Неточные совпадения
Встает заря во мгле холодной;
На нивах шум
работ умолк;
С своей волчихою голодной
Выходит
на дорогу волк;
Его почуя, конь дорожный
Храпит — и путник осторожный
Несется в гору во весь дух;
На утренней заре пастух
Не гонит уж коров из хлева,
И в час полуденный в кружок
Их не зовет его рожок;
В избушке распевая, дева
Прядет, и, зимних друг ночей,
Трещит лучинка перед ней.
Он, как
встанет утром с постели, после чая ляжет тотчас
на диван, подопрет голову рукой и обдумывает, не щадя сил, до тех пор, пока, наконец, голова утомится от тяжелой
работы и когда совесть скажет: довольно сделано сегодня для общего блага.
Утешься, добрая мать: твой сын вырос
на русской почве — не в будничной толпе, с бюргерскими коровьими рогами, с руками, ворочающими жернова. Вблизи была Обломовка: там вечный праздник! Там сбывают с плеч
работу, как иго; там барин не
встает с зарей и не ходит по фабрикам около намазанных салом и маслом колес и пружин.
После обеда однако Кити
встала и пошла, как всегда, с
работой к больному. Он строго посмотрел
на нее, когда она вошла, и презрительно улыбнулся, когда она сказала, что была больна. В этот день он беспрестанно сморкался и жалобно стонал.
Она
встала ему навстречу, не скрывая своей радости увидать его. И в том спокойствии, с которым она протянула ему маленькую и энергическую руку и познакомила его с Воркуевым и указала
на рыжеватую хорошенькую девочку, которая тут же сидела за
работой, назвав ее своею воспитанницей, были знакомые и приятные Левину приемы женщины большого света, всегда спокойной и естественной.
Встанешь утром, никуда не спеша, с полным равновесием в силах души, с отличным здоровьем, с свежей головой и аппетитом, выльешь
на себя несколько ведер воды прямо из океана и гуляешь, пьешь чай, потом сядешь за
работу.
— Эй,
вставай, ребята,
на работу! — кричит разбуженный съемщик.
Дойдя до места, старик опустился
на колени, сложил руки ладонями вместе, приложил их ко лбу и дважды сделал земной поклон. Он что-то говорил про себя, вероятно, молился. Затем он
встал, опять приложил руки к голове и после этого принялся за
работу. Молодой китаец в это время развешивал
на дереве красные тряпицы с иероглифическими письменами.
Впереди
вставала бесконечная святая
работа, которую должна сделать интеллигентная русская женщина, — именно, прийти
на помощь к своей родной сестре, позабытой богом, историей и людьми.
— За пароходом дело не
встанет… По другим-то местам везде пароходы, а мы все гужом волокем. Отсюда во все стороны дорога: под Семипалатинск, в степь,
на Обь к рыбным промыслам…
Работы хватит.
Утром Галактион
вставал в четыре часа, уезжал
на работу и возвращался домой только вечером, когда стемнеет. Эта энергия приводила всех в невольное смущение. В Суслоне не привыкли к такой
работе.
Зато он не имел старосты, сам
вставал до свету, ходил по деревне и выгонял крестьян
на работу.
— А вы
на то не надейтесь, работайте без лени да без волокиты, — молвила Манефа. — Не долго спите, не долго лежите,
вставайте поране, ложитесь попозже, дело и станет спориться…
На ваши
работы долгого времени не требуется, недели в полторы можете все исправить, коли лениться не станете… Переходи ты, Устинья, в келью ко мне, у Фленушки в горницах будете вместе работать, а спать тебе в светелке над стряпущей… Чать, не забоишься одна?.. Не то Минодоре велю ложиться с тобой.
Его дело рано
встать, артель
на ноги поднять,
на работу ее урядить, пока утро еще не настало…
Когда они кончили и
встали с довольным видом, — я с любопытством посмотрел
на их
работу.
Окончив спешно эту
работу, Райнер
встал и, подойдя тихонько к Помаде, сел возле него
на маленьком деревянном обрубке.
— Кто ж сказал об этом Юлии Матвеевне? — спросила она, проворно
вставая и оставляя свою постоянную
работу — вязание мужу шерстяных носков, которых он, будучи весь день
на ногах, изнашивал великое множество.
И нынче все
на покосе Тита было по-старому, но
работа как-то не спорилась: и
встают рано и выходят
на работу раньше других, а
работа не та, — опытный стариковский глаз Тита видел это, и душа его болела.
Я
встал и обратился к В.И. Ковалевскому с просьбой не отказать в поездке, рассказав о красоте донских гирл, в которых никогда не бывал, рисуя их по астраханским камышам. В заключение опять попросил В.И. Ковалевского остаться
на сутки в Ростове, чтобы повидать очень важные для развития русской торговли
работы в гирлах.
Затем они подробно изложили мне план
работ. Прежде всего они приступили к исследованию Парижа по сю сторону Сены, разделив ее
на две равные половины.
Вставши рано утром, каждый отправляется в свою сторону и наблюдает, а около двух часов они сходятся в русском ресторане и уже совместно наблюдают за стеною Комической Оперы. Потом опять расходятся и поздно ночью, возвратись домой, проверяют друг друга.
Возвратясь домой, она собрала все книжки и, прижав их к груди, долго ходила по дому, заглядывая в печь, под печку, даже в кадку с водой. Ей казалось, что Павел сейчас же бросит
работу и придет домой, а он не шел. Наконец, усталая, она села в кухне
на лавку, подложив под себя книги, и так, боясь
встать, просидела до поры, пока не пришли с фабрики Павел и хохол.
Провыл гудок, требуя людей
на работу. Сегодня он выл глухо, низко и неуверенно. Отворилась дверь, вошел Рыбин. Он
встал перед нею и, стирая ладонью капли дождя с бороды, спросил...
Вот мы сейчас всю ночь шляемся, лодырничаем, а мужики спят, чтобы завтра
встать с зарею
на тяжелую
работу на жалком клочке своей земли.
Теперь, восстанавливая все в памяти, я думаю, что эта потребность превращать
работу в какое-то радостно-жертвенное мученичество лежала глубоко в маминой натуре, — там же, откуда родилось ее желание поступить в монастырь. Когда кончались трудные периоды ведения детского сада или хозяйничания в имении, перед мамой все-таки постоянно
вставала, —
на вид как будто сама собой, совсем против волн мамы, — какая-нибудь
работа, бравшая все ее силы. Папа как-то сказал...
Он почти не спит; ложится поздно,
встает с зарей (по вечерней и утренней заре косить траву спорее) и спешит
на работу.
Монах пошел к крестьянину и провел с ним день и ночь. Крестьянин
вставал рано утром и только говорил: «Господи», и шел
на работу и пахал целый день. К ночи он возвращался и, когда ложился спать, во второй раз говорил: «Господи».
Евгений Константиныч проснулся довольно поздно, когда
на фабрике отдали свисток к послеобеденным
работам. В приемных комнатах господского дома уже толклись с десяти часов утра все главные действующие лица. Платон Васильич с пяти часов утра не выходил с фабрики, где ждал «великого пришествия языков», как выразился Сарматов. Прейн сидел в спальне Раисы Павловны, которая,
на правах больной, приняла его, не
вставая с постели.
Все эти люди, изо дня в день тянувшие каторжную заводскую
работу, которую бойкий заводский человек недаром окрестил огненной, теперь слились в одно общее желание взглянуть
на барина, для которого они жарились у горнов, ворочали клещами раскаленные двенадцатипудовые крицы, вымогались над такой
работой, от которой пестрядевые рубахи, посла двух смен,
вставали от потовой соли коробом.
Хвалынцева уже давно интересовала эта
работа, но он все как-то не решался спросить, что это и для чего графиня вышивает? Наконец, однажды вечером, сидя подле нее и утомясь несколько чтением, он отбросил в сторону брошюру и стал следить за интересовавшим его рукодельем. Графиня
встала и, подняв белую салфетку, до половины покрывавшую ее
работу, стала любоваться
на свое произведение.
На второй день после своего переселения Инсаров
встал в четыре часа утра, обегал почти все Кунцово, искупался в реке, выпил стакан холодного молока и принялся за
работу; а
работы у него было немало: он учился и русской истории, и праву, и политической экономии, переводил болгарские песни и летописи, собирал материалы о восточном вопросе, составлял русскую грамматику для болгар, болгарскую для русских.
На другой день, как мы условились раньше, я привел актеров Художественного театра к переписчикам. Они, раздетые и разутые, сидели в ожидании
работы, которую Рассохин обещал прислать вечером. Лампа горела только в их «хазе», а в соседней было темно: нищие с восьми часов улеглись, чтобы завтра рано
встать и идти к ранней службе
на церковную паперть.
Они
вставали утром, умывались в ванной комнате, мало разговаривали, пили в соседней комнате кофе, которое подавали им Роза с Анной, и потом уходили
на работу или
на поиски
работы.
И еще
встал вопрос: кого в групповые мастерицы? Важно, чтоб она была подходящая и опытная. Долго не могли наметить. Тогда Лелька предложила Матюхину, — мастерицу, у которой она обучалась
работе при поступлении
на завод. Как?! Старуху? Нужно, чтоб и мастерица была комсомолка! Что же это будет за молодежный конвейер? Но у всех, кто знал Матюхину, лица зацвели улыбками.
Покончив с
работой, я
встал и по тропе взошел
на самый мыс.
Встает заря во мгле холодной,
На нивах шум
работ умолк, С своей волчихою голодной Выходит
на дорогу волк.
Громадные колонны цифр испещряют бумагу; сперва рубли, потом десятки, сотни, тысячи… Иудушка до того устает за
работой и, главное, так волнуется ею, что весь в поту
встает из-за стола и ложится отдохнуть
на диван. Но взбунтовавшееся воображение и тут не укрощает своей деятельности, а только избирает другую, более легкую тему.
Пробил барабан, и все отправились
на работу, а я остался дома. Сушилов в это утро
встал чуть не раньше всех и из всех сил хлопотал, чтоб успеть приготовить мне чай. Бедный Сушилов! он заплакал, когда я подарил ему мои арестантские обноски, рубашки, подкандальники и несколько денег. «Мне не это, не это! — говорил он, через силу сдерживая свои дрожавшие губы, — мне вас-то каково потерять, Александр Петрович?
на кого без вас-то я здесь останусь!» В последний раз простились мы и с Акимом Акимычем.
«Отлежится, мол!» И действительно, наутро он
вставал почти здоровый и молча и угрюмо выходил
на работу.
К ночи только домой воротится, а утром рано
вставай, опять
на работу.
— Нет, теперь недосуг, — отвечал Глеб, с трудом приподнимаясь
на локоть и переваливаясь
на другой бок, — схожу опосля:
работу порешить надо. И не то чтобы уж очень прихватило… авось и так сойдет.
Встану завтра, промнусь, легче будет…
Декорации писал я у Ажогиных в сарае или
на дворе. Мне помогал маляр, или, как он сам называл себя, подрядчик малярных
работ, Андрей Иванов, человек лет пятидесяти, высокий, очень худой и бледный, с впалою грудью, с впалыми висками и с синевой под глазами, немножко даже страшный
на вид. Он был болен какою-то изнурительною болезнью, и каждую осень и весну говорили про него, что он отходит, но он, полежавши,
вставал и потом говорил с удивлением: «А я опять не помер!»
Нестор Игнатьич очень серьезно встревожился. Он
на четвертый день вскочил с рассветом и сел за
работу. Повесть сначала не вязалась, но он сделал над собой усилие и
работа пошла удачно. Он писал, не
вставая, весь день и далеко за полночь, а перед утром заснул в кресле, и Дора тотчас же выделилась из серого предрассветного полумрака, прошла своей неслышной поступью, и поцеловав Долинского в лоб, сказала: умник, умник—работай.
Свежее утро не произвело
на Долинского хорошего влияния; он
встал сумрачный и расстроенный: долго ходил в большом беспокойстве из угла в угол и, наконец, сел за
работу.
Жили они так: он
вставал, как всегда, рано и шел по хозяйству,
на завод, где производились
работы, иногда в поле.
На другой день она
встала бледнее обыкновенного, в десять часов вышла в гостиную, разливала сама чай по обыкновению. Когда убрали со стола, отец ее уехал к должности, мать села за
работу, она пошла в свою комнату: проходя через залу, ей встретился лакей.
— Спроси, — говорит, — Михайлу, а мне надо
на работу вставать.
— Пора
на работу вставать, эй!
Несмотря
на ранний час, Гарусов уже был в конторе. Он успел осмотреть все ночные
работы, побывал
на фабрике, съездил
на медный рудник. Теперь распределялись дневные рабочие и ставились новые. Гарусов сидел у деревянного стола и что-то писал. Арефа
встал в толпе других рабочих, оглядывавших его, как новичка. Народ заводский был все такой дюжий, точно сшитый из воловьей кожи. Монастырский дьячок походил
на курицу среди этих богатырей.
Просидев часа три в состоянии полусозерцания, в каком-то расслаблении мысли, скользившей по предметам, не обсуждая их, он
встал и медленно пошёл в дом, негодуя
на себя за бесполезно потраченное время и твёрдо решив скорее приняться за
работу.
Он
вставал с постели в течение дня часа
на два или
на три; принимался даже продолжать свой перевод «Певериля» и слабою рукою, в разные приемы, перевел десять страниц, старательно скрывая от нас свою
работу.