Она стала думать, как будет она счастлива, когда после разговора с ним сообщит Кате, что он далеко не равнодушен к ней, что он только не знал ее чувств к нему, а потому и свои чувства скрывал, боясь оскорбить ее их малейшим проявлением, что к ней, к Талечке, он ничего не чувствует, кроме дружбы, братской привязанности, что избранница его — Катя, которую он готов хоть завтра
вести к алтарю и назвать своею перед Богом и людьми.
Неточные совпадения
Но женитьба, свадьба — все-таки это поэзия жизни, это готовый, распустившийся цветок. Он представил себе, как он
ведет Ольгу
к алтарю: она — с померанцевой веткой на голове, с длинным покрывалом. В толпе шепот удивления. Она стыдливо, с тихо волнующейся грудью, с своей горделиво и грациозно наклоненной головой, подает ему руку и не знает, как ей глядеть на всех. То улыбка блеснет у ней, то слезы явятся, то складка над бровью заиграет какой-то мыслью.
— Да, невеста, более чем невеста — жена, хотя еще не венчанная!.. И я хочу, чтобы с ней обращались, как с таковой до тех пор, пока я, произведенный в офицеры, не
поведу ее торжественно
к алтарю, не искуплю этим свой грех перед нею, не отблагодарю ее, посвятив ей всю мою жизнь за ее любовь и доверие ко мне.
Не могу же я
вести ее
к алтарю подлецом?
Княжна Людмила встретила в молодом князе Луговом олицетворение созданного ее воображением «жениха». Она мысленно таким воображала себе мужчину, который
поведет ее
к алтарю. Она чутьем девушки, которое никогда не обманывает, догадалась, что произвела на князя впечатление.
Самые блестящие женихи столицы готовы оспаривать друг у друга честь и счастье
повести ее
к алтарю.
Жаль нам Кете Рабе. Что ж делать? История
велит нам
вести ее
к брачному
алтарю. Скоро, скоро придется нам легкое имечко ее заменить полновесным именем госпожи Вульф.
В ушах его зазвучали кроткие слова Калерии, ее просьба простить Серафиму,
вести ее
к алтарю…
Ксения Яковлевна Строганова стала в этот день княгиней Сибирской. Уж более недели, как всю усадьбу с быстротою молнии облетела
весть, что осыпанный царскими милостями завоеватель Сибири Ермак вернулся
к Строгановым, чтобы
вести свою обрученную невесту
к алтарю. В этот вожделенный день возвращения жениха Ксения Яковлевна проснулась особенно печальной. Находившаяся при ней Домаша заметила это и спросила...
Но не в том дело! На что ему жизнь без царева прощения, без права
повести любимую
к алтарю? Не о своей жизни заботился он, а о судьбе этих беззаботно спящих людей, которых он
повел на рискованное дело. Их гибель ляжет на его же душу, на которой и без того немало загубленных жизней в его кровавом прошлом, там, на Волге.
Ждала Ивана Кольца и Ксения Яковлевна. Веря теперь уже совершенно в непреложность слов Мариулы, уже отчасти исполнившихся, обрученная невеста Ермака Тимофеевича не сомневалась ни минуты, что доблестный есаул привезет Ермаку Тимофеевичу царское прощение. Тогда уничтожатся препятствия
к их браку. Он вернется сюда и
поведет ее
к алтарю.
— Повторяю, мало ты любишь меня… В поход я пойду, обручившись с тобой, а ведь тебе ведомо, что мне надо заслужить царское прощение. Не хочу я
вести тебя, мою лапушку,
к алтарю непрощенным разбойником, да и не
поведу. Умру лучше, так и знай. Люблю я тебя больше жизни и не хочу на тебя пятно позора класть. Поняла меня, девушка?
— Може, венец-то это не княжеский, а брачный, ну, да это все едино… Коли мне суждено обвенчаться с Ксенией Яковлевной, так, значит, все равно Сибирь будет под рукой царя-батюшки. Без полной победы над нечистью не
вести мне
к алтарю мою лапушку, — добавил со вздохом Ермак Тимофеевич.
Но не родство с царем, не честолюбие скрепляли этот союз: любовь страстная, готовая на все жертвы,
вела жениха и невесту
к брачному
алтарю.
— Которая, не так как вдовушка, довольствуется пока одною платонической любовью. Пан уже два года
ведет ее
к алтарю и никак не доведет до сих пор, — подхватил пузатенький господин.
Рассудивши таким образом, он поехал
к весталке, столько лет неусыпно сжигающей огонь своего сердца на
алтаре платонической любви, в надежде, что он скоро
поведет ее
к брачному
алтарю.
Коварная любовь сама, будто бы нарочно, постаралась убрать ее в лучшие свои наряды, как в древние времена убирали дев, которых
вели на жертву
к алтарю разгневанного божества.
Потом он взял ее за руку и
повел к большому местному образу Богородицы, во имя которой была построена церковь, сиявшему у
алтаря ослепительным блеском огней, отражавшихся на горевшей золотом и драгоценными камнями ризе.
Затем, когда у настоящего злотаря риза будет готова, ее привезут
к нам за реку, а Яков Яковлевич поедет опять в монастырь и скажет, что хочет архиерейское праздничное служение видеть, и войдет в
алтарь, и станет в шинели в темном
алтаре у жертвенника, где наша икона на окне бережется, и скрадет ее под полу, и, отдав человеку шинель, якобы от жары,
велит ее вынесть.
Но если он не умер, если
Тебя пустые обманули слухи?..
Но если станет он искать тебя,
Чтоб
к алтарю вести невестою своей,
И вдруг увидит в черном покрывале
В ряду монахинь — что с ним будет?
Ужели ты об нем не пожалеешь?
Не пожалеешь ты о счастии,
Которого б могла дождаться?..
Какая слабость! — где твое терпенье?..
Служил отец Кирилл вечерню «пьяный и призвал в
алтарь сторожа и
велел ему держать кафтанную полу». Сторож, недоумевая,
к чему это клонится, исполнил приказание и подобрал полу, как будто для того, дабы в нее что-либо можно насыпать, но отец Кирилл совсем не то сделал, а неожиданно для Михайлы приспособил его кафтан совсем для иного употребления — по естественной надобности… И делал то отец Кирилл, предстоя
алтарю и «находясь во всем священном облачении»…