Неточные совпадения
Стародум. Как не
знаком? Он три года у меня
был кучером.
Очевидно, фельетонист понял всю книгу так, как невозможно
было понять ее. Но он так ловко подобрал выписки, что для тех, которые не читали книги (а очевидно, почти никто не читал ее), совершенно
было ясно, что вся книга
была не что иное, как набор высокопарных слов, да еще некстати употребленных (что показывали вопросительные
знаки), и что автор книги
был человек совершенно невежественный. И всё это
было так остроумно, что Сергей Иванович и сам бы не отказался от такого остроумия; но это-то и
было ужасно.
Вронский
был не только
знаком со всеми, но видал каждый день всех, кого он тут встретил, и потому он вошел с теми спокойными приемами, с какими входят в комнату к людям, от которых только что вышли.
Коляска
была уж далеко; но Печорин сделал
знак рукой, который можно
было перевести следующим образом: вряд ли! да и зачем?..
— Я слышал, княжна, что,
будучи вам вовсе не
знаком, я имел уже несчастие заслужить вашу немилость… что вы меня нашли дерзким… неужели это правда?
— Здесь нечисто! Я встретил сегодня черноморского урядника; он мне
знаком —
был прошлого года в отряде; как я ему сказал, где мы остановились, а он мне: «Здесь, брат, нечисто, люди недобрые!..» Да и в самом деле, что это за слепой! ходит везде один, и на базар, за хлебом, и за водой… уж видно, здесь к этому привыкли.
Впрочем, хотя эти деревца
были не выше тростника, о них
было сказано в газетах при описании иллюминации, что «город наш украсился, благодаря попечению гражданского правителя, садом, состоящим из тенистых, широковетвистых дерев, дающих прохладу в знойный день», и что при этом «
было очень умилительно глядеть, как сердца граждан трепетали в избытке благодарности и струили потоки слез в
знак признательности к господину градоначальнику».
Андрей Иванович Тентетников не мог бы никак рассказать, как это случилось, что с первого же дни он стал с ней так, как бы
знаком был вечно.
— Да кого же знакомого? Все мои знакомые перемерли или раззнакомились. Ах, батюшка! как не иметь, имею! — вскричал он. — Ведь
знаком сам председатель, езжал даже в старые годы ко мне, как не знать! однокорытниками
были, вместе по заборам лазили! как не знакомый? уж такой знакомый! так уж не к нему ли написать?
Татьяна верила преданьям
Простонародной старины,
И снам, и карточным гаданьям,
И предсказаниям луны.
Ее тревожили приметы;
Таинственно ей все предметы
Провозглашали что-нибудь,
Предчувствия теснили грудь.
Жеманный кот, на печке сидя,
Мурлыча, лапкой рыльце мыл:
То несомненный
знак ей
был,
Что едут гости. Вдруг увидя
Младой двурогий лик луны
На небе с левой стороны...
Он
знак подаст — и все хлопочут;
Он
пьет — все
пьют и все кричат;
Он засмеется — все хохочут;
Нахмурит брови — все молчат;
Так, он хозяин, это ясно:
И Тане уж не так ужасно,
И любопытная теперь
Немного растворила дверь…
Вдруг ветер дунул, загашая
Огонь светильников ночных;
Смутилась шайка домовых;
Онегин, взорами сверкая,
Из-за стола гремя встает;
Все встали: он к дверям идет.
Всё тот же ль он иль усмирился?
Иль корчит так же чудака?
Скажите, чем он возвратился?
Что нам представит он пока?
Чем ныне явится? Мельмотом,
Космополитом, патриотом,
Гарольдом, квакером, ханжой,
Иль маской щегольнет иной,
Иль просто
будет добрый малой,
Как вы да я, как целый свет?
По крайней мере мой совет:
Отстать от моды обветшалой.
Довольно он морочил свет…
—
Знаком он вам? — И да и нет.
«Так ты женат! не знал я ране!
Давно ли?» — «Около двух лет». —
«На ком?» — «На Лариной». — «Татьяне!»
«Ты ей
знаком?» — «Я им сосед». —
«О, так пойдем же». Князь подходит
К своей жене и ей подводит
Родню и друга своего.
Княгиня смотрит на него…
И что ей душу ни смутило,
Как сильно ни
была она
Удивлена, поражена,
Но ей ничто не изменило:
В ней сохранился тот же тон,
Был так же тих ее поклон.
Наконец все жиды, подняли такой крик, что жид, стоявший на сторо́же, должен
был дать
знак к молчанию, и Тарас уже начал опасаться за свою безопасность, но, вспомнивши, что жиды не могут иначе рассуждать, как на улице, и что их языка сам демон не поймет, он успокоился.
Тарас поглядел на этого Соломона, какого ещё не
было на свете, и получил некоторую надежду. Действительно, вид его мог внушить некоторое доверие: верхняя губа у него
была просто страшилище; толщина ее, без сомнения, увеличилась от посторонних причин. В бороде у этого Соломона
было только пятнадцать волосков, и то на левой стороне. На лице у Соломона
было столько
знаков побоев, полученных за удальство, что он, без сомнения, давно потерял счет им и привык их считать за родимые пятна.
«Да, — подумал про себя Товкач, — заснул бы ты, может
быть, и навеки!» Но ничего не сказал, погрозил пальцем и дал
знак молчать.
Но не приказал Тарас
пить, пока не даст
знаку, чтобы
выпить им всем разом.
Может
быть, нашла и забыла?» Схватив левой рукой правую, на которой
было кольцо, с изумлением осматривалась она, пытая взглядом море и зеленые заросли; но никто не шевелился, никто не притаился в кустах, и в синем, далеко озаренном море не
было никакого
знака, и румянец покрыл Ассоль, а голоса сердца сказали вещее «да».
Весь день на крейсере царило некое полупраздничное остолбенение; настроение
было неслужебное, сбитое — под
знаком любви, о которой говорили везде — от салона до машинного трюма; а часовой минного отделения спросил проходящего матроса: «Том, как ты женился?» — «Я поймал ее за юбку, когда она хотела выскочить от меня в окно», — сказал Том и гордо закрутил ус.
Вчера вечером, при матери и сестре, и в его присутствии, я восстановил истину, доказав, что передал деньги Катерине Ивановне на похороны, а не Софье Семеновне, и что с Софьей Семеновной третьего дня я еще и
знаком даже не
был и даже в лицо еще ее не видал.
При рождении, что ль,
знаки такие
есть?
— Задремал, должно
быть, спросонья, — проговорил, наконец, Разумихин, вопросительно смотря на Зосимова; тот сделал легкий отрицательный
знак головой.
На другой день поутру подвезена
была к крыльцу дорожная кибитка; уложили в нее чемодан, погребец [Погребец (устар.) — дорожный сундучок для посуды и съестных припасов.] с чайным прибором и узлы с булками и пирогами, последними
знаками домашнего баловства.
Неожиданная весть сильно меня поразила. Комендант Нижнеозерной крепости, тихий и скромный молодой человек,
был мне
знаком: месяца за два перед тем проезжал он из Оренбурга с молодой своей женою и останавливался у Ивана Кузмича. Нижнеозерная находилась от нашей крепости верстах в двадцати пяти. С часу на час должно
было и нам ожидать нападения Пугачева. Участь Марьи Ивановны живо представилась мне, и сердце у меня так и замерло.
Дождавшись конца кадрили, Ситников подвел Аркадия к Одинцовой; но едва ли он
был коротко с ней
знаком: и сам он запутался в речах своих, и она глядела на него с некоторым изумлением. Однако лицо ее приняло радушное выражение, когда она услышала фамилию Аркадия. Она спросила его, не сын ли он Николая Петровича?
— Может
быть; тебе со стороны видней. Коли может женщина получасовую беседу поддержать, это уж
знак хороший. А я все-таки уеду.
— Павля все знает, даже больше, чем папа. Бывает, если папа уехал в Москву, Павля с мамой
поют тихонькие песни и плачут обе две, и Павля целует мамины руки. Мама очень много плачет, когда
выпьет мадеры, больная потому что и злая тоже. Она говорит: «Бог сделал меня злой». И ей не нравится, что папа
знаком с другими дамами и с твоей мамой; она не любит никаких дам, только Павлю, которая ведь не дама, а солдатова жена.
Самгину тоже
знаком был пронзительный и сладковатый голосок, — это Захар Петрович Бердников сверлил его уши...
—
Был, — сказала Варвара. — Но он — не в ладах с этой компанией. Он, как ты знаешь, стоит на своем: мир — непроницаемая тьма, человек освещает ее огнем своего воображения, идеи — это
знаки, которые дети пишут грифелем на школьной доске…
— Совершенно не понимаю, как ты можешь
петь по его нотам? Ты даже и не
знаком с ним. И вдруг ты, такой умный… черт знает что это!
Никонова наклонила голову, а он принял это как
знак согласия с ним. Самгин надеялся сказать ей нечто такое, что поразило бы ее своей силой, оригинальностью, вызвало бы в женщине восторг пред ним. Это, конечно,
было необходимо, но не удавалось. Однако он
был уверен, что удастся, она уже нередко смотрела на него с удивлением, а он чувствовал ее все более необходимой.
—
Знаком я с нею лет семь. Встретился с мужем ее в Лондоне. Это
был тоже затейливых качеств мужичок. Не без идеала. Торговал пенькой, а хотелось ему заняться каким-нибудь тонким делом для утешения души. Он
был из таких, у которых душа вроде опухоли и — чешется. Все с квакерами и вообще с английскими попами вожжался. Даже и меня в это вовлекли, но мне показалось, что попы английские, кроме портвейна, как раз ничего не понимают, а о боге говорят — по должности, приличия ради.
«Свершилось, — думал Самгин, закрыв глаза и видя слово это написанным как заголовок будущей статьи; слово даже заканчивалось
знаком восклицания, но он стоял криво и
был похож на
знак вопроса. — В данном случае похороны как бы знаменуют воскресение нормальной жизни».
— Чего вам? — сказал он, придерживаясь одной рукой за дверь кабинета и глядя на Обломова, в
знак неблаговоления, до того стороной, что ему приходилось видеть барина вполглаза, а барину видна
была только одна необъятная бакенбарда, из которой так и ждешь, что вылетят две-три птицы.
— А Тит Никоныч так и увивается около вас, чуть на вас не молится — всегда у ваших ног! Только подайте
знак — и он
будет счастливейший смертный!
Проходя мимо часовни, она на минуту остановилась перед ней. Там
было темно. Она, с медленным, затаенным вздохом, пошла дальше, к саду, и шла все тише и тише. Дойдя до старого дома, она остановилась и
знаком головы подозвала к себе Райского.
И когда она появилась, радости и гордости Татьяны Марковны не
было конца. Она сияла природной красотой, блеском здоровья, а в это утро еще лучами веселья от всеобщего участия, от множества — со всех сторон
знаков внимания, не только от бабушки, жениха, его матери, но в каждом лице из дворни светилось непритворное дружество, ласка к ней и луч радости по случаю ее праздника.
У него в голове
было свое царство цифр в образах: они по-своему строились у него там, как солдаты. Он придумал им какие-то свои
знаки или физиономии, по которым они становились в ряды, слагались, множились и делились; все фигуры их рисовались то знакомыми людьми, то походили на разных животных.
Старуха перекрестилась, вздохнула и
знаком показала, что не может говорить, чтобы дали ей
пить.
И надо так сказать, что уже все ходило по его
знаку, и само начальство ни в чем не препятствовало, и архимандрит за ревность благодарил: много на монастырь жертвовал и, когда стих находил, очень о душе своей воздыхал и о будущем веке озабочен
был немало.
«Уроки я вам, говорит, найду непременно, потому что я со многими здесь
знаком и многих влиятельных даже лиц просить могу, так что если даже пожелаете постоянного места, то и то можно иметь в виду… а покамест простите, говорит, меня за один прямой к вам вопрос: не могу ли я сейчас
быть вам чем полезным?
— О нет: он
был слишком отдаленно
знаком, через третий дом.
Я видел, с каким мучением и с каким потерянным взглядом обернулся
было князь на миг к Стебелькову; но Стебельков вынес взгляд как ни в чем не бывало и, нисколько не думая стушевываться, развязно сел на диван и начал рукой ерошить свои волосы, вероятно в
знак независимости.
По миновании же срока и последует дуэль; что я с тем и пришел теперь, что дуэль не сейчас, но что мне надо
было заручиться, потому что секунданта нет, я ни с кем не
знаком, так по крайней мере к тому времени чтоб успеть найти, если он, Ефим, откажется.
Вот уже миновали
знаки препинания, то
есть Седельные острова.
У него-то на руках и
были выжжены
знаки, похожие на браслеты.
«Два месяца! Это ужасно!» — в отчаянии возразил я. «Может
быть, и полтора», — утешил кто-то. «Ну нет: сей год Лена не станет рано, — говорили другие, — осень теплая и ранний снежок выпадал — это верный
знак, что зимний путь нескоро установится…»
После этого церемониймейстер пришел и объявил, что его величество сиогун прислал российскому полномочному подарки и просил принять их. В
знак того, что подарки принимаются с уважением, нужно
было дотронуться до каждого из них обеими руками. «Вот подарят редкостей! — думали все, — от самого сиогуна!» — «Что подарили?» — спрашивали мы шепотом у Посьета, который ходил в залу за подарками. «Ваты», — говорит. «Как ваты?» — «Так, ваты шелковой да шелковой материи». — «Что ж, шелковая материя — это хорошо!»
Смотритель
выпил три стакана и крошечный оставшийся у него кусочек сахару положил опять на блюдечко, что человеком моим
было принято как тонкий
знак уменья жить.
Там шалуна обмыли, дали примочки, и потом Вандик, с первым встретившимся экипажем, который
был, конечно,
знаком ему, отослал сына домой.