Неточные совпадения
Он постарался сбыть поскорее Ноздрева, призвал к себе тот же час Селифана и велел ему быть готовым на заре, с тем чтобы завтра же в шесть часов
утра выехать из города непременно, чтобы все было пересмотрено, бричка подмазана и прочее, и прочее.
Переговоры наши продолжались довольно долго; наконец мы решили дело вот как: верстах в пяти отсюда есть глухое ущелье; они туда поедут завтра в четыре часа
утра, а мы
выедем полчаса после их; стреляться будете на шести шагах — этого требовал сам Грушницкий.
Утром Константин Левин
выехал из Москвы и к вечеру приехал домой.
На другой день, в 11 часов
утра, Вронский
выехал на станцию Петербургской железной дороги встречать мать, и первое лицо, попавшееся ему на ступеньках большой лестницы, был Облонский, ожидавший с этим же поездом сестру.
Наш брат охотник может в одно прекрасное
утро выехать из своего более или менее родового поместья с намереньем вернуться на другой же день вечером и понемногу, понемногу, не переставая стрелять по бекасам, достигнуть наконец благословенных берегов Печоры; притом всякий охотник до ружья и до собаки — страстный почитатель благороднейшего животного в мире: лошади.
Вместо девяти часов
утра мы
выехали в два.
«Никак нет, — отвечал слуга; — Григорий Иванович с
утра изволил
выехать».
В одно ясное, холодное
утро (из тех, какими богата наша русская осень) Иван Петрович Берестов
выехал прогуляться верхом, на всякий случай взяв с собою пары три борзых, стремянного и нескольких дворовых мальчишек с трещотками.
Один проезжий мне сказывал, что,
выехав рано
утром, после проведенной здесь ночи, и вглядываясь в лицо своего ямщика, он увидел знакомое лицо, но не мог вспомнить, где он его видел.
Однажды он отправился в горы по своим делам и пригласил меня с собою. 24 июня рано
утром мы
выехали с ним на лодке, миновав Мраморный мыс, высадились на берегу против острова Чихачева. Эта экскурсия дала мне возможность хорошо ознакомиться с заливом Ольги и устьем Вай-Фудзина.
Я хотел
выехать как можно раньше
утром и для этого не ложился спать.
В первый раз я
выехал к Аркаю 31 июля в 8 часов
утра.
Быстрою сибирскою ездой шестьдесят верст сделали в пять часов:
выехали пораньше
утром, а к десяти часам были уже на месте.
— Гостить долго мне не приходится, — ответил Семен Петрович. — В Москву спешу по хозяйским делам. Завтра бы
утром, пожалуй, и
выехал.
— Отдохните немножко,
выедете под
утро, — молвил на то отец Прохор. — Дня три либо четыре Авдотье Марковне надо будет с делами управиться. Ведь она в одном платьице из барского дома ушла. Хорошо еще, что деньги-то были при ней.
— Раньше трех часов
утра и думать
выезжать нельзя, — сказал он, — и лошади порядком не отдохнули, да и по дороге пошаливают. Под Троицей, того гляди, чемоданы отрежут, а под Рахмановым и вовсе, пожалуй, ограбят. Там, сказывают, под мостом целая шайка поджидает проезжих. Долго ли до греха!
Наконец все прибрано и уложено. В среду
утром служат напутственный молебен. В передней спозаранку толчется Стрелков, которому матушка отдает последние приказания. Наскоро обедают и спешат
выехать, оставив часть дворни и подвод для очистки квартиры и отправки остальных вещей.
Вечером танцы хотя возобновлялись, но ненадолго, и к десяти часам гости уже расходились на ночлег, предварительно попрощавшись с гостеприимными хозяевами, так как завтра
утром часам к девяти предполагалось
выехать из Лыкова, а старики в это время очень часто еще нежились в постели.
Из N., уездного города Z-ой губернии, ранним июльским
утром выехала и с громом покатила по почтовому тракту безрессорная, ошарпанная бричка, одна из тех допотопных бричек, на которых ездят теперь на Руси только купеческие приказчики, гуртовщики и небогатые священники.
Ночью дождь прошел; хотя
утро было прекрасное, но мы
выехали не так рано, потому что нам надобно было переехать всего пятнадцать верст до Парашина, где отец хотел пробыть целый день.
Такая чудотворящая ночь предшествовала тому покойному
утру, в которое Петр Лукич Гловацкий
выехал с дочерью из Мерева в свой уездный город.
— Я
выеду вслед за княгиней с тем поездом, который приходит в Т.
утром, сойду на предпоследней станции и проеду на лошадях в пригородный монастырь. Ты велишь разбудить себя у Фальк пораньше и поедешь туда к обедне. Я буду тебя ждать в маленькой рощице на берегу озера. Там ты отдашь мне бумагу и ключ. Пузырек же оставишь на столе у постели княгини. Поняла?
Клавская действительно прежде ужасно кокетничала с молодыми людьми, но последнее время вдруг перестала совершенно обращать на них внимание; кроме того, и во внешней ее обстановке произошла большая перемена: прежде она обыкновенно
выезжала в общество с кем-нибудь из своих родных или знакомых, в туалете, хоть и кокетливом, но очень небогатом, а теперь, напротив, что ни бал, то на ней было новое и дорогое платье; каждое
утро она каталась в своем собственном экипаже на паре серых с яблоками жеребцов, с кучером, кафтан которого кругом был опушен котиком.
Удар для самолюбия Крапчика был страшный, так что он перестал даже
выезжать в общество: ему стыдно было показаться кому бы то ни было из посторонних на глаза; но гнев божий за все темные деяния Петра Григорьича этим еще не иссяк, и в одно
утро он получил письмо от Катрин, надписанное ее рукою и запечатанное.
Протестовать бесполезно; остается только раз навсегда изъявить согласие на всякие случайности и замереть. И вот, если вы
выехали в восемь часов
утра и рассчитывали попасть в"свое место"часов в десять вечера, то уже с первого шага начинаете убеждаться, что все ваши расчеты писаны на воде и что в десять-то часов вряд вам попасть и на вторую станцию.
Наконец, в одно прекрасное раннее
утро они
выехали. Путь им лежал на Вильну.
Было раннее
утро, когда она с Семидаловым снова села в повозку и
выехала из Рыбацкого.
Вихров вскоре распрощался с ними, чтобы завтра рано
утром выехать.
Несколько раз с вечера он заказывал, что
выедет завтра поутру, наступало
утро — и поездка откладывалась.
А сегодня
утром выехали в семь
утра… и вот едешь… батюшки-светы… медленнее пешехода.
Поэзия первого зимнего дня была по-своему доступна слепому. Просыпаясь
утром, он ощущал всегда особенную бодрость и узнавал приход зимы по топанью людей, входящих в кухню, по скрипу дверей, по острым, едва уловимым струйкам, разбегавшимся по всему дому, по скрипу шагов на дворе, по особенной «холодности» всех наружных звуков. И когда он
выезжал с Иохимом по первопутку в поле, то слушал с наслаждением звонкий скрип саней и какие-то гулкие щелканья, которыми лес из-за речки обменивался с дорогой и полем.
(Замечу, что Варвара Петровна, рано
утром и не зная ни о чем,
выехала для поимки Степана Трофимовича.)
Отправились мы втроем: тульский либеральный земец Г., один знакомый земский врач и я.
Выехали мы из Тулы на ямской тройке, часов в 11
утра. На лицах моих спутников я читал то же чувство, какое было у меня в душе, — какое-то почти религиозное смятение, ужас и радость. Чем ближе к Ясной Поляне, тем бледнее и взволнованнее становились наши лица, тем оживленнее мы сами.
Постом пошли рауты; но Братцевы
выезжали не часто, потому что к ним начал ездить князь Сампантрё. Наконец, на святой, он приехал
утром, спросил Софью Михайловну и открылся ей. Верочка в это время сидела в своем гнездышке (un vrai nid de colibri [настоящее гнездышко колибри (франц.)]), как вдруг maman, вся взволнованная, вбежала к ней.
Бросил молиться, стал скакать и рыскать по полям с
утра до ночи, не одного доброго коня заморил, а покоя не
выездил!
Утро было прекрасное. Сокольничий, подсокольничий, начальные люди и все чины сокольничья пути
выехали верхами, в блестящем убранстве, с соколами, кречетами и челигами на рукавицах и ожидали государя в поле.
Это уж слишком, кажется; но я уверяю, что много раз,
выезжая или выходя рано
утром на охоту, находил я диких уток и голубей, сидевших на грязи и лужах среди улицы.
Выезжала она обыкновенно в 9 часов
утра, в полдень была остановка для обеда до трех часов, а в семь часов вечера приезжала на ночлег, в заранее определенное место.
Из Тулы они
выехали поездом, отходившим в час ночи и прибывавшим в Москву в восемь
утра.
Рано
утром 4 июля пехота стала подвигаться и строиться в боевой порядок, артиллерия
выехала на позицию; с румынского берега началась бомбардировка из девятифунтовых орудий.
На другой день рано
утром, с первым отходящим поездом, Савин со своими секундантами и доктором Гуараном
выехали в Ментон. Приехав туда, они взяли экипаж и поехали к назначенному месту.
Я засел дома, позволяя себе выходить и
выезжать только по делам службы. Дел у меня накопилось пропасть, а потому скучать было невозможно. От
утра до вечера я сидел за столом и усердно строчил или же допрашивал попавший в мои следовательские когти люд. В Карнеевку, в графскую усадьбу, меня более уже не тянуло.
Утро было прелестное. Улицы Франкфурта, едва начинавшие оживляться, казались такими чистыми и уютными; окна домов блестели переливчато, как фольга; а лишь только карета
выехала за заставу — сверху, с голубого, еще не яркого неба, так и посыпались голосистые раскаты жаворонков. Вдруг на повороте шоссе из-за высокого тополя показалась знакомая фигура, ступила несколько шагов и остановилась. Санин пригляделся… Боже мой! Эмиль!
Видя, что министр встретил известие спокойно и даже с улыбкой, сообщили и подробности: покушение должно состояться на следующий день,
утром, когда он
выедет с докладом; несколько человек террористов, уже выданных провокатором и теперь находящихся под неусыпным наблюдением сыщиков, должны с бомбами и револьверами собраться в час дня у подъезда и ждать его выхода.
Мы расстались уже на закате солнца. Он пошел в деревню Шипку, чтобы рано
утром выехать в Бургос, а оттуда домой, в Стамбул, — он дал мне свой константинопольский адрес, — где Абадз-бей командует отрядом черкесов, а я отправился на другую сторону Шейновского поля, в свою палатку, в лагерь, разбитый для русских гостей.
Утром мы
выехали чуть свет. Моего кунака уже не было, и на вопрос мой, где он, я получил в ответ одно слово: «Ушля».
Убедившись, что я решил ехать, Вася предложил зайти к нему и в Москву
выехать с шестичасовым поездом. В уютных двух комнатах с книжными шкафами была печечка, из которой Вася вынул горшок щей с мясом, а из шкафа пирог с капустой и холодную телятину и поставил маленький самоварчик, который и вскипел, пока мы ужинали. Решили после ужина уснуть, да проговорили до пяти часов
утра — спать некогда.
В РИКе присутствовали на заседании районного штаба по коллективизации, там получили назначения и директивы. Завтра
утром должны были
выехать на место работы.
На другое
утро после этого разговора, покуда молодая мать металась в жару и бреду, Порфирий Владимирыч стоял перед окном в столовой, шевелил губами и крестил стекло. С красного двора
выезжала рогожная кибитка, увозившая Володьку. Вот она поднялась на горку, поравнялась с церковью, повернула налево и скрылась в деревне. Иудушка сотворил последнее крестное знамение и вздохнул.
Отъезд был назначен также в шесть часов следующего
утра; даже хотели
выехать поранее, чтобы не заставить Степана Михайлыча дожидаться молодых к обеду; хозяйка же с своей сестрицей-генеральшей положили
выехать к вечеру, чтоб ночевать в Бугуруслане, выкормить хорошенько лошадей и на другой уже день приехать в Багрово.