо его густо обрызгано
веснушками.
Сухо рассказывая ей, Самгин видел, что теперь, когда на ней простенькое темное платье, а ее лицо, обрызганное
веснушками, не накрашено и рыжие волосы заплетены
в косу, — она кажется моложе и милее, хотя очень напоминает горничную. Она убежала, не дослушав его, унося с собою чашку чая и бутылку вина. Самгин подошел к окну; еще можно было различить, что
в небе громоздятся синеватые облака, но на улице было уже темно.
Лидия улыбалась,
веснушки на лице Инокова тоже дрожали, губы по-детски расплылись,
в глазах блестел мягкий смех.
Ему иногда казалось, что оригинальность — тоже глупость, только одетая
в слова, расставленные необычно. Но на этот раз он чувствовал себя сбитым с толку: строчки Инокова звучали неглупо, а признать их оригинальными — не хотелось. Вставляя карандашом
в кружки о и а глаза, носы, губы, Клим снабжал уродливые головки ушами, щетиной волос и думал, что хорошо бы высмеять Инокова, написав пародию: «
Веснушки и стихи». Кто это «сударыня»? Неужели Спивак? Наверное. Тогда — понятно, почему он оскорбил регента.
Лицо ее нарумянено, сквозь румяна проступают
веснушки. Овальные, слишком большие глаза — неуловимого цвета и весело искрятся, нос задорно вздернут; она — тоненькая, а бюст — высокий и точно чужой. Одета она скромно,
в гладкое платье голубоватой окраски. Клим нашел
в ней что-то хитрое, лисье. Она тоже говорит о революции.
Иноков постригся, побрил щеки и, заменив разлетайку дешевеньким костюмом мышиного цвета, стал незаметен, как всякий приличный человек. Только
веснушки на лице выступили еще более резко, а
в остальном он почти ничем не отличался от всех других, несколько однообразно приличных людей. Их было не много, на выставке они очень интересовались архитектурой построек, посматривали на крыши, заглядывали
в окна, за углы павильонов и любезно улыбались друг другу.
Самгин ежедневно завтракал с ним
в шведском картонном домике у входа на выставку, Иноков скромно питался куском ветчины, ел много хлеба, выпивал бутылку черного пива и, поглаживая лицо свое ладонью, точно стирая с него
веснушки, рассказывал...
В узеньком тупике между гнилых заборов человек двадцать мальчишек шумно играют
в городки.
В стороне лежит, животом на земле, Иноков, босый, без фуражки; встрепанные волосы его блестят на солнце шелком, пестрое лицо сморщено счастливой улыбкой,
веснушки дрожат. Он кричит умоляющим тоном, возбужденно...
«А этот, с
веснушками,
в синей блузе, это… московский — как его звали? Ученик медника? Да, это — он. Конечно. Неужели я должен снова встретить всех, кого знал когда-то? И — что значат вот эти встречи? Значат ли они, что эти люди так же редки, точно крупные звезды, или — многочисленны, как мелкие?»
— Брови, тетушка, совершенно-с такие, какие, вы рассказывали,
в молодости были у вас. И по всему лицу небольшие
веснушки.
Тут случилась неожиданность: Алеша вдруг чихнул; на скамейке мигом притихли. Алеша встал и пошел
в их сторону. Это был действительно Смердяков, разодетый, напомаженный и чуть ли не завитой,
в лакированных ботинках. Гитара лежала на скамейке. Дама же была Марья Кондратьевна, хозяйкина дочка; платье на ней было светло-голубое, с двухаршинным хвостом; девушка была еще молоденькая и недурная бы собой, но с очень уж круглым лицом и со страшными
веснушками.
В это время рыжая женщина, запустив обе покрытые
веснушками руки
в свои спутанные густые рыжие волосы и скребя ногтями голову, подошла к пившим вино аристократкам.
Тотчас же дверь за решеткой отворилась, и вошли
в шапках два жандарма с оголенными саблями, а за ними сначала один подсудимый, рыжий мужчина с
веснушками, и две женщины.
А она, с блеском на рыжеватой маковке и бровях, с огнистым румянцем, ярко проступавшим сквозь
веснушки, смотрела ему прямо
в лицо лучистыми, горячими глазами, с беспечной радостью, отважной решимостью и затаенным смехом.
Одним утром является ко мне дьячок, молодой долговязый малый, по-женски зачесанный, с своей молодой женой, покрытой
веснушками; оба они были
в сильном волнении, оба говорили вместе, оба прослезились и отерли слезы
в одно время. Дьячок каким-то сплюснутым дискантом, супруга его, страшно картавя, рассказывали
в обгонки, что на днях у них украли часы и шкатулку,
в которой было рублей пятьдесят денег, что жена дьячка нашла «воя» и что этот «вой» не кто иной, как честнейший богомолец наш и во Христе отец Иоанн.
И этот худенький смуглый мальчик со щетинистыми волосами и
веснушками казался девочкам необыкновенным, замечательным. Это был герой, решительный, неустрашимый человек, и рычал он так, что, стоя за дверями,
в самом деле можно было подумать, что это тигр или лев.
И вот, по праздникам, стали являться гости: приходила сестра бабушки Матрена Ивановна, большеносая крикливая прачка,
в шелковом полосатом платье и золотистой головке, с нею — сыновья: Василий — чертежник, длинноволосый, добрый и веселый, весь одетый
в серое; пестрый Виктор, с лошадиной головою, узким лицом, обрызганный
веснушками, — еще
в сенях, снимая галоши, он напевал пискляво, точно Петрушка...
Обходя избы
в Верхнем Армудане, я
в одной не застал старших; дома был только мальчик лет 10, беловолосый, сутулый, босой; бледное лицо покрыто крупными
веснушками и кажется мраморным.
Всех красивее и бойчее была Харитина, любимица отца; средняя, Агния, была толстая и белая, вся
в мать, а старшая, Серафима, вступила уже
в годы, да и лицо у нее было попорчено
веснушками.
Веснушки сбежали с ее нежного лица, и
в темных глазах исчезло недоумевающее, растерянное, точно у молодого галчонка, выражение, и они посвежели и заблестели.
Нос очень прямой, небольшой и правильный; впрочем, и еще особенность — мелкие
веснушки в лице, чего совсем у матери не было.
Он был длинен, худ и с таким несчетным количеством
веснушек на лице, что издали гость казался крашенным
в темно-желтую краску или страдающим желтухою.
— Слышишь? — толкнув
в бок голубоглазого мужика, тихонько спросил другой. Тот, не отвечая, поднял голову и снова взглянул
в лицо матери. И другой мужик тоже посмотрел на нее — он был моложе первого, с темной редкой бородкой и пестрым от
веснушек, худым лицом. Потом оба они отодвинулись от крыльца
в сторону.
От этой злой угрозы на нее повеяло мертвым холодом. Она ничего не сказала
в ответ Исаю, только взглянула
в его маленькое, усеянное
веснушками лицо и, вздохнув, опустила глаза
в землю.
И я вхожу к нему, целую его милые старческие руки
в крупных
веснушках, и горько плачу, и убеждаю его, что он много и хорошо поработал
в своей жизни, что ему нечего стыдиться и что теперь работаем мы.
Вот высунулась из окна волосатая башка лодочника Ферманова, угрюмого пьяницы; он смотрит на солнце крошечными щелками заплывших глаз и хрюкает, точно кабан. Выбежал на двор дед, обеими руками приглаживая рыженькие волосенки, — спешит
в баню обливаться холодной водой. Болтливая кухарка домохозяина, остроносая, густо обрызганная
веснушками, похожа на кукушку, сам хозяин — на старого, ожиревшего голубя, и все люди напоминают птиц, животных, зверей.
В общем,
в городе жилось не очень интересно; старая хозяйка относилась ко мне неприязненно, как раньше; молодая смотрела на меня подозрительно; Викторушка, еще более порыжевший от
веснушек, фыркал на всех, чем-то неизлечимо обиженный.
Они оба такие же, как были: старший, горбоносый, с длинными волосами, приятен и, кажется, добрый; младший, Виктор, остался с тем же лошадиным лицом и
в таких же
веснушках. Их мать — сестра моей бабушки — очень сердита и криклива. Старший — женат, жена у него пышная, белая, как пшеничный хлеб, у нее большие глаза, очень темные.
И он совсем повернулся к выходу, но
в это самое мгновение драпировка, за которою предполагалась кровать, заколыхалась и из-за опущенной портьеры вышла высокая, полная, замечательно хорошо сложенная женщина,
в длинной и пышной ситцевой блузе, с густыми огненными рыжими волосами на голове и с некрасивым бурым лицом, усеянным сплошными
веснушками.
— Они по-нашему, братцы, не привычны, — авторитетно говорит фор-марсовый Ковшиков, рыжий, с
веснушками, молодой парень, с добродушно-плутоватыми смеющимися глазами и забубенным видом лихача и забулдыги-матроса. — Я пил с ими, когда ходил на «Ласточке»
в заграницу… Нальет это он
в рюмочку рому или там абсини [Абсент.] — такая у них есть водка — и отцеживает вроде быдто курица, а чтобы сразу — не согласны! Да и больше все виноградное вино пьют.
В вагон вошли только Шелковников, Андреа и двое влиятельных инженеров-бельгийцев. Квашнин сидел
в кресле, расставив свои колоссальные ноги и выпятив вперед живот. На нем была круглая фетровая шляпа, из-под которой сияли огненные волосы; бритое, как у актера, лицо с обвисшими щеками и тройным подбородком, испещренное крупными
веснушками, казалось заспанным и недовольным; губы складывались
в презрительную, кислую гримасу.
Вскоре к дяде Марку стали ходить гости: эта, обыкновенная, Горюшина, откуда-то выгнанный сын соборного дьякона, горбун Сеня Комаровский, а позднее к ним присоединились угреватый и вихрастый Цветаев, служивший
в земстве, лысый, весь вытертый и большеносый фельдшер Рогачев да племянница второго соборного попа Капитолина Галатская, толстая, с красным,
в малежах [Чаще называют матежами — род крупных, желтоватых
веснушек или пятен, особенно, у беременных женщин — Ред.], лицом, крикливая и бурная.
Когда я пробрался
в шестой этаж и зазвонил
в колокольчик, вышла девчонка, не совсем дурная собою, с маленькими
веснушками.
Он замечал
в Марте только недостатки, — много
веснушек, большие руки и с грубою кожею.
Марта сидела
в беседке, еще принаряженная от обедни. На ней было светлое платье с бантиками, но оно к ней не шло. Короткие рукава обнажали островатые красные локти, сильные и большие руки. Марта была, впрочем, не дурна.
Веснушки не портили ее. Она слыла даже за хорошенькую, особенно среди своих, поляков, — их жило здесь не мало.
— Толкнитесь, — говорит, — к смотрителю уездного училища: он здесь девкам с лица
веснушки сводит и зубы заговаривает, также и от лихорадки какие-то записки дает; и к протопопу можете зайти, он по лечебнику Каменецкого лечит. У него
в самом деле врачебной практики даже больше, чем у меня: я только мертвых режу, да и то не поспеваю; вот и теперь сейчас надо ехать.
Нянька Варвара, огромная, плотная веснушчатая особа с огненно-рыжими волосами и вздернутым носом, с голыми до локтей (по форме) руками, тоже сплошь усеянными темным бисером
веснушек, сидит
в центре спальной, на одной из детских кроваток.
В первый же день школьной жизни Фома, ошеломленный живым и бодрым шумом задорных шалостей и буйных, детских игр, выделил из среды мальчиков двух, которые сразу показались ему интереснее других. Один сидел впереди его. Фома, поглядывая исподлобья, видел широкую спину, полную шею, усеянную
веснушками, большие уши и гладко остриженный затылок, покрытый ярко-рыжими волосами.
А по праздникам, рано, когда солнце едва поднималось из-за гор над Сорренто, а небо было розовое, точно соткано из цветов абрикоса, — Туба, лохматый, как овчарка, катился под гору, с удочками на плече, прыгая с камня на камень, точно ком упругих мускулов совсем без костей, — бежал к морю, улыбаясь ему широким, рыжим от
веснушек лицом, а встречу,
в свежем воздухе утра, заглушая сладкое дыхание проснувшихся цветов, плыл острый аромат, тихий говор волн, — они цеплялись о камни там, внизу, и манили к себе, точно девушки, — волны…
— 12 артиллерийской бригады, — ответил арестованный. На испуганном, побледневшем лице рыжели усики и обильные
веснушки, пола шинели была
в крови. — Ваше высокоблагородие, позвольте вам доложить: это не я, я только мимо шел… Вот, извольте посмотреть! — Он вынул из ножен и показал свою шашку. — Изволите видеть, крови нету.
Ее худощавый стан стройно колыхался
в широкой кофте, с прошивками и дешевыми кружевцами на рукавах и вокруг белой тонкой шеи с синими жилками. Такие же жилки сквозили на бледно-розовых прозрачных щеках без всякого загара. Чуть приметные точки
веснушек залегли около переносицы. Нос немного изгибался к кончику, отнимая у лица строгость. Рот довольно большой, с бледноватыми губами. Зубы мелькали не очень белые, детские. Золотистые волосы заходили на щеки и делали выражение всей головы особенно пленительным.
В это время с другой половины кресел стремился к статскому другой военный, уж какой-то длинновязый, с жиденькими усами и бакенбардами, с лицом, усыпанным
веснушками, с ученым знаком на груди и
в полковничьих эполетах.
— Что за охота Луизе привязаться к этой кукле? — говорила одна, золотовласая, как Церера [Церера —
в Риме богиня плодородия и земледелия; то же, что Деметра
в Греции (миф.).], и с лицом, испещренным
веснушками, будто обрызганным грязью.
У корня маститого вяза, сбереженного от топора священным уважением всей округи, сидел мальчик, по-видимому, лет четырнадцати,
в одежде из лохмотьев, рыжеволосый, курчавый, с лицом безобразным, испещренным
веснушками, с глазами,
в которых светило коварство.
В канцелярии сидели Пётр, Грохотов, Евсей и ещё двое новых шпионов — один рыжий, горбоносый, с крупными
веснушками на лице и
в золотых очках, другой — бритый, лысый и краснощёкий, с широким носом и багровым пятном на шее около левого уха.
Через полчаса Ипполит и Варя стояли у лодки, около неё возился Григорий — рыжий, голубоглазый парень, с
веснушками на лице и орлиным носом. Маша, укладывая
в лодке самовар и разные узелки, говорила ему...
В ней было маленькое сходство с матерью,
в глазах и усмешке, волосы ее не темнели, а приобретали золотисто-красноватый оттенок;
в тонкой и прозрачной коже, около глаз, приютились чуть заметные
веснушки.
Я его помню
в одной торжественной обстановке среди именитых лиц: рыжий, коренастый, с круглыми бегающими глазами и куцупыми руками, покрытыми
веснушками…