Неточные совпадения
В этой же конюшне видели козла, которого, по старому поверью, почитали необходимым держать при лошадях, который, как казалось,
был с ними
в ладу, гулял под их брюхами, как у себя дома.
Да вот теперь у тебя под властью мужики: ты
с ними
в ладу и, конечно, их не обидишь, потому что они твои, тебе же
будет хуже; а тогда бы у тебя
были чиновники, которых бы ты сильно пощелкивал, смекнувши, что они не твои же крепостные, или грабил бы ты казну!
Как велено, так сделано:
Ходила
с гневом на сердце,
А лишнего не молвила
Словечка никому.
Зимой пришел Филиппушка,
Привез платочек шелковый
Да прокатил на саночках
В Екатеринин день,
И горя словно не
было!
Запела, как певала я
В родительском дому.
Мы
были однолеточки,
Не трогай нас — нам весело,
Всегда у нас
лады.
То правда, что и мужа-то
Такого, как Филиппушка,
Со свечкой поискать…
—
Был, — сказала Варвара. — Но он — не
в ладах с этой компанией. Он, как ты знаешь, стоит на своем: мир — непроницаемая тьма, человек освещает ее огнем своего воображения, идеи — это знаки, которые дети пишут грифелем на школьной доске…
А кузнец, который
был издавна не
в ладах с ним, при нем ни за что не отважится идти к дочке, несмотря на свою силу.
По несчастию, татарин-миссионер
был не
в ладах с муллою
в Малмыже. Мулле совсем не нравилось, что правоверный сын Корана так успешно проповедует Евангелие.
В рамазан исправник, отчаянно привязавши крест
в петлицу, явился
в мечети и, разумеется, стал впереди всех. Мулла только
было начал читать
в нос Коран, как вдруг остановился и сказал, что он не смеет продолжать
в присутствии правоверного, пришедшего
в мечеть
с христианским знамением.
На сто
ладов придумывал я, как
буду говорить
с Николаем, как он потом отправит меня
в рудники, казнит.
Мещане не
были произведены революцией, они
были готовы
с своими преданиями и нравами, чуждыми на другой
лад революционной идеи. Их держала аристократия
в черном теле и на третьем плане; освобожденные, они прошли по трупам освободителей и ввели свой порядок. Меньшинство
было или раздавлено, или распустилось
в мещанство.
— Я у Оброниных тебя выкуплю —
будешь моя, — молвила Варвара Петровна. —
С Оброниным,
с Михайлом Григорьевичем,
с барином вашим,
в ладах живем.
«И то еще я замечал, — говорил он, — что пенсионная, выйдя замуж, рано ли поздно, хахаля заведет себе, а не то и двух, а котора у мастерицы
была в обученье, дура-то дурой окажется, да к тому же и злобы много накопит
в себе…» А Макрина тотчá
с ему на те речи: «
С мужьями у таких жен, сколько я их ни видывала,
ладов не бывает: взбалмошны, непокорливы, что ни день, то
в дому содом да драна грамота, и таким женам много от супружеских кулаков достается…» Наговорившись
с Марком Данилычем о таких женах и девицах, Макрина ровно обрывала свои россказни, заводила речь о стороннем, а дня через два опять, бывало, поведет прежние речи…
И вдруг смолк. Быстро размахнув полотенцем, висевшим до того у него на плече, и потрясая пальмовой веткой, он, как спущенный волчок, завертелся на пятке правой ноги. Все, кто стоял
в кругах, и мужчины, и женщины
с кликами: «Поднимайте знамена!» — также стали кружиться, неистово размахивая пальмами и полотенцами. Те, что сидели на стульях, разостлали платки на коленях и скорым плясовым
напевом запели новую песню, притопывая
в лад левой ногой и похлопывая правой рукой по коленям.
Поют...
Дом
был обширный, но построенный на старинный
лад и обезображенный множеством пристроек, которые совсем
были не нужны, потому что владелец жил
в нем сам-друг
с женой и детей не имел.
Что же касается до мужниной родни, то ее хоть и много
было, но покойный майор никогда не жил
с нею
в ладах и даже, умирая, предостерегал от нее жену.
— Бог милостив, — промолвил паломник. — И не из таких напастей Господь людей выносит… Не суетись, Патап Максимыч, — надо дело
ладом делать. Сам я глядел на дорогу: тропа одна, поворотов, как мы от паленой
с верхушки сосны отъехали,
в самом деле ни единого не
было. Может, на эту зиму лесники ину тропу пробили, не прошлогоднюю. Это и
в сибирских тайгах зачастую бывает… Не бойся — со мной матка
есть, она на путь выведет. Не бойся, говорю я тебе.
Всегда спокойная, никогда ничем не возмутимая, красным солнцем сияла она
в мужнином доме, и куда вчуже ни показывалась, везде ей
были рады, как светлому гостю небесному, куда ни войдет, всюду несет
с собою мир,
лад, согласье и веселье.
Богаче Чапурина во всем приходе никого не
было, а он хоть «записной», но жил
с церковным попом
в ладах и никогда не оставлял его.
Его жена, графиня Софья Михайловна,
была для всего нашего кружка гораздо привлекательнее графа. Но первое время она казалась чопорной и даже странной,
с особым тоном, жестами и говором немного на иностранный
лад. Но она
была —
в ее поколении — одна из самых милых женщин, каких я встречал среди наших барынь света и придворных сфер; а ее мать вышла из семьи герцогов Биронов, и воспитывали ее вместе
с ее сестрой Веневитиновой чрезвычайно строго.
Дальнейшие мои сношения
с поляками
в Петербурге, особенно
с 80-х годов, только укрепляли тот
лад, который всегда
был между мною и ими.
Мать моя
была католичка.
В первые годы моего детства
в нашей семье польский язык господствовал, но наряду
с ним я слышал еще два: русский и малорусский. Первую молитву я знал по — польски и по — славянски,
с сильными искажениями на малорусский
лад. Чистый русский язык я слышал от сестер отца, но они приезжали к нам редко.
Репортерская часть
в газете, благодаря знакомству Николая Ильича со всею московской полицией,
была доведена до совершенства.
С властями вообще, а
с московскими
в особенности, консервативный по инстинкту Петухов
был в идеальном
ладу. Московские либералы — существуют и такие — говорили даже о нем, перефразируя стих Пушкина...
— Как какие? — воззрился на него Петухов. — Уж мы ли вас не восхваляли на все
лады, как светило не только московской, но даже русской адвокатуры, но это
в сторону. Я лучше
буду говорить не о том, что мы печатали, а о том, о чем мы умалчивали.
В печати
в наше время чаще всего молчание является именно золотом. О ямщицком деле мне
было известно — я промолчал; несчастный случай
с покойным Иваном Флегонтовичем тоже
был из подозрительных.
В столовой уже сидели Зарудин и Кудрин. До позднего вечера проговорили они, передавая друг другу новости: Наталья Федоровна — петербургские, а остальные — московские, и на разные
лады обсуждали случай
с дочерью Хвостовой, Марьей Валерьяновной, и встречу
с полковницей Хвостовой, которая, как продолжал уверять Николай Павлович,
была не кто иная, как Екатерина Петровна Бахметьева.
— Э, батюшка, нам
с вами вдвоем всего на свой
лад не переделать! — отвечает мне тот же изобретатель растительной мази, — а вот лучше выпьем-ка водочки, закусим селедочкой да сыграем пулечку
в вистик: печаль-то как рукой снимет!
Оно бы так и кончилось, да
был на ту пору
с исправником не
в ладах писец какой-то, так ледащий.
Перстень покосился на Иоанна. Царь лежал
с сомкнутыми глазами; рот его
был раскрыт, как у спящего.
В то же время, как будто
в лад словам своим, Перстень увидел
в окно, что дворцовая церковь и крыши ближних строений осветились дальним заревом.
Князь и княгиня сумели уберечь мальчика от тлетворных примеров и знания жизни, бившей довольно нечистым ключом за воротами княжеского дома, и
в шестнадцать лет юноша
был совершенным ребенком, не зная многого из того, что передается друг другу подростками
с краской волнения на лице, сдавленным шепотом и варьируется на разные
лады и что затем служит надежным щитом, когда на грани зрелых лет юношу неизбежно захлестнет волна пробудившейся страсти.
Будь хоть зверь, да один, по крайней мере можно, бывает,
лад вызнать; и я
с удовольствием могу сказать, что избранная нами губерния
в этом случае благоденствовала: пятнадцать уже лет управлял ею генерал-лейтенант Базарьев.
Ко времени пикника сердце барона, пораженное эффектом прелестей и талантов огненной генеральши,
будет уже достаточно тронуто, для того чтоб искать романа; стало
быть, свобода пикника, прелестный вечер (а вечер непременно должен
быть прелестным), дивная природа и все прочие аксессуары непременно должны
будут и барона и генеральшу привести
в особенное расположение духа, настроить на
лад сентиментальной поэзии, и они
в многозначительном разговоре (а разговор тоже непременно должен
быть многозначительным), который
будет состоять большею частию из намеков, взглядов, интересных недомолвок etc., доставят себе несколько счастливых, романтических минут, о которых оба потом
будут вспоминать
с удовольствием, прибавляя при этом со вздохом...
Нос у ней
был несколько велик, но красивого, орлиного
ладу, верхнюю губу чуть-чуть оттенял пушок; зато цвет лица, ровный и матовый, ни дать ни взять слоновая кость или молочный янтарь, волнистый лоск волос, как у Аллориевой Юдифи
в Палаццо-Питти, — и особенно глаза, темно-серые,
с черной каемкой вокруг зениц, великолепные, торжествующие глаза, — даже теперь, когда испуг и горе омрачили их блеск…
— Если ничем не кончится наше дело — послезавтра; если же оно пойдет на
лад — может
быть, придется пробыть лишний день или два. Во всяком случае — минуты не промешкаю. Ведь я душу свою оставляю здесь! Однако я
с вами заговорился, а мне нужно перед отъездом еще домой сбегать… Дайте мне руку на счастье, фрау Леноре, — у нас
в России всегда так делается.
Несмотря на то что
в описываемое нами время — а именно
в ноябре 1758 года — не
было ни юрких репортеров, ни ловких интервьюеров, ни уличных газетных листов, подхватывающих каждое сенсационное происшествие и трубящих о нем на тысячу
ладов, слух о загадочной смерти молодой красавицы княжны, при необычайной, полной таинственности обстановке, пронесся, повторяем,
с быстротою электричества, о котором тогда имели очень смутное понятие, не только по великосветским гостиным Петербурга, принадлежавшим к той высшей придворной сфере,
в которой вращалась покойная, но даже по отдаленным окраинам тогдашнего Петербурга, обитатели которых узнали имя княжны только по поводу ее более чем странной кончины.
Свободного времени у Тани
было в это время больше, нежели прежде, так как княжна Людмила
была чаще
с матерью, обсуждая на все
лады предстоящий визит князя Сергея Сергеевича и форму приема желанного гостя. Таня, не любившая сидеть
в девичьей, уходила
в сад, из него
в поле и как-то невольно, незаметно для себя оказывалась близ Соломонидиной избушки. Постоянно приглядываясь к ней, она уже перестала находить
в ней что-нибудь страшное.
Но скоро он заметил, что между этими людьми не всё
в ладу:
пили чай, весело балагуря про разные разности, а Никон нет-нет да и собьётся
с весёлого
лада: глаза вдруг потемнеют, отуманятся, меж бровей ляжет ижицей глубокая складка, и, разведя ощипанные, но густые светлые усы большим и указательным пальцем, точно очистив путь слову, он скажет
в кулак себе что-нибудь неожиданное и как будто — злое.
— Да; вот заметьте себе, много, много
в этом скудости, а мне от этого пахнэло русским духом. Я вспомнил эту старуху, и стало таково и бодро и приятно, и это бережи моей отрадная награда. Живите, государи мои, люди русские
в ладу со своею старою сказкой. Чудная вещь старая сказка! Горе тому, у кого ее не
будет под старость! Для вас вот эти прутики старушек ударяют монотонно; но для меня
с них каплет сладких сказаний источник!.. О, как бы я желал умереть
в мире
с моею старою сказкой.
Дело
было в исходе марта, и Страстная неделя подходила к концу. Как ни опустился
в последние годы Порфирий Владимирыч, но установившееся еще
с детства отношение к святости этих дней подействовало и на него. Мысли сами собой настраивались на серьезный
лад;
в сердце не чувствовалось никакого иного желания, кроме жажды безусловной тишины. Согласно
с этим настроением, и вечера утратили свой безобразно-пьяный характер и проводились молчаливо,
в тоскливом воздержании.
«„Завтра князь горийский найдет
в своем саду труп своей дочери!!“ — переливалось на тысячу
ладов в моих ушах. — Завтра меня не
будет! Ангел смерти прошел так близко, что его крыло едва не задело меня… Завтра оно меня накроет… Завтра я
буду трупом… Мой бедный отец останется одиноким… И на горийском кладбище поднимется еще новый холмик… Живая я ушла
с моей родины, мертвую судьба возвращает меня ей. Темный Ангел близко!..»
Много замечал Илья, но всё
было нехорошее, скучное и толкало его
в сторону от людей. Иногда впечатления, скопляясь
в нём, вызывали настойчивое желание поговорить
с кем-нибудь. Но говорить
с дядей не хотелось: после смерти Еремея между Ильёй и дядей выросло что-то невидимое, но плотное и мешало мальчику подходить к горбуну так свободно и близко, как раньше. А Яков ничего не мог объяснить ему, живя тоже
в стороне ото всего, но на свой особый
лад.
Бывало, зашалит, постращаешь — он опять
в свой разум приходит: и ему хорошо, и
в семействе
лад; а как вам неугодно, значит, эти меры употреблять, то уж я и не знаю, чтò
с ним
будем делать.
Все остальные его товарищи
были тоже
с ним не
в ладу.
Загадка не давалась, как клад. На все
лады перевертывал он ее, и все оказывалось, что он кружится, как белка
в колесе.
С одной стороны, складывалось так: ежели эти изъятия, о которых говорит правитель канцелярии, — изъятия солидные, то, стало
быть, мне мат.
С другой стороны, выходило и так: ежели я никаких изъятий никогда не знал и не знаю и за всем тем чувствую себя совершенно хорошо, то, стало
быть, мат изъятиям.
Утром завернула к Брагиным Марфа Петровна, и все дело объяснилось. Хотя Пазухины
были и не
в ладах с Брагиными из-за своего неудачного сватовства, но Марфа Петровна потихоньку забегала покалякать к Татьяне Власьевне. Через пять минут старуха узнала наконец, что такое сделалось
с Аришей и откуда дул ветер. Марфа Петровна
в таком виде рассказала все, что даже Татьяна Власьевна озлобилась на свою родню.
На этот раз мои каникулы
были особенно удачны. Я застал сестру Лину не только вполне освоившеюся
в семействе, но и успевшею заслужить всеобщую симпатию, начиная
с главных лиц, то
есть нашего отца и дяди Петра Неофитовича. Старушка Вера Александровна Борисова, узнав от матери нашей, что Лина
есть сокращенное — Каролина и что покойного Фета звали Петром, сейчас же переделала имя сестры на русский
лад, назвав ее Каролиной Петровной.
Выписка из завещания Кропотова
была читана и перечитана Владимиром
с нетерпением и вниманием, свойственными его положению. Вот она, почти слово
в слово. Надо помнить, что Паткуль переделал большею частью слог завещателя на свой
лад.
Теркину сначала не хотелось возражать. Он уже чувствовал себя под обаянием этого милого человека
с его задушевным голосом и страдательным выражением худого лица. Еще немного, и он сам впадет, пожалуй,
в другой тон, размякнет на особый
лад,
будет жалеть мужика не так, как следует.
Однако, брат,
с совестью я хочу
в ладах быть: от нее никуда не уйдешь.
В один из холоднейших и ненастнейших московских дней к дому князя подходила молодая, стройная девушка, брюнетка,
с очень красивыми, выразительными, умными чертами лица. Она очень аккуратно и несколько на мужской
лад была одета и, как видно, привыкла ходить пешком. Несмотря на слепящую вьюгу и холод, она шла смело и твердо, и только подойдя к подъезду княжеского дома, как бы несколько смутилась.
День
был прекрасный; все
в природе улыбалось и ликовало появлению лета: и ручьи, играющие
в лучах солнца, все
в золоте и огне, и ветерок, разносящий благовоние
с кудрей дерев, и волны бегущей жатвы, как переливы вороненой стали на рядах скачущей конницы, и хоры птиц, на разный
лад и все во славу единого.
Слова молитвы, похожей на требование, вылетали из круглых ртов белым паром, замерзая инеем на бровях и усах басов, оседая
в бородах нестройно подпевавшего купечества. Особенно пронзительно, настойчиво и особенно не
в лад хору
пел городской голова Воропонов, сын тележника; толстый, краснощёкий,
с глазами цвета перламутровых пуговиц, он получил
в наследство от своего отца вместе
с имуществом и неукротимую вражду ко всем Артамоновым.
У него
с рода-родясь не
было никаких друзей, а
были у него только кое-какие невзыскательные приятели,
с которыми он, как, например, со мною, не
был ничем особенно связан, так что могли мы
с ним, я думаю, целый свой век прожить
в ладу и
в согласии вместе, а могли и завтра, без особого друг о друге сожаления, расстаться хоть и на вечные времена.
В заключение портрета скажу, что он назывался Григорий Александрович Печорин, а между родными просто Жорж, на французский
лад, и что притом ему
было 23 года, — и что у родителей его
было 3 тысячи душ
в Саратовской, Воронежской и Калужской губернии, — последнее я прибавляю, чтоб немного скрасить его наружность во мнении строгих читателей! — виноват, забыл включить, что Жорж
был единственный сын, не считая сестры, 16-летней девочки, которая
была очень недурна собою и, по словам маменьки (папеньки уж не
было на свете), не нуждалась
в приданом и могла занять высокую степень
в обществе,
с помощию божией и хорошенького личика и блестящего воспитания.