Неточные совпадения
— Конечно, никто, —
сказали многие, — но мы слышали от
верных людей…
— Ага, —
сказал он, — так-то вы! А еще хотели не иначе знакомиться с княжной, как спасши ее от
верной смерти.
— Все это вздор! —
сказал кто-то, — где эти
верные люди, видевшие список, на котором назначен час нашей смерти?.. И если точно есть предопределение, то зачем же нам дана воля, рассудок? почему мы должны давать отчет в наших поступках?
— Помилуйте! —
сказал я, всплеснув руками, — разве героев представляют? Они не иначе знакомятся, как спасая от
верной смерти свою любезную…
Баснь эту лишним я почёл бы толковать;
Но ка́к здесь к слову не
сказать,
Что лучше
верного держаться,
Чем за обманчивой надеждою гоняться?
Найдётся тысячу несчастных от неё
На одного, кто не был ей обманут,
А мне, что́ говорить ни станут,
Я буду всё твердить своё:
Что́ впереди — бог весть; а что моё — моё!
Дворовый, что у барина
Стоял за стулом с веткою,
Вдруг всхлипнул! Слезы катятся
По старому лицу.
«Помолимся же Господу
За долголетье барина!» —
Сказал холуй чувствительный
И стал креститься дряхлою,
Дрожащею рукой.
Гвардейцы черноусые
Кисленько как-то глянули
На
верного слугу;
Однако — делать нечего! —
Фуражки сняли, крестятся.
Перекрестились барыни.
Перекрестилась нянюшка,
Перекрестился Клим…
Осклабился, товарищам
Сказал победным голосом:
«Мотайте-ка на ус!»
Пошло, толпой подхвачено,
О крепи слово
верноеТрепаться: «Нет змеи —
Не будет и змеенышей!»
Клим Яковлев Игнатия
Опять ругнул: «Дурак же ты!»
Чуть-чуть не подрались!
«Тсс! тсс! —
сказал Утятин князь,
Как человек, заметивший,
Что на тончайшей хитрости
Другого изловил. —
Какой такой господский срок?
Откудова ты взял его?»
И на бурмистра
верногоНавел пытливо глаз.
— Но если женщины, как редкое исключение, и могут занимать эти места, то, мне кажется, вы неправильно употребили выражение «правà».
Вернее бы было
сказать: обязанности. Всякий согласится, что, исполняя какую-нибудь должность присяжного, гласного, телеграфного чиновника, мы чувствуем, что исполняем обязанность. И потому
вернее выразиться, что женщины ищут обязанностей, и совершенно законно. И можно только сочувствовать этому их желанию помочь общему мужскому труду.
Толпа раздалась, чтобы дать дорогу подходившему к столу Сергею Ивановичу. Сергей Иванович, выждав окончания речи ядовитого дворянина,
сказал, что ему кажется, что
вернее всего было бы справиться со статьей закона, и попросил секретаря найти статью. В статье было сказано, что в случае разногласия надо баллотировать.
Катавасов же слышал тоже за
верное, что Государь
сказал совсем другое.
— Вон кто виноват! —
сказал мой кучер, указывая кнутом на поезд, который успел уже свернуть на дорогу и приближался к нам, — уж я всегда это замечал, — продолжал он, — это примета
верная — встретить покойника… Да.
Я не стал расспрашивать моего
верного спутника, зачем он не повез меня прямо в те места, и в тот же день мы добрались до матушкина хуторка, существования которого я, признаться
сказать, и не подозревал до тех пор. При этом хуторке оказался флигелек, очень ветхий, но нежилой и потому чистый; я провел в нем довольно спокойную ночь.
— Комическое — тоже имеется; это ведь сочинение длинное, восемьдесят шесть стихов. Без комического у нас нельзя — неправда будет. Я вот похоронил, наверное, не одну тысячу людей, а ни одних похорон без комического случая — не помню.
Вернее будет
сказать, что лишь такие и памятны мне. Мы ведь и на самой горькой дороге о смешное спотыкаемся, такой народ!
— Иван Пращев, офицер, участник усмирения поляков в 1831 году, имел денщика Ивана Середу. Оный Середа, будучи смертельно ранен, попросил Пращева переслать его, Середы, домашним три червонца. Офицер
сказал, что пошлет и даже прибавит за
верную службу, но предложил Середе: «Приди с того света в день, когда я должен буду умереть». — «Слушаю, ваше благородие», —
сказал солдат и помер.
Клим чувствовал себя пылающим. Он хотел
сказать множество обидных, но неотразимо
верных слов, хотел заставить молчать этих людей, он даже просил, устав сердиться...
— «Люди любят, чтоб их любили, — с удовольствием начала она читать. — Им нравится, чтоб изображались возвышенные и благородные стороны души. Им не верится, когда перед ними стоит
верное, точное, мрачное, злое. Хочется
сказать: «Это он о себе». Нет, милые мои современники, это я о вас писал мой роман о мелком бесе и жуткой его недотыкомке. О вас».
— Мне кажется — равнодушно. Впрочем, это не только мое впечатление. Один металлист, знакомый Любаши, пожалуй, вполне правильно определил настроение, когда еще шли туда: «Идем,
сказал, в незнакомый лес по грибы, может быть, будут грибы, а
вернее — нету; ну, ничего, погуляем».
— Ну, если б не стыдно было, так вы — не говорили бы на эту тему, —
сказал Самгин. И прибавил поучительно: — Человек беспокоится потому, что ищет себя. Хочет быть самим собой, быть в любой момент
верным самому себе. Стремится к внутренней гармонии.
Утвердительно можно
сказать, что упражнения эти обязаны своим происхождением перу различных градоначальников (многие из них даже подписаны) и имеют то драгоценное свойство, что, во-первых, дают совершенно
верное понятие о современном положении русской орфографии и, во-вторых, живописуют своих авторов гораздо полнее, доказательнее и образнее, нежели даже рассказы «Летописца».
— Постойте, братцы! Зачем напрасно греха набираться; может быть, это и не сатана, —
сказал писарь. — Если оно, то есть то самое, которое сидит там, согласится положить на себя крестное знамение, то это
верный знак, что не черт.
Затем, представив свои соображения, которые я здесь опускаю, он прибавил, что ненормальность эта усматривается, главное, не только из прежних многих поступков подсудимого, но и теперь, в сию даже минуту, и когда его попросили объяснить, в чем же усматривается теперь, в сию-то минуту, то старик доктор со всею прямотой своего простодушия указал на то, что подсудимый, войдя в залу, «имел необыкновенный и чудный по обстоятельствам вид, шагал вперед как солдат и держал глаза впереди себя, упираясь, тогда как
вернее было ему смотреть налево, где в публике сидят дамы, ибо он был большой любитель прекрасного пола и должен был очень много думать о том, что теперь о нем
скажут дамы», — заключил старичок своим своеобразным языком.
— Простите, —
сказала она чуть слышно. Глаза их встретились, и в странном косом взгляде и жалостной улыбке, с которой она
сказала это не «прощайте», а «простите», Нехлюдов понял, что из двух предположений о причине ее решения
верным было второе: она любила его и думала, что, связав себя с ним, она испортит его жизнь, а, уходя с Симонсоном, освобождала его и теперь радовалась тому, что исполнила то, что хотела, и вместе с тем страдала, расставаясь с ним.
— У нас на севере нет тигров, Вера, и сравнение твое неверно, —
сказал он. — Мое
вернее: твой идол — волк!
— Вы
сказали… — еще тише начала она, — что самое
верное средство против… «бури»… это не ходить туда…
— Я не знаю, какие они были люди. А Иван Иванович — человек, какими должны быть все и всегда. Он что
скажет, что задумает, то и исполнит. У него мысли
верные, сердце твердое — и есть характер. Я доверяюсь ему во всем, с ним не страшно ничто, даже сама жизнь!
Смело можно
сказать, что ни один домовладелец не получал столько
верных и громадных процентов, какие получали эти съемщики квартир и приемщики краденого.
Никто не мог бы также
сказать, откуда у пана Тыбурция явились дети, а между тем факт, хотя и никем не объясненный, стоял налицо… даже два факта: мальчик лет семи, но рослый и развитой не по летам, и маленькая трехлетняя девочка. Мальчика пан Тыбурций привел, или,
вернее, принес с собой с первых дней, как явился сам на горизонте нашего города. Что же касается девочки, то, по-видимому, он отлучался, чтобы приобрести ее, на несколько месяцев в совершенно неизвестные страны.
— Что
скажете нового? — спросил меня Парфений, отдавая перо протопопу, который воспользовался сей
верной оказией, чтоб поцеловать руку.
Вернее было бы
сказать, что я люблю не жизнь, а экстаз жизни, когда она выходит за свои пределы.
Употребляю слово коллективизм условно,
вернее было бы
сказать «коммюнотарность».
Всё, что говорилось о наследстве, «так
сказать, о факте наследства», оказалось
верным, но что самое наследство в конце концов оказывается вовсе не так значительным, как об нем сначала распространили.
— Всему свое время, возлюбленный, —
сказал Егор Сергеич. — В духе пребывай, почаще на себя его сманивай постом, молитвой и песнопеньем, — проговорил учительно Денисов. — Паче же всего пророчествуй в назидание
верных. И сам принимай пророчества, внимай им и твори по их повелениям. Тем душу сохранишь и закон исполнишь. Но теперь пока до будущей беседы… Обо многом надо мне потолковать с братцем Николаюшкой. Теперь потолкуем келейно, а после и с тобой, возлюбленный, побеседую. И на соборе поговорим.
— А по ночам все, слышь, песни поют.
Верные люди про́ это сказывали, —
сказала Аннушка. — Идут еще на селе разговоры, что по ночам у Святого ключа они сбираются в одних белых рубахах. И поют над ключом и пляшут вокруг.
— Кто их знает, —
сказал Сусалин. — Только слышал я от
верного человека, что красного товара они тысяч на двести накупили и завтра, слышь, хотят на баржу грузить, да и на Низ.
— Господь пречистыми устами своими повелел
верным иметь не только чистоту голубину, но и мудрость змеину, —
сказала на то Манефа. — Ну и пусть их, наши рекомые столпы правоверия, носят мудрость змеину — то на пользу христианства… Да сами-то змиями-губителями зачем делаются?.. Пребывали бы в незлобии и чистоте голубиной… Так нет!.. Вникни, друг, в слова мои, мудрость в них. Не моя мудрость, а Господня и отец святых завещание. Ими заповеданное слово говорю тебе. Не мне верь, святых отцов послушай.
— Доброе дело, спасенное дело, —
сказал Николай Александрыч. — Благо твое хотенье, девица. Но без крепкой руки невозможно мирскому войти во святый круг верных-праведных. Кого дашь порукой?
— Народец-от здесь продувной! — поднимаясь с места,
сказал Веденеев. — Того и норовят, чтобы как-нибудь поднадуть кого… Не посмотреть за ними, такую тебе стерлядь сготовят, что только выплюнуть… Схожу-ка я сам да выберу стерлядей и ножом их для приметы пристукну. Дело-то будет
вернее…
Живучи в Москве и бывая каждый день у Дорониных, Никита Федорыч ни разу не
сказал им про Веденеева, к слову как-то не приходилось. Теперь это на большую досаду его наводило, досадовал он на себя и за то, что, когда писал Зиновью Алексеичу, не пришло ему в голову спросить его, не у Макарья ли Веденеев, и, ежели там, так всего бы
вернее через него цены узнать.
— На неотступные просьбы Дуни я тогда еще
сказала, что если женщина будет приведена в светлый полк
верных, то пророк, принявший ее, делается ее духовным супругом.
— Василий Федулыч в древлем благочестии тверд, матушка. И сам, и домашние… За
верное могу вам доложить! —
сказал Самоквасов.
— Оттого, ваше благородие, внешняя церковь и не дает полного спасенья, —
сказал вестовой. — Господь-от ведь прямо
сказал: «Не воструби пред собою, яко же лицемеры творят в сонмищах и на стогнах, яко да прославятся от человек». Путь ко спасенью идет не через церковь… Это путь не истинный, не совершенный… Есть другой,
верный, надежный…
— Бывает, — несколько подумавши, ответил Егор Сергеич. — Но, кажется мне, иногда он прикидывается юродивым. «Новые язы́ки, —
сказал он мне однажды, — нужны для привлечения в праведную веру неверных. Они увидят и услышат, и будет это для них знамением, если же на соборе никого нет из неверных, а одни только
верные, тогда не нужны и напрасны новые язы́ки, тогда надо только радеть и пророчествовать».
Будь он ангел, будь человек плоти и крови, все равно — со смирением и любовью преклонилась бы она перед ним, и
скажи ей то существо хоть одно слово привета, без малейшего сожаленья оставила бы она дом отца и его богатство, с радостью и весельем устремилась бы к неведомому, мыслями и помышленьями отдалась бы ему и всю жизнь была бы его безответной рабой и
верной ученицей, слила бы с ним свою непорочную жизнь…
— Такая секта есть, —
сказала Дуня. — Сами себя они зовут людьми Божьими, верными-праведными зовутся также и праведными последних дней, познавшими тайну сокровенную.
Я
сказала ему, что в последнее время ты охладела к союзу
верных, а он ответил: «Полную веру имею, что она укрепится и будет
верною до конца».
— Напрасно, — сдержанно ответила Марья Ивановна. — Я
сказала тебе, что пророк или кормщик корабля, принимающий в круг верных-праведных женщин, делается ее духовным супругом. А братец Николаюшка говорит, что это не так. Приедет Егорушка, он об этом расскажет точно и подробно.
— Ты уверил меня, —
сказал поручик. — Читал я Евангелие и увидел, что твои слова правильны… Но если церковью нельзя спастись, где же
верный путь?
— Вот что, брательники… Поедемте-ка лучше к девочкам, это будет
вернее, —
сказал решительно старый студент Лихонин, высокий, сутуловатый, хмурый и бородатый малый. По убеждениям он был анархист-теоретик, а по призванию — страстный игрок на бильярде, на бегах и в карты, — игрок с очень широким, фатальным размахом. Только накануне он выиграл в купеческом клубе около тысячи рублей в макао, и эти деньги еще жгли ему руки.
— А хотя бы? Одного философа, желая его унизит! посадили за обедом куда-то около музыкантов. А он, садясь,
сказал: «Вот
верное средство сделать последнее место первым». И, наконец, я повторяю: если ваша совесть не позволяет вам, как вы выражаетесь, покупать женщин, то вы можете приехать туда и уехать, сохраняя свою невинность во всей ее цветущей неприкосновенности.