Неточные совпадения
Радости эти были так мелки, что они незаметны были, как золото в
песке, и в дурные минуты она
видела одни горести, один
песок; но были и хорошие минуты, когда она
видела одни радости, одно золото.
Нередко казалось, что он до того засыпан чужими словами, что уже не
видит себя. Каждый человек, как бы чего-то боясь, ища в нем союзника, стремится накричать в уши ему что-то свое; все считают его приемником своих мнений, зарывают его в
песок слов. Это — угнетало, раздражало. Сегодня он был именно в таком настроении.
В лесу, на холме, он выбрал место, откуда хорошо видны были все дачи, берег реки, мельница, дорога в небольшое село Никоново, расположенное недалеко от Варавкиных дач, сел на
песок под березами и развернул книжку Брюнетьера «Символисты и декаденты». Но читать мешало солнце, а еще более — необходимость
видеть, что творится там, внизу.
Невыспавшиеся девицы стояли рядом, взапуски позевывая и вздрагивая от свежести утра. Розоватый парок поднимался с реки, и сквозь него, на светлой воде, Клим
видел знакомые лица девушек неразличимо похожими; Макаров, в белой рубашке с расстегнутым воротом, с обнаженной шеей и встрепанными волосами, сидел на
песке у ног девиц, напоминая надоевшую репродукцию с портрета мальчика-итальянца, премию к «Ниве». Самгин впервые заметил, что широкогрудая фигура Макарова так же клинообразна, как фигура бродяги Инокова.
— Не надо о покойниках, — попросил Лютов. И, глядя в окно, сказал: — Я вчера во сне Одиссея
видел, каким он изображен на виньетке к первому изданию «Илиады» Гнедича; распахал Одиссей
песок и засевает его солью. У меня, Самгин, отец — солдат, под Севастополем воевал, во французов влюблен, «Илиаду» читает, похваливает: вот как в старину благородно воевали! Да…
Рыбачьи лодки, повытащенные на берег, образовали на белом
песке длинный ряд темных килей, напоминающих хребты громадных рыб. Никто не отваживался заняться промыслом в такую погоду. На единственной улице деревушки редко можно было
увидеть человека, покинувшего дом; холодный вихрь, несшийся с береговых холмов в пустоту горизонта, делал открытый воздух суровой пыткой. Все трубы Каперны дымились с утра до вечера, трепля дым по крутым крышам.
Они отошли в кусты. Им следовало бы теперь повернуть к лодке, но Грэй медлил, рассматривая даль низкого берега, где над зеленью и
песком лился утренний дым труб Каперны. В этом дыме он снова
увидел девушку.
На прощанье он сказал нам, что мы теперь
видели полный образчик колонии. «Вся она такая: те же
пески, местами болота, кусты и крупные травы».
Мы шли по вязкому
песку прилива к хижинам, которые
видели под деревьями.
Приезжайте через год, вы, конечно,
увидите тот же
песок, те же пальмы счетом, валяющихся в
песке негров и негритянок, те же шалаши, то же голубое небо с белым отблеском пламени, которое мертвит и жжет все, что не прячется где-нибудь в ущелье, в тени утесов, когда нет дождя, а его не бывает здесь иногда по нескольку лет сряду.
Я
видел его на
песках Африки, следящего за работой негров, на плантациях Индии и Китая, среди тюков чаю, взглядом и словом, на своем родном языке, повелевающего народами, кораблями, пушками, двигающего необъятными естественными силами природы…
— Видели-с, видели-с! — взвизгнул он Алеше, бледный и исступленный, и вдруг, подняв вверх кулак, со всего размаху бросил обе смятые кредитки на
песок, — видели-с? — взвизгнул он опять, показывая на них пальцем, — ну так вот же-с!..
— Ну, хозяин, смотри же, замечай и, чуть что неисправно, не давай потачки бабушке. Вот садик-то, что у окошек, я,
видишь, недавно разбила, — говорила она, проходя чрез цветник и направляясь к двору. — Верочка с Марфенькой тут у меня всё на глазах играют, роются в
песке. На няньку надеяться нельзя: я и
вижу из окошка, что они делают. Вот подрастут, цветов не надо покупать: свои есть.
С западной стороны в него впадает река Сеохобе (то есть Река первого снега), почему-то названная на морских картах Ядихой. Местность между озерами сильно заболочена. Только один вал из
песка и гальки отделяет их от моря. Здесь мы
видим опять исчезнувшую бухту. Когда-то залив этот был много длиннее и загибался на север.
Там, где морская трава чередовалась с полосками
песка, можно было
видеть уссурийских зуйков.
Через 2 часа темное небо начало синеть. Можно было уже рассмотреть противоположный берег и бурелом на реке, нанесенный водою. Мы пошли на то место, где
видели зверя. На
песке около воды были ясно видны отпечатки большой кошачьей лапы. Очевидно, тигр долго бродил около бивака с намерением чем-нибудь поживиться, но собаки почуяли его и забились в палатку.
Он знал историю жизни почти каждого слобожанина, зарытого им в
песок унылого, голого кладбища, он как бы отворял пред нами двери домов, мы входили в них,
видели, как живут люди, чувствовали что-то серьезное, важное. Он, кажется, мог бы говорить всю ночь до утра, но как только окно сторожки мутнело, прикрываясь сумраком, Чурка вставал из-за стола...
Они держались преимущественно на
песке и по окраске так подходили к окружающей обстановке, что их совершенно нельзя было заметить даже на близком расстоянии; вторично я
увидел птиц только тогда, когда они поднялись в воздух.
Подойдя к устью Такемы, я
увидел, что, пока мы ходили в горы, река успела переменить свое устье. Теперь оно было у левого края долины, а там, где мы переезжали реку на лодке, образовался высокий вал из
песка и гальки. Такие перемещения устьев рек в прибрежном районе происходят очень часто в зависимости от наводнений и от деятельности морского прибоя.
Свои соображения он основал на том, что
видел на
песке человеческие следы.
Проснулся я в 8 часов утра. По-прежнему моросило. Дерсу ходил на разведку, но ничего не нашел. Животное, подходившее ночью к нашему биваку, после выстрела бросилось назад через реку. Если бы на отмели был
песок, можно было бы
увидеть его следы. Теперь остались для нас только одни предположения. Если это был не лось, не изюбр и не медведь, то, вероятно, тигр.
Если кто летит, хочет спуститься и
видит, что внизу неладно, — или река или лес, то он высыпает
песок из мешков, и шар становится легче и опять поднимается.
Если в ведро с водой набросать камней, пробок, соломы, дерева сухого и сырого, насыпать
песку, глины, соли, налить туда же масла, водки, и все это взболтать и смешать и потом посмотреть, что будет делаться, то
увидишь, что камни, глина,
песок пойдут на дно, сухое дерево, солома, пробки, масло всплывут кверху, соль и водка распустятся, так что их не будет видно.
— Сам
видел я ветлужский золотой
песок — Стуколов показывал. Как есть заправское золото, — сказал Алексей.
— Не от того
песку… Это от серного колчедана… Теперь ихнюю плутню насквозь
вижу… Знаешь серный колчедан?..
Видит Патап Максимыч — «крестник» взял какую-то кастрюльку, налил в нее чего-то,
песку подсыпал, еще что-то поделал и, отдавая пузырек, сказал...
Лемпи покорно отправлялся в африканскую пустыню, путешествовал по знойным
пескам,
видел, как боа — констриктор глотал молодого быка.
Царь все ближе к Александрову. Сладкий острый восторг охватывает душу юнкера и несет ее вихрем, несет ее ввысь. Быстрые волны озноба бегут по всему телу и приподнимают ежом волосы на голове. Он с чудесной ясностью
видит лицо государя, его рыжеватую, густую, короткую бороду, соколиные размахи его прекрасных союзных бровей.
Видит его глаза, прямо и ласково устремленные в него. Ему кажется, что в течение минуты их взгляды не расходятся. Спокойная, великая радость, как густой золотой
песок, льется из его глаз.
Приехавши из губернского города в Воплино, Утробин двое суток сряду проспал непробудным сном. Проснувшись, он
увидел на столе письмо от сына, который тоже извещал о предстоящей катастрофе и писал:"Самое лучшее теперь, милый папаша, — это переселить крестьян на неудобную землю, вроде
песков: так, по крайней мере, все дальновидные люди здесь думают".
Дорога между тем все продолжала идти страшно песчаная. Сильные лошади исправника едва могли легкой рысцой тащить тарантас, уходивший почти до половины колес в
песок. Вихров по сторонам
видел несколько избушек бобылей и небольшие около них поля с репой и картофелем. Кучер не переставал с ним разговаривать.
При этом ему невольно припомнилось, как его самого, — мальчишку лет пятнадцати, — ни в чем не виновного, поставили в полку под ранцы с
песком, и как он терпел, терпел эти мученья, наконец, упал, кровь хлынула у него из гортани; и как он потом сам, уже в чине капитана, нагрубившего ему солдата велел наказать; солдат продолжал грубить; он велел его наказывать больше, больше; наконец, того на шинели снесли без чувств в лазарет; как потом, проходя по лазарету, он
видел этого солдата с впалыми глазами, с искаженным лицом, и затем солдат этот через несколько дней умер, явно им засеченный…
— А то знаете еще что, — продолжала она, расходившись, — у папаши работал плотник и какой ведь неосторожный народ! — рубил да топором себе все четыре пальца и отрубил; так и валяются пальцы-то в
песке! Я сама
видела.
— Это сын ихнего хозяина, он завсегда его так бьет, — отвечал он, всхлипывая от смеха, — намеднись
песком так глаза засорил, что насилу отмыли… Эка нюня несообразная! — прибавил он с каким-то презрением,
видя, что Оська не унимается.
Мне часто случалось
видеть из-за крутого берега всю выводку с отцом и матерью, бегающую по
песку.
Правда, что хорошо и желательно делать много булавок в день, но если бы только мы могли
видеть, каким
песком мы отчищаем их, мы бы подумали о том, что это тоже и невыгодно.
Кипит больной, усталый ум,
Бессонный до утра,
Тоскует сердце. Смена дум
Мучительно быстра:
Княгиня
видит то друзей,
То мрачную тюрьму,
И тут же думается ей —
Бог знает почему, —
Что небо звездное —
пескомПосыпанный листок,
А месяц — красным сургучом
Оттиснутый кружок…
И с этим, что
вижу, послышались мне и гогот, и ржанье, и дикий смех, а потом вдруг вихорь… взмело
песок тучею, и нет ничего, только где-то тонко колокол тихо звонит, и весь как алою зарею облитый большой белый монастырь по вершине показывается, а по стенам крылатые ангелы с золотыми копьями ходят, а вокруг море, и как который ангел по щиту копьем ударит, так сейчас вокруг всего монастыря море всколышется и заплещет, а из бездны страшные голоса вопиют: «Свят!»
«Ну, — думаю, — опять это мне про монашество пошло!» и с досадою проснулся и в удивлении
вижу, что над моею барышнею кто-то стоит на
песку на коленях, самого нежного вида, и река-рекой разливается-плачет.
Я долго на это смотрел, потому что все думал: не длится ли мне это видение, но потом
вижу, что оно не исчезает, я и встал и подхожу:
вижу — дама девочку мою из
песку выкопала, и схватила ее на руки, и целует, и плачет.
—
Видите, — продолжал он, — это стало не от меня, а от него, потому что он во всех Рынь-песках первый батырь считался и через эту амбицыю ни за что не хотел мне уступить, хотел благородно вытерпеть, чтобы позора через себя на азиатскую нацыю не положить, но сомлел, беднячок, и против меня не вытерпел, верно потому, что я в рот грош взял. Ужасно это помогает, и я все его грыз, чтобы боли не чувствовать, а для рассеянности мыслей в уме удары считал, так мне и ничего.
А хан Джангар
видит, что на всех от нее зорость пришла и господа на нее как оглашенные цену наполняют, кивнул чумазому татарчонку, а тот как прыг на нее, на лебедушку, да и ну ее гонить, — сидит, знаете, по-своему, по-татарски, коленками ее ежит, а она под ним окрыляется и точно птица летит и не всколыхнет, а как он ей к холочке принагнется да на нее гикнет, так она так вместе с
песком в один вихорь и воскурится.
«Миленькая Стрешнева, Лубянской уже нет в коммуне. Две недели тому назад она переехала к знакомой акушерке, так как должна была родить. Теперь она уже родила, но находится в очень опасном положении. Если вам хочется
видеть ее, так вот вам адрес:
Пески, Слоновая улица, дом № 00, у акушерки Степановой. Вся ваша Л. Затц.
Заглядывая в желтую яму, откуда исходил тяжелый запах, я
видел в боку ее черные, влажные доски. При малейшем движении моем бугорки
песку вокруг могилы осыпались, тонкие струйки текли на дно, оставляя по бокам морщины. Я нарочно двигался, чтобы
песок скрыл эти доски.
— Для меня — закрыто. Я слепая. Я
вижу тень на
песке, розы и вас, но я слепа в том смысле, какой вас делает для меня почти неживым. Но я шутила. У каждого человека свой мир. Гарвей, этого не было?!
Закрой сперва сыпучими
пескамиГлаза мои, доской тяжелой сердце
У бедненькой Купавы раздави,
Тогда бери другую. Очи
видетьРазлучницы не будут, горя злого
Ревнивое сердечко не учует.
Снегурочка, завистница, отдай
Дружка назад!
Ну вот, значит, мы соберем станицу так человек в полсотни и все берем: как
увидит аравушка Репку-атамана, так сразу тут же носом в
песок.
То и дело
видишь во время работы, как поднимают на берегу людей и замертво тащат их в больницу, а по ночам подъезжают к берегу телеги с трупами, которые перегружают при свете луны в большие лодки и отвозят через Волгу зарывать в
песках на той стороне или на острове.
А утром в «Эрмитаже» на площадке перед театром можно
видеть то ползающую по
песку, то вскакивающую, то размахивающую руками и снова ползущую вереницу хористов и статистов… И впереди ползет и вскакивает в белой поддевке сам Лентовский… Он репетирует какую-то народную сцену в оперетке и учит статистов.
A утром я
вижу в «Эрмитаже» на площадке перед театром то ползающую по
песку, то вскакивающую, то размахивающую руками и снова ползущую вереницу хористов и статистов, впереди которой ползет и вскакивает в белой поддевке сам Лентовский. Он репетирует какую-то народную сцену в оперетке и учит статистов.
Ступив носком сапога на одну слегка выдавшуюся доску, а рукой ухватясь за верхний край забора, он поднялся и
увидел маленький, но очень густой и опрятный садик, посредине которого руками просвирни была пробита чистенькая, усыпанная желтым
песком дорожка.