Неточные совпадения
И не раз не только широкая страсть, но ничтожная страстишка к чему-нибудь мелкому разрасталась в рожденном на лучшие подвиги, заставляла его позабывать
великие и
святые обязанности и в ничтожных побрякушках видеть
великое и
святое.
И проявись тут между теми жителями
святая девственница; взяла она меч
великий, латы на себя возложила двухпудовые, пошла на агарян и всех их прогнала за море.
— У рыбы кровь холодная, — возразил он с уверенностию, — рыба тварь немая. Она не боится, не веселится; рыба тварь бессловесная. Рыба не чувствует, в ней и кровь не живая… Кровь, — продолжал он, помолчав, —
святое дело кровь! Кровь солнышка Божия не видит, кровь от свету прячется…
великий грех показать свету кровь,
великий грех и страх… Ох,
великий!
Отречемся, друзья, от марксизма,
От доктрины
великой,
святой.
— Поган есмь, а не свят. В кресла не сяду и не восхощу себе аки идолу поклонения! — загремел отец Ферапонт. — Ныне людие веру
святую губят. Покойник, святой-то ваш, — обернулся он к толпе, указывая перстом на гроб, — чертей отвергал. Пурганцу от чертей давал. Вот они и развелись у вас, как пауки по углам. А днесь и сам провонял. В сем указание Господне
великое видим.
Вот что спрошу: справедливо ли, отец
великий, то, что в Четьи-Минеи повествуется где-то о каком-то
святом чудотворце, которого мучили за веру, и когда отрубили ему под конец голову, то он встал, поднял свою голову и «любезно ее лобызаше», и долго шел, неся ее в руках, и «любезно ее лобызаше».
Слышал я потом слова насмешников и хулителей, слова гордые: как это мог Господь отдать любимого из
святых своих на потеху диаволу, отнять от него детей, поразить его самого болезнью и язвами так, что черепком счищал с себя гной своих ран, и для чего: чтобы только похвалиться пред сатаной: «Вот что, дескать, может вытерпеть
святой мой ради меня!» Но в том и
великое, что тут тайна, — что мимоидущий лик земной и вечная истина соприкоснулись тут вместе.
Но что сие сравнительно с вами,
великий отче, — ободрившись, прибавил монашек, — ибо и круглый год, даже и во
Святую Пасху, лишь хлебом с водою питаетесь, и что у нас хлеба на два дня, то у вас на всю седмицу идет.
И наконец лишь узнали, что этот
святой страстотерпец нарушил послушание и ушел от своего старца, а потому без разрешения старца не мог быть и прощен, даже несмотря на свои
великие подвиги.
Такие прямо говорили, не совсем, впрочем, вслух, что он
святой, что в этом нет уже и сомнения, и, предвидя близкую кончину его, ожидали немедленных даже чудес и
великой славы в самом ближайшем будущем от почившего монастырю.
— Помни, юный, неустанно, — так прямо и безо всякого предисловия начал отец Паисий, — что мирская наука, соединившись в
великую силу, разобрала, в последний век особенно, все, что завещано в книгах
святых нам небесного, и после жестокого анализа у ученых мира сего не осталось изо всей прежней святыни решительно ничего.
— Страшные словеса ваши! А что,
великий и блаженный отче, — осмеливался все больше и больше монашек, — правда ли, про вас
великая слава идет, даже до отдаленных земель, будто со
Святым Духом беспрерывное общение имеете?
Именем всего
великого и
святого, именем умирающего старца вашего покажите мне это письмо, Алексей Федорович, мне, матери!
Но Бог — один, и Его безмерное к нам снисхождение одинаково, и пусть между моей темной, греховной душой и
святою душою пророка лежит
великая бездна, но ведь еще неизмеримее та бездна, которая лежит между Богом и всякою тварью, — и, как тварь, ведь и я, и пророки — одно, и Он говорит твари…
Особой оригинальности или философской ясности суждения автора «Изложения православной веры» не имеют, сравнительно с учениями св. Дионисия Ареопагита и Максима Исповедника, однако высокий вероучительный авторитет этого произведения заставляет с особенным вниманием относиться к его идеям, в частности и по вопросу об «апофатическом» богословии. Приведенные суждения даже текстуально близки к соответственным местам из сочинений Ареопагита,
святых Максима, Василия
Великого и др.
Такова основная мысль Климента и Оригена, таково учение
святых Василия
Великого, Григория Богослова и Григория Нисского, Дионисия Ареопагита, Максима Исповедника, Иоанна Дамаскина, Григория Паламы, а также и Николая Кузанского.
Православная Церковь чтит зачатие Богоматери, предвозвещенное ангелом «богоотцам» Иоакиму и Анне (подобно тому, как она чтит и зачатие св. пророка Иоанна Предтечи), но в то же время не изъемлет этого зачатия из общего порядка природы, не провозглашает его «непорочным» в католическом смысле [В службе Зачатию Богородицы (Минея месячная, декабрь), в стихирах на «Господи воззвах» читаем: «Пророческая речения ныне исполняются: гора бо
святая в ложеснах водружается; лествица божественная насаждается: престол
великий царев приуготовляется: место украшается боговходимое; купина неопалимая начинает прозябати, мироположница святыни уже истекает…
«Сущность Божия для природы человеческой недомыслима и совершенно неизреченна» [Творения иже во
святых отца нашего св. Василия
Великого.
Бедная мать!
Святая,
великая женщина!
…Действительно, какая-то шекспировская фантазия пронеслась перед нашими глазами на сером фонде Англии, с чисто шекспировской близостью
великого и отвратительного, раздирающего душу и скрипящего по тарелке.
Святая простота человека, наивная простота масс и тайные окопы за стеной, интриги, ложь. Знакомые тени мелькают в других образах — от Гамлета до короля Лира, от Гонериль и Корделий до честного Яго. Яго — всё крошечные, но зато какое количество и какая у них честность!
Меня связывала со многими представителями русской религиозной мысли начала XX века
великая надежда, что возможно продолжение откровения в христианстве, новое излияние Духа
Святого.
Характерно исчезновение
святых князей после перенесения греховной власти на
великих князей московских.
И вот с самого
великого собора, бывшего без малого месяц тому назад, она совсем изменилась: не принимает участья ни на
святом кругу, ни за столом, сидит взаперти, тоскует, грустит и просится к отцу домой.
— Хорошенько надо смотреть за ним, с глаз не спускать, — молвил на то Николай Александрыч. — А без Софронушки нельзя обойтись,
велика в нем благодать — на соборах ради его на корабль дух свят скоро нисходит. Не для словес на
святой круг принимаем его, а того ради, что при нем благодать скорее с неба сходит.
В сенях встретила приезжего прислуга, приведенная в тайну сокровенную. С радостью и весельем встречает она барина, преисполненного благодати. С громкими возгласами: «Христос воскресе» — и мужчины и женщины ловят его руки, целуют полы его одежды, каждому хочется хоть прикоснуться к
великому пророку, неутомимому радельщику, дивному стихослагателю и святому-блаженному. Молча, потупя взоры, идет он дальше и дальше, никому не говоря ни слова.
— Высоко́ будет ходить во «
святом во кругу». Высокá ее доля небесная, всем праведным будет она любезная.
Велики́ будут труды, да и правильны суды…
Помилуй ты меня,
великую грешницу, пошли
святую помощь свою вырваться из этого богопротивного дома!..
— Именно они
святые угодники, — сказала Марья Ивановна. —
Великой ценой искуплены они Богу и агнцу. Все мы
святые праведные, нет между нами ни большого, ни малого, все едино в Христе. Ни муж, ни жена, ни раб, ни господин, ни богатый, ни убогий, ни знатный, ни нищий — не разнятся в сионской горнице. Все равны, все равно святы и праведны.
— Не моги роптать, отец Анатолий, — внушительно сказал ему Израиль. — Воля
святого владыки. Он лучше нас знает, что нам потребно и что излишне. Всякое дело от
великого до малого по его рассуждению строится, и нам судить об его воле не подобает.
Каждый год не токмо во
святую великую четыредесятницу, но в каждый из четырех церковию установленных постов
святым божественным тайнам тела и крови Господней приобщаются.
— Ах, что вы! разве такие
святые бывают! Святые-то круглый год постятся, а я и в
великий пост скоромное ем.
А я скажу, что ею движет та же
великая, неразумная, слепая, эгоистическая любовь, за которую мы все называем наших матерей,
святыми женщинами.
Завязался у них поучительный разговор о черепокожных, про которых во всех уставах поминается, что не токмо мирским, но и старцам со старицами разрешено их ядение по субботам и неделям
святой великой Четыредесятницы.
— Поставили, матушка, истинно, что поставили, — говорила Евпраксия. — На Богоявленье в Городце воду святил, сам Патап Максимыч за вечерней стоял и воды богоявленской домой привез. Вон бурак-от у
святых стоит.
Великим постом Коряга, пожалуй, сюда наедет, исправлять станет, обедню служить. Ему, слышь, епископ-от полотняную церковь пожаловал и одикон, рекше путевой престол Господа Бога и Спаса нашего…
И огласили Светлый Яр и холмы над ним «
святыми местами»… Тут, сказали они, стоит невидимый град Божиих
святых, град
Великий Китеж… Но не можем мы, грешные, зреть красоты его, понеже сквернится место делами бесовскими…
Его хоронят в Казанской губернии — накануне Троицына дня; около Владимира и Суздаля, а также в Пензенской и Симбирской губерниях — в Троицын или в Духов дни; в Ярославской и в западной части Костромской губернии — в воскресенье Всех
святых, а местами — в Петров день; в Тверской губернии — в первое воскресенье Петрова поста; в других местах
Великой России, особенно в степных, а также в Малороссии — 24 июня; в восточной части Костромской губернии, местами в Нижегородском Заволжье и в Вятской губернии — в Петров день.
Наговорила гостейке турус на колесах: святой-де у нас в шабрах живет, благочестивый, учительный, постник,
великий дар прозорливости имеет — всю судьбу твою как на ладонке выложит…
От малого небрежения в
великие грехопадения не токмо мы, грешницы, но и
великие подвижники, строгие постники,
святые праведные частехонько впадали…
Все
великие творцы в истории человечества — такие же участники в Божьем деле, в творчестве нового Космоса, как и
святые и подвижники.
В христианской истории совершили свой
великий подвиг самоотречения и аскетической победы над природой христианские
святые, из которых состоит подлинная Церковь Христова.
Почему
великая,
святая идея теократии, Града Божьего, стала ненавистной новому человечеству, почему оно отказалось от томления по небу, почему ничего не вышло с грандиозным опытом охристианить мир без остатка?
— Апостол Павел говорит: на учения странна и различна не прилагайтеся. Конечно, если чернокнижие, буесловие или духов с того света вызывать, как Саул, или такие науки учить, что от них пользы ни себе, ни людям, то лучше не учиться. Надо воспринимать только то, что бог благословил. Ты соображайся…
Святые апостолы говорили на всех языках — и ты учи языки; Василий
Великий учил математику и философию — и ты учи, святый Нестор писал историю — и ты учи и пиши историю. Со
святыми соображайся…
«Я думаю, — говорит мисс Кобб, — что
великий устроитель всего сущего есть справедливый,
святой, милосердный бог; и совершенно немыслимо, чтоб такой бог мог создать свой мир таким образом, чтоб человек был принужден искать средств против своих болезней путем причинения мук низшим животным.
В кучке зрителей раздался тихий одобрительный ропот. Насколько я мог понять, евреи восхищались молодым ученым, который от этой
великой науки не может стоять па ногах и шатается, как былинка. Басе завидовали, что в ее семье будет
святой. Что удивительного — богатым и знатным всегда счастье…
Чем ближе подходили к месту, тем пуще приставал народ, и сошлось наконец нас чуть не два ста человек, все спешивших лобызать
святые и целокупные мощи
великих обоих чудотворцев Аникия и Григория.
А забравши под Российское государство
великое множество городов и взявши без числа пленных, возвращается солдат домой, простреленный, иногда без руки, иногда без ноги, но с орденом на груди
святого великомученика Георгия.
Святые, чистые,
великие слова.
Предоставляя решение настоящего вопроса истории, с благоговением преклоняемся перед роком, судившим нам зреть
святую минуту пробуждения, видеть лучших людей эпохи, оплаканной в незабвенных стихах Хомякова, и можем только воскликнуть со многими: поистине
велик твой Бог, земля русская!
Настанет время, и
великая вера в свое Я осенит, как огненные языки
святого духа, головы всех людей, и тогда уже не будет ни рабов, ни господ, ни калек, ни жалости, ни пороков, ни злобы, ни зависти.
Святой и гений, герой и
великий человек, пророк и апостол, талант и ум, изобретатель и мастер — все это чины человеческой иерархии, и подчинение им происходит в ином плане, чем тот план, в котором подчиняются иерархии нечеловеческой и безличной.