Неточные совпадения
Он оставляет раут тесный,
Домой задумчив едет он;
Мечтой то грустной, то прелестной
Его встревожен поздний сон.
Проснулся он; ему приносят
Письмо: князь N покорно просит
Его на
вечер. «Боже! к ней!..
О, буду, буду!» и скорей
Марает он ответ учтивый.
Что с ним? в каком он странном сне!
Что шевельнулось в глубине
Души холодной и ленивой?
Досада? суетность? иль вновь
Забота юности —
любовь?
Но уж темнеет
вечер синий,
Пора нам в оперу скорей:
Там упоительный Россини,
Европы баловень — Орфей.
Не внемля критике суровой,
Он вечно тот же, вечно новый,
Он звуки льет — они кипят,
Они текут, они горят,
Как поцелуи молодые,
Все в неге, в пламени
любви,
Как зашипевшего аи
Струя и брызги золотые…
Но, господа, позволено ль
С вином равнять do-re-mi-sol?
Это уже не вопрос о том, ошибкой или нет полюбила она его, Обломова, а не ошибка ли вся их
любовь, эти свидания в лесу, наедине, иногда поздно
вечером?
«Сегодня же
вечером Ольга узнает, какие строгие обязанности налагает
любовь; сегодня будет последнее свидание наедине, сегодня…»
Она глядела на него долго, как будто читала в складках на лбу, как в писаных строках, и сама вспоминала каждое его слово, взгляд, мысленно пробегала всю историю своей
любви, дошла до темного
вечера в саду и вдруг покраснела.
Особенно однажды
вечером она впала в это тревожное состояние, в какой-то лунатизм
любви, и явилась Обломову в новом свете.
Но осенние
вечера в городе не походили на длинные, светлые дни и
вечера в парке и роще. Здесь он уж не мог видеть ее по три раза в день; здесь уж не прибежит к нему Катя и не пошлет он Захара с запиской за пять верст. И вся эта летняя, цветущая поэма
любви как будто остановилась, пошла ленивее, как будто не хватило в ней содержания.
Хотя она бессознательно (как она действовала в это последнее время в отношении ко всем молодым мужчинам) целый
вечер делала всё возможное для того, чтобы возбудить в Левине чувство
любви к себе, и хотя она знала, что она достигла этого, насколько это возможно в отношении к женатому честному человеку и в один
вечер, и хотя он очень понравился ей (несмотря на резкое различие, с точки зрения мужчин, между Вронским и Левиным, она, как женщина, видела в них то самое общее, за что и Кити полюбила и Вронского и Левина), как только он вышел из комнаты, она перестала думать о нем.
— О, Господи! сколько раз! Но, понимаете, одному можно сесть за карты, но так, чтобы всегда встать, когда придет время rendez-vous. [свидания.] А мне можно заниматься
любовью, но так, чтобы
вечером не опоздать к партии. Так я и устраиваю.
«То и прелестно, — думал он, возвращаясь от Щербацких и вынося от них, как и всегда, приятное чувство чистоты и свежести, происходившее отчасти и оттого, что он не курил целый
вечер, и вместе новое чувство умиления пред ее к себе
любовью, — то и прелестно, что ничего не сказано ни мной, ни ею, но мы так понимали друг друга в этом невидимом разговоре взглядов и интонаций, что нынче яснее, чем когда-нибудь, она сказала мне, что любит.
Смотришь, уж и примчался к концу; вот уж и
вечер; вот уж заспанный слуга и натягивает на тебя сюртук — оденешься и поплетешься к приятелю и давай трубочку курить, пить жидкий чай стаканами да толковать о немецкой философии,
любви, вечном солнце духа и прочих отдаленных предметах.
И тотчас же ему вспомнились глаза Лидии, затем — немой взгляд Спивак. Он смутно понимал, что учится любить у настоящей
любви, и понимал, что это важно для него. Незаметно для себя он в этот
вечер почувствовал, что девушка полезна для него: наедине с нею он испытывает смену разнообразных, незнакомых ему ощущений и становится интересней сам себе. Он не притворяется пред нею, не украшает себя чужими словами, а Нехаева говорит ему...
В этот
вечер Нехаева не цитировала стихов, не произносила имен поэтов, не говорила о своем страхе пред жизнью и смертью, она говорила неслыханными, нечитанными Климом словами только о
любви.
Мери пошла к нему в шесть часов
вечера. Около семи рассказчица встретила ее на дороге к Лиссу. Заплаканная и расстроенная, Мери сказала, что идет в город заложить обручальное кольцо. Она прибавила, что Меннерс соглашался дать денег, но требовал за это
любви. Мери ничего не добилась.
— Помните… тот
вечер, когда «природа, говорили вы, празднует
любовь…».
К
вечеру весь город знал, что Райский провел утро наедине с Полиной Карповной, что не только шторы были опущены, даже ставни закрыты, что он объяснился в
любви, умолял о поцелуе, плакал — и теперь страдает муками
любви.
В Петербурге Райский поступил в юнкера: он с одушевлением скакал во фронте, млея и горя, с бегающими по спине мурашками, при звуках полковой музыки, вытягивался, стуча саблей и шпорами, при встрече с генералами, а по
вечерам в удалой компании на тройках уносился за город, на веселые пикники, или брал уроки жизни и
любви у столичных русских и нерусских «Армид», в том волшебном царстве, где «гаснет вера в лучший край».
Они, когда соединяет их
любовь, чем дольше живут вместе, тем больше и больше озаряются и согреваются ее поэзиею, до той самой поры, позднего
вечера, когда заботы о вырастающих детях будут уже слишком сильно поглощать их мысли.
А вот что странно, Верочка, что есть такие же люди, у которых нет этого желания, у которых совсем другие желания, и им, пожалуй, покажется странно, с какими мыслями ты, мой друг, засыпаешь в первый
вечер твоей
любви, что от мысли о себе, о своем милом, о своей
любви, ты перешла к мыслям, что всем людям надобно быть счастливыми, и что надобно помогать этому скорее прийти.
Я часто испытывал жгучую тоску в чудный лунный
вечер в прекрасном саду, в солнечный день в поле, полном колосьев, во встрече с прекрасным образом женщины, в зарождении
любви.
Старая Мануйлиха стала после моего выздоровления так несносно брюзглива, встречала меня с такой откровенной злобой и, покамест я сидел в хате, с таким шумным ожесточением двигала горшками в печке, что мы с Олесей предпочли сходиться каждый
вечер в лесу… И величественная зеленая прелесть бора, как драгоценная оправа, украшала нашу безмятежную
любовь.
И в каждом явлении этой мирной жизни, в каждом впечатлении и утра, и
вечера, и трапезы, и отдыха присутствовало недремлющее око материнской
любви.
— Пиши, пиши: «Но мы начинаем привыкать друг к другу. Он даже говорит, что можно и совсем обойтись без
любви. Он не сидит со мной, обнявшись, с утра до
вечера, потому что это вовсе не нужно, да ему и некогда». «Враг искренних излияний», — это можно оставить: это хорошо. Написал?
— Говорите, это вероятно будет о
любви ко мне, — с деланной горькой усмешкой отвечала она. — Сегодняшний
вечер к этому располагает… Я вас слушаю…
Красота молодой княжны, ее жажда самостоятельности, желание трудиться, быть полезной, не могли не произвести впечатления на юного идеалиста. С особенным увлечением беседовал он с нею долгие
вечера. Он говорил о поэзии жизни, о
любви к ближним, об удовольствии сознания принесения пользы, о сладости даже погибели для пользы человечества, о мерзости проявления в человеческих поступках признаков корысти, о суете богатства, о славе, об идеалах.
За все время, пока он живет в Дялиже,
любовь к Котику была его единственной радостью и, вероятно, последней. По
вечерам он играет в клубе в винт и потом сидит один за большим столом и ужинает. Ему прислуживает лакей Иван, самый старый и почтенный, подают ему лафит № 17, и уже все — и старшины клуба, и повар, и лакей — знают, что он любит и чего не любит, стараются изо всех сил угодить ему, а то, чего доброго, рассердится вдруг и станет стучать палкой о пол.
Для него были ясны только циркуляры и газетные статьи, в которых запрещалось что-нибудь. Когда в циркуляре запрещалось ученикам выходить на улицу после девяти часов
вечера или в какой-нибудь статье запрещалась плотская
любовь, то это было для него ясно, определенно; запрещено — и баста. В разрешении же и позволении скрывался для него всегда элемент сомнительный, что-то недосказанное и смутное. Когда в городе разрешали драматический кружок, или читальню, или чайную, то он покачивал головой и говорил тихо...
Нервная раздражительность поддерживала его беспрерывно в каком-то восторженно-меланхолическом состоянии; он всегда готов был плакать, грустить — он любил в тихие
вечера долго-долго смотреть на небо, и кто знает, какие видения чудились ему в этой тишине; он часто жал руку своей жене и смотрел на нее с невыразимым восторгом; но к этому восторгу примешивалась такая глубокая грусть, что
Любовь Александровна сама не могла удержаться от слез.
Вдова была молода, хороша собой, со всей привлекательностью роскоши и высокого образования; у нее-то в доме Владимир робко проговорил первое слово
любви и смело подписал первый вексель на огромную сумму, проигранную им в тот счастливый
вечер, когда он, рассеянный и упоенный, играл, не обращая никакого внимания на игру; да и до игры ли было?
Устроив все это, он предался светской рассеянной жизни,
вечера с дамами сменялись холостыми кутежами, он приобрел друзей,
любовь общества, и жизнь его, казалось, катилась бы как по маслу… но…
Не веселостью сказывалась ей
любовь: во второй раз плакала она со вчерашнего
вечера.
Помню я и долгие зимние
вечера, и наши дружеские, скромные беседы [46], заходившие далеко за полночь. Как легко жилось в это время, какая глубокая вера в будущее, какое единодушие надежд и мысли оживляло всех нас! Помню я и тебя, многолюбимый и незабвенный друг и учитель наш! Где ты теперь? какая железная рука сковала твои уста, из которых лились на нас слова
любви и упования?
И говорилось в этот
вечер особенно легко и задушевно, и прямо, с нескрываемою
любовью, смотрели глаза в милое, легко красневшее лицо…
Видимо, чувствуя все-таки некоторое угрызение совести, Неелов предложил
Любовь Аркадьевне прокатиться раз
вечером в Петровский парк.
В тот же
вечер после свидания Сергея Павловича Долинского с
Любовь Аркадьевной Селезневой, Елизавета Петровна Дубянская уже была в «Северной» гостинице, и молодая девушка встретила ее с искренней радостью.
— На днях в одном злачном месте Петербурга будет
вечер по случаю совершеннолетия будущей жрицы
любви…
«Приезжайте сегодня
вечером, вас ждет карета на площади, в стороне от других. Позвольте, прекрасный мечтатель, отвезти вас туда, куда зовет вас
любовь».
Любовь Сергеевна весь этот
вечер говорила такими большею частию не идущими ни к делу, ни друг к другу изречениями; но я так верил Дмитрию, и он так заботливо весь этот
вечер смотрел то на меня, то на нее с выражением, спрашивавшим: «Ну, что?» — что я, как это часто случается, хотя в душе был уже убежден, что в
Любовь Сергеевне ничего особенного нет, еще чрезвычайно далек был от того, чтобы высказать эту мысль даже самому себе.
Но, несмотря на все старание притворства перед другими и самим собой, несмотря на умышленное усвоение всех признаков, которые я замечал в других в влюбленном состоянии, я только в продолжение двух дней, и то не постоянно, а преимущественно по
вечерам, вспоминал, что я влюблен, и, наконец, как скоро вошел в новую колею деревенской жизни и занятий, совсем забыл о своей
любви к Сонечке.
Мало того, хоть я в эти две недели и очень сошелся с Катей, но до самого сегодняшнего
вечера мы ни слова не говорили с ней о будущем, то есть о браке и… ну, и о
любви.
В ту самую минуту, когда он, в тот
вечер, открывается этой девушке, что не может ее любить, потому что долг и другая
любовь запрещают ему, — эта девушка вдруг выказывает пред ним столько благородства, столько сочувствия к нему и к своей сопернице, столько сердечного прощения, что он хоть и верил в ее красоту, но и не думал до этого мгновения, чтоб она была так прекрасна!
— Я говорю, — настойчиво перебила Наташа, — вы спросили себя в тот
вечер: «Что теперь делать?» — и решили: позволить ему жениться на мне, не в самом деле, а только так, на словах,чтоб только его успокоить. Срок свадьбы, думали вы, можно отдалять сколько угодно; а между тем новая
любовь началась; вы это заметили. И вот на этом-то начале новой
любви вы все и основали.
Князь сидел молча и с какой-то торжествующе иронической улыбкой смотрел на Алешу. Точно он рад был, что сын выказывает себя с такой легкомысленной и даже смешной точки зрения. Весь этот
вечер я прилежно наблюдал его и совершенно убедился, что он вовсе не любит сына, хотя и говорили про слишком горячую отцовскую
любовь его.
Взаимная
любовь делала им приятными
вечера, которые они просиживали одни, посторонние только бы вносили дисгармонию в аккорды их семейного счастья.
Этот ужин для Федора Карловича был началом успеха. С этого
вечера он и Маргарита Гранпа сделались друзьями. Дружба с женщиной — всегда начало
любви.
Этой-то Симочкой и увлекся в первый же
вечер посещения театра Николай Герасимович Савин, с ней-то «играть в
любовь» он и поехал из театра с компанией Хватова, других артисток и не покидающим жену Андреем Андреевичем в «Самарканд».
Я проломал гнилую крышу у беседки утром, а
вечером, когда они сидели на диване и объяснялись в
любви, я влез на соседний высокий забор и в эту дыру на крыше, прямо на головы влюбленных, высыпал целую корзину наловленных в пруде крупных жирных лягушек, штук сто!
По
вечерам читает вслух, недавно прочитал прежалостную историю: женщина уязвлена была великой
любовью и покорно погибла от неё, как Палага и как всем бы женщинам следовало.
Вечер закончился полной победой Пепки: он провожал свою
Любовь и этим уже уничтожал провизора. Я никого не провожал, но тоже чувствовал себя недурно, потому что в передней Надя так крепко пожала мою руку и прошептала...
Да, вторая часть дня совершенно пропала для меня… Дорогие минуты летели, как птицы, а солнце не хотело останавливаться.
Вечер наступал с ужасающей быстротой. Моя
любовь уже покрывалась холодными тенями и тяжелым предчувствием близившейся темноты.