Неточные совпадения
Татьяна в лес; медведь за нею;
Снег рыхлый по колено ей;
То длинный сук ее за шею
Зацепит вдруг, то
из ушей
Златые серьги
вырвет силой;
То в хрупком снеге с ножки милой
Увязнет мокрый башмачок;
То выронит она платок;
Поднять ей некогда; боится,
Медведя слышит за собой,
И даже трепетной
рукойОдежды край поднять стыдится;
Она бежит, он всё вослед,
И сил уже бежать ей нет.
— Оставь их! — сказал он наконец капитану, который хотел
вырвать пистолет мой
из рук доктора… — Ведь ты сам знаешь, что они правы.
От боли они иногда
вырывали свои
руки из его огромной и костлявой ручищи, но он не только не замечал, в чем дело, но еще крепче притягивал их к себе.
— Дьявол! — грянул Илья Ильич,
вырывая у него перчатку
из рук. — Врешь! Какая Ильинская барышня! Это портниха приезжала
из магазина рубашки примерять. Как ты смеешь выдумывать!
И она хотела что-то сказать, но ничего не сказала, протянула ему
руку, но
рука, не коснувшись его
руки, упала; хотела было также сказать: «прощай», но голос у ней на половине слова сорвался и взял фальшивую ноту; лицо исказилось судорогой; она положила
руку и голову ему на плечо и зарыдала. У ней как будто
вырвали оружие
из рук. Умница пропала — явилась просто женщина, беззащитная против горя.
Она
вырвала свою
руку и, едва удерживаясь от слез, хотела уйти
из комнаты. Maman удержала ее, обняла, и они обе расплакались.
То, что она уехала, не сказав куда, то, что ее до сих пор не было, то, что она утром еще ездила куда-то, ничего не сказав ему, — всё это, вместе со странно возбужденным выражением ее лица нынче утром и с воспоминанием того враждебного тона, с которым она при Яшвине почти
вырвала из его
рук карточки сына, заставило его задуматься.
Алексей Александрович вспыхнул и,
вырвав у нее
руку, вышел молча
из комнаты.
Этого Левин уже не мог выдержать; он решительно
вырвал у него
из рук пузырек и побежал в большие стеклянные двери.
С зубовным скрежетом
вырвал их Чертопханов
из рук оторопелого Перфишки, стал высекать огонь сам: искры сыпались обильно, еще обильнее сыпались проклятия и даже стоны, — но трут либо не загорался, либо погасал, несмотря на дружные усилия четырех напряженных щек и губ!
— Ба, Иноков, когда вы… — радостно вскричал фельетонист, вскочив со стула, и тотчас же снова сел, а Иноков, молча шлепнув регента шляпой по лицу,
вырвал палку
из руки его, швырнул ее за перила террасы и, схватив регента за ворот, встряхивая его, зашептал что-то, захрипел в круглое, густо покрасневшее лицо с выкатившимися глазами.
Он играл ножом для разрезывания книг, капризно изогнутой пластинкой бронзы с позолоченной головою бородатого сатира на месте ручки. Нож выскользнул
из рук его и упал к ногам девушки; наклонясь, чтоб поднять его, Клим неловко покачнулся вместе со стулом и, пытаясь удержаться, схватил
руку Нехаевой, девушка
вырвала руку, лишенный опоры Клим припал на колено. Он плохо помнил, как разыгралось все дальнейшее, помнил только горячие ладони на своих щеках, сухой и быстрый поцелуй в губы и торопливый шепот...
Лютов был явно настроен на скандал, это очень встревожило Клима, он попробовал
вырвать руку, но безуспешно. Тогда он увлек Лютова в один
из переулков Тверской, там встретили извозчика-лихача. Но, усевшись в экипаж, Лютов, глядя на густые толпы оживленного, празднично одетого народа, заговорил еще громче в синюю спину возницы...
— Рабочий класс хочет быть сытым и хочет иметь право на квалификацию, а для этого, извините, он должен
вырвать власть
из рук сытых людей.
Она, тихонько посмеиваясь,
вырывала горячую
руку свою
из его
рук и шла рядом с ним, говоря тоже топотом...
Баба
вырвала платок
из его
рук и, стирая пот со лба его, слезы с глаз, завыла еще громче...
Стародум. Любезная Софья! Я узнал в Москве, что ты живешь здесь против воли. Мне на свете шестьдесят лет. Случалось быть часто раздраженным, ино-гда быть собой довольным. Ничто так не терзало мое сердце, как невинность в сетях коварства. Никогда не бывал я так собой доволен, как если случалось
из рук вырвать добычь от порока.
Князь, не теряя присутствия духа, вынул
из бокового кармана дорожный пистолет и выстрелил в маскированного разбойника. Княгиня вскрикнула и с ужасом закрыла лицо обеими
руками. Дубровский был ранен в плечо, кровь показалась. Князь, не теряя ни минуты, вынул другой пистолет, но ему не дали времени выстрелить, дверцы растворились, и несколько сильных
рук вытащили его
из кареты и
вырвали у него пистолет. Над ним засверкали ножи.
Здесь мы, по тенистой и сырой тропинке, дошли до пустого шалаша, отдохнули, переправились по доске через речку, то того быструю, что, когда я, переходя по зыбкому мостику, уперся в дно ручья длинной палкой, у меня мгновенно
вырвало ее течением
из рук и вынесло в море.
Ведьма
вырвала у него цветок
из рук, наклонилась и что-то долго шептала над ним, вспрыскивая какою-то водою.
Так точно было и с ним: он запомнил один вечер, летний, тихий, отворенное окно, косые лучи заходящего солнца (косые-то лучи и запомнились всего более), в комнате в углу образ, пред ним зажженную лампадку, а пред образом на коленях рыдающую как в истерике, со взвизгиваниями и вскрикиваниями, мать свою, схватившую его в обе
руки, обнявшую его крепко до боли и молящую за него Богородицу, протягивающую его
из объятий своих обеими
руками к образу как бы под покров Богородице… и вдруг вбегает нянька и
вырывает его у нее в испуге.
Нехлюдов
вырвал свою
руку из его и, никому не кланяясь и ничего не говоря, с мрачным видом прошел через гостиную, залу и мимо выскочивших лакеев в переднюю и на улицу.
Здесь справлялись и балы, игрались «простонародные» свадьбы, и здесь собиралась «вязка», где шайка аукционных скупщиков производила расчеты со своими подручными, сводившими аукционы на нет и отбивавшими охоту постороннему покупателю пробовать купить что-нибудь на аукционе: или из-под
рук вырвут хорошую вещь, или дрянь в такую цену вгонят, что навсегда у всякого отобьют охоту торговаться.
При ее положении в обществе, при довольно важных должностных связях ее мужа, очень вероятно, даже несомненно, что если бы она уж непременно захотела, чтобы Верочка жила у нее, то Марья Алексевна не могла бы ни
вырвать Верочку
из ее
рук, ни сделать серьезных неприятностей ни ей, ни ее мужу, который был бы официальным ответчиком по процессу и за которого она боялась.
Все партии и оттенки мало-помалу разделились в мире мещанском на два главные стана: с одной стороны, мещане-собственники, упорно отказывающиеся поступиться своими монополиями, с другой — неимущие мещане, которые хотят
вырвать из их
рук их достояние, но не имеют силы, то есть, с одной стороны, скупость, с другой — зависть.
Он сказал это так громко, что все слышали его слова. Кровь с необыкновенной силой прилила к моему сердцу; я почувствовал, как крепко оно билось, как краска сходила с моего лица и как совершенно невольно затряслись мои губы. Я должен был быть страшен в эту минуту, потому что St.-Jérôme, избегая моего взгляда, быстро подошел ко мне и схватил за
руку; но только что я почувствовал прикосновение его
руки, мне сделалось так дурно, что я, не помня себя от злобы,
вырвал руку и
из всех моих детских сил ударил его.
В европейском мещанском мире он видит два стана: «С одной стороны, мещане-собственники, упорно отказывающиеся поступиться своими монополиями, с другой — неимущие мещане, которые хотят
вырвать из их
рук их достояние, но не имеют силы, т. е., с одной стороны, скупость, с другой — зависть.
Глаза ее сверкнули; она бросилась к стоявшему в двух шагах от нее и совсем незнакомому ей молодому человеку, державшему в
руке тоненькую, плетеную тросточку,
вырвала ее у него
из рук и изо всей силы хлестнула своего обидчика наискось по лицу.
«И вдруг он разорвал
руками себе грудь и
вырвал из нее свое сердце и высоко поднял его над головой.
Любка упрямо
вырывала его
руку из своей. Губы ее немного отторбучились, и опущенные веки часто заморгали.
Сняла золотой перстень с
руки,
вырвала из косы ленту и отдала Алексею. Таков обычай перед свадьбами-самокрутками. Это нечто вроде обрученья.
Все отказались; тогда Емельян запел сам. Он замахал обеими
руками, закивал головой, открыл рот, но
из горла его вырвалось одно только сиплое, беззвучное дыхание. Он пел
руками, головой, глазами и даже шишкой, пел страстно и с болью, и чем сильнее напрягал грудь, чтобы
вырвать у нее хоть одну ноту, тем беззвучнее становилось его дыхание…
Мне становилось все противнее смотреть на это веселое, равнодушное лицо, слушать этот тон, каким говорят только с маленькими детьми. Ведь тут целая трагедия: полгода назад мать, случайно вошедши к сестре,
вырвала из ее
рук морфий, которым она хотела отравиться, чтоб не жить недужным паразитом… И вот этот противный тон, эта развязность, показывающая, как мало дела всем посторонним до этой трагедии.
Брат и этому своему новому праву придал характер привилегии. Когда я однажды попытался заглянуть в книгу, оставленную им на столе, он
вырвал ее у меня
из рук и сказал...
Она быстро
вырвала из кармана несколько кредиток, но пожилая (то есть ее мать, как оказалось после) схватила ее за
руку...
— Андрей Петрович, — схватил я его за
руку, не подумав и почти в вдохновении, как часто со мною случается (дело было почти в темноте), — Андрей Петрович, я молчал, — ведь вы видели это, — я все молчал до сих пор, знаете для чего? Для того, чтоб избегнуть ваших тайн. Я прямо положил их не знать никогда. Я — трус, я боюсь, что ваши тайны
вырвут вас
из моего сердца уже совсем, а я не хочу этого. А коли так, то зачем бы и вам знать мои секреты? Пусть бы и вам все равно, куда бы я ни пошел! Не так ли?
Он быстро
вырвал из моей
руки свою
руку, надел шляпу и, смеясь, смеясь уже настоящим смехом, вышел
из квартиры. Что мне было догонять его, зачем? Я все понял и — все потерял в одну минуту! Вдруг я увидел маму; она сошла сверху и робко оглядывалась.
Княжна Маргарита быстро
вырвала свою
руку из руки Шатова и отодвинулась от него на другой конец дивана.
— Щекотно! — вдруг игриво
вырвала из его
рук Настасья Федоровна.
Мы вошли в малую операционную, и я, как сквозь завесу, увидал блестящие инструменты, ослепительную лампу, клеенку… В последний раз я вышел к матери,
из рук которой девочку еле
вырвали. Я услыхал лишь хриплый голос, который говорил: «Мужа нет. Он в городу. Придет, узнает, что я наделала, — убьет меня!»
Старуха была ни жива ни мертва; она и тряслась, и охала, и кланялась ему почти в ноги и в то же время охотно
вырвала бы ему поганый его язык, который готов был, того и гляди, выдать какую-то важную тайну. Мое положение также делалось
из рук вот неловким; я не мог не предъявить своего посредничества уже по тому одному, что присутствие Михеича решительно мешало мне приступить к делу.
Она взглянула на него сверху вниз, увидала у ног его древко знамени, разломанное на две части, — на одной
из них уцелел кусок красной материи. Наклонясь, она подняла его. Офицер
вырвал палку
из ее
рук, бросил ее в сторону и, топая ногами, кричал...
Когда им жилось трудно под властью царей, они науськивали черный народ на царскую власть, а когда народ поднимался и
вырывал эту власть
из рук короля, человечки обманом забирали ее в свои
руки и разгоняли народ по конурам, если же он спорил с ними — избивали его сотнями и тысячами.
— Давай коня! — крикнул он,
вырывая узду
из рук Михеича.
«Ну, все пропало! — подумал я. — Вместо блестящего экзамена, который я думал сделать, я навеки покроюсь срамом, хуже Иконина». Но вдруг Иконин, в глазах профессора, поворотился ко мне,
вырвал у меня
из рук мой билет и отдал мне свой. Я взглянул на билет. Это был бином Ньютона.
— Нет, — говорю — это твое средство, ваше благородие, не подействует, — а сам взял,
вырвал у него
из рук бумажки, поплевал на них да и бросил, говорю...
Ночь покрывает и этого магната-заводчика, для которого существует пятьдесят тысяч населения, полмиллиона десятин богатейшей в свете земли, целый заводский округ, покровительственная система, генерал Блинов, во сне грезящий политико-экономическими теориями, корреспондент Перекрестов, имеющий изучить в две недели русское горное дело, и десяток тех цепких
рук, которые готовы
вырвать живым мясом
из магната Лаптева свою долю.
С мужчин срывали часы, нагло, лицом к лицу, запускали
руку в карманы и вытаскивали бумажники, с женщин рвали цепочки, браслеты, фермуары, даже
вырывали серьги
из ушей, не говоря уже о шалях и бурнусах, которые просто стягивались с плеч, причем многие даже сами спешили освободиться от них,
из боязни задушиться, так как застегнутый ворот давил собою горло.
вызвали отвратительную беседу о девушках, — это оскорбило меня до бешенства, и я ударил солдата Ермохина кастрюлей по голове. Сидоров и другие денщики
вырвали меня
из неловких
рук его, но с той поры я не решался бегать по офицерским кухням.