Неточные совпадения
Я поставлю полные баллы
во всех науках тому, кто ни аза не знает, да ведет себя похвально; а в ком я вижу дурной
дух да насмешливость, я тому нуль, хотя он Солона заткни за пояс!» Так говорил учитель, не любивший насмерть Крылова за то, что он сказал: «По мне, уж лучше пей, да дело разумей», — и всегда рассказывавший с наслаждением в лице и в глазах, как в том училище, где он преподавал прежде, такая была тишина, что слышно было, как муха летит; что ни один из учеников в течение круглого года не кашлянул и не высморкался в классе и что до самого звонка нельзя было узнать, был ли кто там или нет.
— Бросила! — с удивлением проговорил Свидригайлов и глубоко перевел
дух. Что-то как бы разом отошло у него от сердца, и, может быть, не одна тягость смертного страха; да вряд ли он и ощущал его в эту минуту. Это было избавление от другого, более скорбного и мрачного чувства, которого бы он и сам не мог
во всей силе определить.
Переведя
дух и прижав рукой стукавшее сердце, тут же нащупав и оправив еще раз топор, он стал осторожно и тихо подниматься на лестницу, поминутно прислушиваясь. Но и лестница на ту пору стояла совсем пустая;
все двери были заперты; никого-то не встретилось.
Во втором этаже одна пустая квартира была, правда, растворена настежь, и в ней работали маляры, но те и не поглядели. Он постоял, подумал и пошел дальше. «Конечно, было бы лучше, если б их здесь совсем не было, но… над ними еще два этажа».
Та Бочка для вина брана откупщиком,
И настоялась так в два дни она вином,
Что винный
дух пошёл от ней
во всём:
Квас, пиво ли сварят, ну даже и в съестном.
Странно то, что я как теперь вижу
все лица дворовых и мог бы нарисовать их со
всеми мельчайшими подробностями; но лицо и положение maman решительно ускользают из моего воображения: может быть, оттого, что
во все это время я ни разу не мог собраться с
духом взглянуть на нее. Мне казалось, что, если бы я это сделал, ее и моя горесть должны бы были дойти до невозможных пределов.
— До чего вы, интеллигенты, невежественны и легковерны
во всем, что касается
духа народа! И сколько впитано вами церковного яда… и — ты, Клим Иванович! Сам жаловался, что живешь в чужих мыслях, угнетен ими…
— Мы — бога
во Христе отрицаемся, человека же — признаем! И был он, Христос, духовен человек, однако — соблазнил его Сатана, и нарек он себя сыном бога и царем правды. А для нас — несть бога, кроме
духа! Мы — не мудрые, мы — простые. Мы так думаем, что истинно мудр тот, кого люди безумным признают, кто отметает
все веры, кроме веры в
духа. Только
дух — сам от себя, а
все иные боги — от разума, от ухищрений его, и под именем Христа разум же скрыт, — разум церкви и власти.
— Сестры и братья, — четвертый раз мы собрались порадеть о
духе святе, да снизойдет и воплотится пречистый свет!
Во тьме и мерзости живем и жаждем сошествия силы
всех сил!
—
Все сомлели
во трудах радости о
духе. Радение-то ведь радость…
Ему шел уже двенадцатый год, когда
все намеки его души,
все разрозненные черты
духа и оттенки тайных порывов соединились в одном сильном моменте и, тем получив стройное выражение, стали неукротимым желанием. До этого он как бы находил лишь отдельные части своего сада — просвет, тень, цветок, дремучий и пышный ствол —
во множестве садов иных, и вдруг увидел их ясно,
все — в прекрасном, поражающем соответствии.
Взглянув на такую дорогу, непременно скажешь, что по ней ни пройти, ни проехать нельзя, но проскакать можно; и якут скакал
во всю прыть, так что
дух замирает.
Схватившись под руки, они бродили вереницей по улице и, дабы навсегда изгнать из среды своей
дух робости,
во все горло орали.
Схватил скорее котел и давай бежать, сколько доставало
духу; только слышит, что сзади что-то так и чешет прутьями по ногам… «Ай, ай, ай!» — покрикивал только дед, ударив
во всю мочь; и как добежал до попова огорода, тогда только перевел немного
дух.
Но торжеством его искусства была одна картина, намалеванная на стене церковной в правом притворе, в которой изобразил он святого Петра в день Страшного суда, с ключами в руках, изгонявшего из ада злого
духа; испуганный черт метался
во все стороны, предчувствуя свою погибель, а заключенные прежде грешники били и гоняли его кнутами, поленами и
всем чем ни попало.
Ты возразил, что человек жив не единым хлебом, но знаешь ли, что
во имя этого самого хлеба земного и восстанет на тебя
дух земли, и сразится с тобою, и победит тебя, и
все пойдут за ним, восклицая: «Кто подобен зверю сему, он дал нам огонь с небеси!» Знаешь ли ты, что пройдут века и человечество провозгласит устами своей премудрости и науки, что преступления нет, а стало быть, нет и греха, а есть лишь только голодные.
Я шут коренной, с рождения,
все равно, ваше преподобие, что юродивый; не спорю, что и
дух нечистый, может,
во мне заключается, небольшого, впрочем, калибра, поважнее-то другую бы квартиру выбрал, только не вашу, Петр Александрович, и вы ведь квартира неважная.
» Хотел я и еще продолжать, да не смог,
дух даже у меня захватило, сладостно, юно так, а в сердце такое счастье, какого и не ощущал никогда
во всю жизнь.
Славянофилы хотели оставить русскому народу свободу религиозной совести, свободу думы, свободу
духа, а
всю остальную жизнь отдать
во власть силы, неограниченно управляющей русским народом.
Некоторые славянофильствующие и в наши горестные дни думают, что если мы, русские, станем активными в отношении к государству и культуре, овладевающими и упорядочивающими, если начнем из глубины своего
духа создавать новую, свободную общественность и необходимые нам материальные орудия, если вступим на путь технического развития, то
во всем будем подобными немцам и потеряем нашу самобытность.
Дух этот устремлен к последнему и окончательному, к абсолютному
во всем; к абсолютной свободе и к абсолютной любви.
Эта сила марксизма отчасти зависит от слабости христиан, от невыраженности царства
Духа,
во всем уступающего царству Кесаря.
Русский
дух, устремленный к абсолютному
во всем, не овладевает мужественно сферой относительного и серединного, он отдается
во власть внешних сил.
Вся относительность природного и исторического процесса сводима к единству с абсолютным лишь в глубине
духа, а не
во внешней действительности.
Красное лицо этого офицера, его
духи, перстень и в особенности неприятный смех были очень противны Нехлюдову, но он и нынче, как и
во всё время своего путешествия, находился в том серьезном и внимательном расположении
духа, в котором он не позволял себе легкомысленно и презрительно обращаться с каким бы то ни было человеком и считал необходимым с каждым человеком говорить «во-всю», как он сам с собой определял это отношение.
— Оттого и разные веры, что людям верят, а себе не верят. И я людям верил и блудил, как в тайге; так заплутался, что не чаял выбраться. И староверы, и нововеры, и субботники, и хлысты, и поповцы, и беспоповцы, и австрияки, и молокане, и скопцы. Всякая вера себя одна восхваляет. Вот
все и расползлись, как кутята [Кутята — щенки.] слепые. Вер много, а
дух один. И в тебе, и
во мне, и в нем. Значит, верь всяк своему
духу, и вот будут
все соединены. Будь всяк сам себе, и
все будут заедино.
Офицер требовал, чтобы были надеты наручни на общественника, шедшего в ссылку и
во всю дорогу несшего на руках девочку, оставленную ему умершей в Томске от тифа женою. Отговорки арестанта, что ему нельзя в наручнях нести ребенка, раздражили бывшего не в
духе офицера, и он избил непокорившегося сразу арестанта. [Факт, описанный в книге Д. А. Линева: «По этапу».]
— Я теперь вскочил бы на лошадь и поскакал бы
во всю мочь, чтоб
дух захватывало… Или бросился бы в Волгу и переплыл на ту сторону… А с вами, ничего?
— Бабушка! ты не поняла меня, — сказала она кротко, взяв ее за руки, — успокойся, я не жалуюсь тебе на него. Никогда не забывай, что я одна виновата —
во всем… Он не знает, что произошло со мной, и оттого пишет. Ему надо только дать знать, объяснить, как я больна, упала
духом, — а ты собираешься, кажется, воевать! Я не того хочу. Я хотела написать ему сама и не могла, — видеться недостает сил, если б я и хотела…
Смелая, бойкая была песенка, и ее мелодия была веселая, — было в ней две — три грустные ноты, но они покрывались общим светлым характером мотива, исчезали в рефрене, исчезали
во всем заключительном куплете, — по крайней мере, должны были покрываться, исчезать, — исчезали бы, если бы дама была в другом расположении
духа; но теперь у ней эти немногие грустные ноты звучали слышнее других, она как будто встрепенется, заметив это, понизит на них голос и сильнее начнет петь веселые звуки, их сменяющие, но вот она опять унесется мыслями от песни к своей думе, и опять грустные звуки берут верх.
Чтобы познать себя, надо не только проникнуть в глубину
духа, но и ощутить свою плоть
во всей ее реальности.
Космическое природное в евреях, что они имели общим с другими народами, стало оболочкой будущего сверхприродного…» «Израильтяне сравнительно с другими народами были
всего менее способны иметь свою собственную историю, менее
всего исполнены того мирового
духа, который увлекал другие нации к основанию великих монархий; они неспособны приобрести себе великое, всегда пребывающее имя
во всемирной истории, но именно по этой причине и были наиболее приспособлены стать носителями божественной (der göttlichen) истории (в противоположность всемирной)» (ib., 148–149).
Господь Иисус есть Бог, Второе Лицо Пресвятой Троицы, в Нем «обитает
вся полнота Божества телесно» [Кол. 2:9.]; как Бог, в абсолютности Своей Он совершенно трансцендентен миру, премирен, но вместе с тем Он есть совершенный Человек, обладающий
всей полнотой тварного, мирового бытия, воистину мирочеловек, — само относительное, причем божество и человечество, таинственным и для ума непостижимым образом, соединены в Нем нераздельно и неслиянно [Это и делает понятной, насколько можно здесь говорить о понятности,
всю чудовищную для разума, прямо смеющуюся над рассудочным мышлением парадоксию церковного песнопения: «
Во гробе плотски,
во аде же с душею, яко Бог, в рай же с разбойником и на престоле сущий со Отцем и
Духом,
вся исполняя неописанный» (Пасхальные часы).].
Вера не отрицает гнозиса, напротив, она порождает его и оплодотворяет: «Возлюби Господа Бога твоего
всем сердцем твоим, и
всей душою твоею (т. е. волею), и
всем разумением твоим (т. е. гнозисом)» (Мф. 22:37), и, конечно,
дух, загоревшийся верою, принесет ее огонь и свет
во все области своего творчества.
Область теургии не ограничивается одним священством, есть и другие служения, отмеченные печатью богодейства [Сюда относится общее суждение ап. Павла: «Дары различны, но
Дух один и тот же; и служения различны, а Господь один и тот же; и действия различны, а Бог один и тот же, производящий
все во всех.
В
духе все равны, и это равенство жизненно опознается в христианстве: «нет ни эллина, ни иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, скифа, раба, свободного, но
все и
во всем Христос» (Кол. 3:11; ср. Гал. 3:28).
«Ибо
все вещи произошли от вечного
духа, как образ вечного; невидимая сущность, которая есть Бог и вечность, в своем собственном вожделении ввела себя в видимую сущность и открылась чрез (mit) время таким образом, что она есть
во времени как жизнь, а время в ней как бы немо».
Не наступила эпоха св.
Духа, и не закончилась эпоха Сына, а потому еще не вполне рождена вторая, а с нею и первая ипостась, и
все тришюстасное Божество находится im Werden. «
Во время процесса творения есть множественность, но только потенций, а не личностей.
Желая везде и
во всем убить всякий
дух независимости, личности, фантазии, воли, Николай издал целый том церковных фасад, высочайше утвержденных. Кто бы ни хотел строить церковь, он должен непременно выбрать один из казенных планов. Говорят, что он же запретил писать русские оперы, находя, что даже писанные в III Отделении собственной канцелярии флигель-адъютантом Львовым никуда не годятся. Но это еще мало — ему бы издать собрание высочайше утвержденных мотивов.
Все, что не связано с происхождением по
духу, вызывало
во мне отталкивание.
Вся жизнь мира,
вся жизнь историческая есть лишь момент этой мистерии
Духа, лишь проекция
во вне, объективация этой мистерии.
Я нашел в библиотеке отца «Критику чистого разума» Канта и «Философию
духа» Гегеля (третья часть «Энциклопедии»),
Все это способствовало образованию
во мне своего субъективного мира, который я противополагал миру объективному.
Это фаталистическое изречение, в детстве подслушанное мною у Николая,
во все трудные минуты моей жизни производило на меня благотворное, временно успокаивающее влияние. Входя в залу, я находился в несколько раздраженном и неестественном, но чрезвычайно веселом состоянии
духа.
В этот день,
во все время катанья, мы с Любочкой находимся почему-то в том особенно веселом расположении
духа, в котором каждый простой случай, каждое слово, каждое движение заставляют смеяться.
Князь проговорил свои несколько фраз голосом неспокойным, прерываясь и часто переводя
дух.
Всё выражало в нем чрезвычайное волнение. Настасья Филипповна смотрела на него с любопытством, но уже не смеялась. В эту самую минуту вдруг громкий, новый голос, послышавшийся из-за толпы, плотно обступившей князя и Настасью Филипповну, так сказать, раздвинул толпу и разделил ее надвое. Перед Настасьей Филипповной стоял сам отец семейства, генерал Иволгин. Он был
во фраке и в чистой манишке; усы его были нафабрены…
— Уложено́ так царем Алексием Михайловичем, когда еще он
во благочестии пребывал, благословлено святейшим Иосифом патриархом и
всем освященным собором. Чего тебе еще?.. Значит, святым
духом кабала-то уставлена, а не заморскими выходцами, — горячился Марко Данилыч. — Читывал ли ты «Уложение» да «новоуказные статьи»? Прочитай, коли не знаешь.
— Не испытывай, Степанушка, судеб Божиих, — сказал Пахом. — Не искушай Господа праздными и неразумными мыслями и словесами. Он, милостивый, лучше нас с тобой знает, что делает. Звезды небесные, песок морской, пожалуй, сосчитаешь, а дел его
во веки веков не постигнешь, мой миленький. Потому и надо предать себя и
всех своих святой его воле. К худу свят
дух не приведет,
все он творит к душевной пользе избрáнных людей, некупленных первенцев Богу и агнцу.
Другой бы на его месте спился с кругу либо пустился
во вся тяжкая, но он не упал
духом.
Всегда и
во всем являются у них добрые плоды
духа».
И вдруг не сонное видение, не образ, зримый только
духом, а как есть человек
во плоти, полный жизни, явился перед нею… Смутилась старица… Насмеялся враг рода человеческого над ее подвигами и богомыслием!.. Для чего ж были долгие годы душевной борьбы, к чему послужили всякого рода лишения, суровый пост, измождение плоти, слезная, умная молитва?.. Неужели
все напрасно?.. Минута одна, и как вихрем свеяны двадцатипятилетние труды, молитвы, воздыхания,
все,
все…
— О судьбе твоей
все думаю… Недолго мне, Фленушка, на свете жить. Помру, что будет с тобой?.. Душа мутится,
дух замирает, только об этом подумаю. Всякий тебя обидит, никакой у тебя заступы не будет… Горько будет тебе в злобе мира,
во всех суетах его… — Так, взволнованным голосом, склонив голову на плечо Фленушки, говорила Манефа.