Неточные совпадения
«Нет, не надо говорить — подумал он, когда она прошла вперед его. — Это
тайна для меня одного нужная,
важная и невыразимая словами».
Видишь, тут дело совести, дело высшей совести —
тайна столь
важная, что я справиться сам не смогу и все отложил до тебя.
Об этом спрашивает молодая женщина, «пробужденная им к сознательной жизни». Он все откроет ей, когда придет время… Наконец однажды, прощаясь с нею перед отъездом в столицу, где его уже ждет какое-то
важное общественное дело, — он наклоняется к ней и шопотом произносит одно слово… Она бледнеет. Она не в силах вынести гнетущей
тайны. Она заболевает и в бреду часто называет его имя, имя героя и будущего мученика.
Но великая
тайна скрыта в том, что средство
важнее цели.
Но вот какое совпадение обстоятельств: я из своих (слышите, из своих, ваших не было ни рубля, и, главное, вы это сами знаете) дал этому пьяному дурачине Лебядкину двести тридцать рублей, третьего дня, еще с вечера, — слышите, третьего дня, а не вчера после «чтения», заметьте это: это весьма
важное совпадение, потому что я ведь ничего не знал тогда наверно, поедет или нет к вам Лизавета Николаевна; дал же собственные деньги единственно потому, что вы третьего дня отличились, вздумали всем объявить вашу
тайну.
Закончил он о Ставрогине, тоже спеша и без спросу, видимо нарочным намеком, что тот чуть ли не чрезвычайно
важная птица, но что в этом какой-то секрет; что проживал он у нас, так сказать, incognito, что он с поручениями и что очень возможно, что и опять пожалует к нам из Петербурга (Лямшин уверен был, что Ставрогин в Петербурге), но только уже совершенно в другом виде и в другой обстановке и в свите таких лиц, о которых, может быть, скоро и у нас услышат, и что всё это он слышал от Петра Степановича, «
тайного врага Николая Всеволодовича».
Паншин скоро понял
тайну светской науки; он умел проникнуться действительным уважением к ее уставам, умел с полунасмешливой важностью заниматься вздором и показать вид, что почитает все
важное за вздор; танцевал отлично, одевался по-английски.
— Сидорыч, — сказал ему князь, — я знаю, что ты мне предан, ты доказывал мне это не раз, я за это платил тебе своею откровенностью. Чего я не мог тебе сказать, ты, вероятно, догадывался сам. Таким образом, ты знаешь все мои
тайны, даже семейные… Сегодня я должен тебе дать очень
важное поручение, которое будет новым доказательством моего к тебе доверия… Но раньше я должен быть вполне уверен, что ты готов мне повиноваться.
Дело о Пугачеве, доныне не распечатанное, находилось в государственном санкт-петербургском архиве вместе с другими
важными бумагами, некогда
тайнами государственными, ныне превращенными в исторические материалы. Государь император по своем восшествии на престол приказал привести их в порядок. Сии сокровища вынесены были из подвалов, где несколько наводнений посетило их и едва не уничтожило.
Не могу удержаться от странного и, может быть, совершенно не идущего к делу замечания. Из трехчасового моего разговора с Катей я вынес, между прочим, какое-то странное, но вместе с тем глубокое убеждение, что она до того еще вполне ребенок, что совершенно не знает всей
тайны отношений мужчины и женщины. Это придавало необыкновенную комичность некоторым ее рассуждениям и вообще серьезному тону, с которым она говорила о многих очень
важных вещах…
Он летал политическим курьером к дипломатическим представителям Ламберова Отеля при разных правительственных переднях Европы и к
тайным представителям польской справы внутри России, привозя с собою тем и другим сообщения наиболее
важного свойства.
Отношение хозяев к книге сразу подняло ее в моих глазах на высоту
важной и страшной
тайны. То, что какие-то «читатели» взорвали где-то железную дорогу, желая кого-то убить, не заинтересовало меня, но я вспомнил вопрос священника на исповеди, чтение гимназиста в подвале, слова Смурого о «правильных книгах» и вспомнил дедовы рассказы о чернокнижниках-фармазонах...
Судя по умным, покойным глазам, смотрящим ясно и весело, он себе на уме и имеет какую-то очень
важную и приятную
тайну.
Княгиня Волчанская, у которой Варвара когда-то жила домашнею портнихою для простых работ, могла бы оказать Передонову покровительство: ее дочь была замужем за
тайным советником Щепкиным,
важною в учебном ведомстве особою.
— Нет-с: да что же… тут если все взыскивать, так и служить бы невозможно, — отвечал смотритель. — Это большая особа:
тайный советник и сенатор (смотритель назвал одну из
важных в тогдашнее время фамилий). От такого, по правде сказать, оно даже и не обидно; а вот как другой раз прапорщик какой набежит или корнет, да тоже к рылу лезет, так вот это уж очень противно.
По получении из Петербурга приказаний находящиеся в Польше русские войска атаковали конфедератов всюду; взяли много
важных пунктов и прогнали неприятеля в леса. Но у конфедератов было много
тайных единомышленников в среде мирного населения, они обнаруживали большую живучесть и росли, как гидра.
Правда, впоследствии, по смерти генерала, когда сам Фома совершенно неожиданно сделался вдруг
важным и чрезвычайным лицом, он не раз уверял нас всех, что, согласясь быть шутом, он великодушно пожертвовал собою дружбе; что генерал был его благодетель; это был человек великий, непонятный и что одному ему, Фоме, доверял он сокровеннейшие
тайны души своей; что, наконец, если он, Фома, и изображал собою, по генеральскому востребованию, различных зверей и иные живые картины, то единственно, чтоб развлечь и развеселить удрученного болезнями страдальца и друга.
Прочтя это таинственное послание, в истине которого нельзя было сомневаться, Волынской то предавался радостной мысли, что приобретает новые
важные права для обвинения Бирона и освобождения России от ига его, ходил скорыми шагами по комнате, обхватив эту надежду, нянча ее, как любимое дитя свое; то путался в мыслях, отыскивая своего
тайного доброжелателя.
— Успею еще! Наш разговор
важнее… Видите ли теперь, мой почтеннейший граф, что губит меня!.. Внимание, милости ко мне императрицы!.. Ее величество знает мою преданность к себе, к выгодам России… она поверяет мне малейшие
тайны свои, свои опасения насчет ее болезни, будущности России. И коронованные главы такие же смертные… что тогда?.. Я говорю с вами, как с другом…
— Опасные люди!.. — сказал Бирон, наклонясь почти к уху государыни. — Я вам уж докладывал, что они замышляют… Еще ныне получил я
тайные известия о худых намерениях… заговор… статься может, они выбрали этот случай… есть
важные сообщники… но я взял свои меры.
Он не сомневался, что какое-нибудь
тайное и вместе
важное происшествие заставило незнакомку ему ввериться; что от него, верно, будут требоваться значительные услуги, и он чувствовал уже в себе силу и решимость на всё.
Никогда бы я, первая, не решилась высказать
важную семейную
тайну и разгласить ее прежде, чем требует самое обыкновенное чувство приличия.
Мы узнали, что Антон — сын баронессы Эренштейн. Скажем еще более: отец его жив, богат, знатен, занимает
важную должность при императоре Фридерике III; но в замке богемском знают эту
тайну баронесса да старый Ян, никто более. Прочие жители башни, сам Антон почитают его умершим. Но для чего это? Зачем, в каком звании ехал молодой Эренштейн на Русь?
Мать сама обещала, по каким-то
важным, но
тайным причинам, переселиться к нему, если он найдет свою оседлость в этой стороне.
— Досадно больно, однако ж, — сказал Людвикович, положивший
важный куш на алтарь отчизны, — что наши же братья-поляки, узнав мою
тайну, обнаруживают ее нескромными речами и расстраивают мои виды на богатую вдову.
При этом она заметила, что положение ее требует самой строгой
тайны, что приезд ее в столицу римского католичества может иметь весьма
важное для ватиканского двора последствие, ибо ей предназначена провидением корона великой империи, не только для благоденствия многочисленных отдаленных от Рима народов, но и для блага церкви.
— Одну
тайну вашего сердца вы мне давно уже поверили, — ужели другая
важнее первой?
Гляжу и на
важную осанку твою, бывший воеводский товарищ Прямодушин, и на орлиный нос твой, за который не мог водить тебя секретарь провинции, ибо совесть умнее крючкотворства; вижу, как ты, рассказывая о Бироне и
Тайной канцелярии, опираешься на длинную трость с серебряным набалдашником, которую подарил тебе фельдмаршал Миних…
В первом часу ночи в спальную Маруси тихо вошел Егорушка. Маруся была уже раздета и старалась уснуть. Ее утомило ее неожиданное счастье: ей хотелось хоть чем-нибудь успокоить без умолку и, как ей казалось, на весь дом стучавшее сердце. В каждой морщинке Егорушкиного лица сидела тысяча
тайн. Он таинственно кашлянул, значительно поглядел на Марусю и, как бы желая сообщить ей нечто ужасно
важное и секретное, сел на ее ноги и нагнулся слегка к ее уху.
Монархиня знала человеческое сердце и
тайну гражданских обществ; знала, что самые легкие отличия производят дела
важные; знала, что все государственные степени, возвышаясь одна перед другою, должны иметь некоторую связь; и таким образом, Дворянин уже подает руку Именитому Гражданину, который, переходя, наконец, в сан Благородных, оставляет за собою лестницу для других, ему подобных.
Эти деревья, эти зеленые листья, эти высокие травы заслоняют, укрывают нас от всего остального мира, никто не знает, где мы, что мы, — а с нами поэзия, мы проникаемся, мы упиваемся ею, у нас происходит
важное, великое,
тайное дело…
Oб этом я не спрашивал тогда
И
важную на то имел причину:
Преодолеть я
тайного стыда
Никак не мог — теперь его откину;
Могу, увы, признаться без труда,
Что по уши влюбился я в картину,
Так, что страдала несколько латынь;
Уж кто влюблен, тот мудрость лучше кинь.
Но в самой
тайной глубине ее души, вопрос о том, было ли обязательство к Борису шуткой или
важным, связывающим обещанием, мучил ее.