Неточные совпадения
Он слушал Ленского с улыбкой.
Поэта пылкий разговор,
И
ум, еще в сужденьях зыбкой,
И вечно вдохновенный взор, —
Онегину всё
было ново;
Он охладительное слово
В устах старался удержать
И думал: глупо мне мешать
Его минутному блаженству;
И
без меня пора придет,
Пускай покамест он живет
Да верит мира совершенству;
Простим горячке юных лет
И юный жар и юный бред.
Ей рано нравились романы;
Они ей заменяли всё;
Она влюблялася в обманы
И Ричардсона и Руссо.
Отец ее
был добрый малый,
В прошедшем веке запоздалый;
Но в книгах не видал вреда;
Он, не читая никогда,
Их почитал пустой игрушкой
И не заботился о том,
Какой у дочки тайный том
Дремал до утра под подушкой.
Жена ж его
была сама
От Ричардсона
без ума.
Во дни веселий и желаний
Я
был от балов
без ума:
Верней нет места для признаний
И для вручения письма.
О вы, почтенные супруги!
Вам предложу свои услуги;
Прошу мою заметить речь:
Я вас хочу предостеречь.
Вы также, маменьки, построже
За дочерьми смотрите вслед:
Держите прямо свой лорнет!
Не то… не то, избави Боже!
Я это потому пишу,
Что уж давно я не грешу.
Как полусонный, бродил он
без цели по городу, не
будучи в состоянии решить, он ли сошел с
ума, чиновники ли потеряли голову, во сне ли все это делается или наяву заварилась дурь почище сна.
Зло порождает зло; первое страдание дает понятие о удовольствии мучить другого; идея зла не может войти в голову человека
без того, чтоб он не захотел приложить ее к действительности: идеи — создания органические, сказал кто-то: их рождение дает уже им форму, и эта форма
есть действие; тот, в чьей голове родилось больше идей, тот больше других действует; от этого гений, прикованный к чиновническому столу, должен умереть или сойти с
ума, точно так же, как человек с могучим телосложением, при сидячей жизни и скромном поведении, умирает от апоплексического удара.
— Это я знаю, что вы
были, — отвечал он, — слышал-с. Носок отыскивали… А знаете, Разумихин от вас
без ума, говорит, что вы с ним к Лавизе Ивановне ходили, вот про которую вы старались тогда, поручику-то Пороху мигали, а он все не понимал, помните? Уж как бы, кажется, не понять — дело ясное… а?
Если же я так поносил его вчера, то это потому, что вчера я
был грязно пьян и еще… безумен; да, безумен,
без головы, сошел с
ума, совершенно… и сегодня стыжусь того!..
Упрямец! ускакал!
Нет ну́жды, я тебя нечаянно сыскал,
И просим-ка со мной, сейчас,
без отговорок:
У князь-Григория теперь народу тьма,
Увидишь человек нас сорок,
Фу! сколько, братец, там
ума!
Всю ночь толкуют, не наскучат,
Во-первых,
напоят шампанским на убой,
А во-вторых, таким вещам научат,
Каких, конечно, нам не выдумать с тобой.
— Кто же иные? Скажи, ядовитая змея, уязви, ужаль: я, что ли? Ошибаешься. А если хочешь знать правду, так я и тебя научил любить его и чуть не довел до добра.
Без меня ты бы прошла мимо его, не заметив. Я дал тебе понять, что в нем
есть и
ума не меньше других, только зарыт, задавлен он всякою дрянью и заснул в праздности. Хочешь, я скажу тебе, отчего он тебе дорог, за что ты еще любишь его?
Он чувствовал, что и его здоровый организм не устоит, если продлятся еще месяцы этого напряжения
ума, воли, нерв. Он понял, — что
было чуждо ему доселе, — как тратятся силы в этих скрытых от глаз борьбах души со страстью, как ложатся на сердце неизлечимые раны
без крови, но порождают стоны, как уходит и жизнь.
— Я тебя любил, я люблю тебя
без ума,
без памяти — и как подумаю я теперь, что ты этак, ни с того ни с сего, здорово живешь, меня покидаешь да по свету скитаться станешь — ну, и представляется мне, что не
будь я голяк горемычный, не бросила ты бы меня!
«Они, должно
быть, совсем
без смысла, — сказал я, —
ум у них, кажется, вовсе не развит».
Величавая дикость прежнего времени исчезла
без следа; вместо гигантов, сгибавших подковы и ломавших целковые, явились люди женоподобные, у которых
были на
уме только милые непристойности.
Без труда склонив на свою сторону четырех солдат местной инвалидной команды и
будучи тайно поддерживаема польскою интригою, эта бездельная проходимица овладела
умами почти мгновенно.
— Смейся, смейся! — говорил кузнец, выходя вслед за ними. — Я сам смеюсь над собою! Думаю, и не могу вздумать, куда девался
ум мой. Она меня не любит, — ну, бог с ней! будто только на всем свете одна Оксана. Слава богу, дивчат много хороших и
без нее на селе. Да что Оксана? с нее никогда не
будет доброй хозяйки; она только мастерица рядиться. Нет, полно, пора перестать дурачиться.
— Ну да, гулять, и я то же говорю. Вот
ум его и пошел прогуливаться и пришел в такое глубокое место, в котором и потерял себя. А между тем, это
был благодарный и чувствительный юноша, о, я очень помню его еще вот таким малюткой, брошенным у отца в задний двор, когда он бегал по земле
без сапожек и с панталончиками на одной пуговке.
Но он с негодованием отверг даже предположение о том, что брат мог убить с целью грабежа, хотя и сознался, что эти три тысячи обратились в
уме Мити в какую-то почти манию, что он считал их за недоданное ему, обманом отца, наследство и что,
будучи вовсе некорыстолюбивым, даже не мог заговорить об этих трех тысячах
без исступления и бешенства.
«Брак? Что это… брак… — неслось, как вихрь, в
уме Алеши, — у ней тоже счастье… поехала на пир… Нет, она не взяла ножа, не взяла ножа… Это
было только „жалкое“ слово… Ну… жалкие слова надо прощать, непременно. Жалкие слова тешат душу…
без них горе
было бы слишком тяжело у людей. Ракитин ушел в переулок. Пока Ракитин
будет думать о своих обидах, он
будет всегда уходить в переулок… А дорога… дорога-то большая, прямая, светлая, хрустальная, и солнце в конце ее… А?.. что читают?»
— И, однако, бедный молодой человек мог получить
без сравнения лучшую участь, ибо
был хорошего сердца и в детстве, и после детства, ибо я знаю это. Но русская пословица говорит: «Если
есть у кого один
ум, то это хорошо, а если придет в гости еще умный человек, то
будет еще лучше, ибо тогда
будет два
ума, а не один только…»
— Bonjur! — сказала она, — не ждали? Вижю, вижю! Du courage! [Смелее! (фр.)] Я все понимаю. А мы с Мишелем
были в роще и зашли к вам. Michel! Saluez donc monsieur et mettez tout cela de côte! [Мишель! Поздоровайтесь же и положите все это куда-нибудь! (фр.)] Что это у вас? ах, альбомы, рисунки, произведения вашей музы! Я заранее
без ума от них: покажите, покажите, ради Бога! Садитесь сюда, ближе, ближе…
Эта преждевременная чуткость не
есть непременно плод опытности. Предвидения и предчувствия будущих шагов жизни даются острым и наблюдательным
умам вообще, женским в особенности, часто
без опыта, предтечей которому у тонких натур служит инстинкт.
— Вам, как брату и другу ее, открою, — шептал он, — что я, вместе с Татьяной Марковной, пламенно желаю ей отличной и богатой партии, коей она вполне достойна: мы замечаем, — еще тише зашептал он, — что достойнейший во всех отношениях кавалер, Иван Иванович Тушин —
без ума от нее — как и следует
быть…
— Вот видите,
без моего «
ума и сердца», сами договорились до правды, Иван Иванович! Мой «
ум и сердце» говорили давно за вас, да не судьба! Стало
быть, вы из жалости взяли бы ее теперь, а она вышла бы за вас — опять скажу — ради вашего… великодушия… Того ли вы хотите? Честно ли и правильно ли это и способны ли мы с ней на такой поступок? Вы знаете нас…
Тут
были косматые трагики с громоподобным голосом и беззаботные будто бы, а на самом деле себе на
уме комики — «Аркашки» в тетушкиных кацавейках и в сапогах
без подошв, утраченных в хождениях «Из Вологды в Керчь и из Керчи в Вологду». И все это шумело, гудело, целовалось, обнималось, спорило и голосило.
Фортунку я уже не застал, а вот воланы не перевелись. Вместо прежних крепостников появились новые богатые купеческие «саврасы
без узды», которые старались подражать бывшим крепостникам в том, что
было им по
уму и по силам. Вот и пришлось лихачам опять воланы набивать ватой, только вдвое потолще, так как удар сапога бутылками тяжелее барских заграничных ботинок и козловых сапог от Пироне.
И этот
ум остается
без пользы для общества, оно отвергает его, оно подавляет его, оно задушает его, а история человечества пошла бы в десять раз быстрее, если бы этот
ум не
был опровергаем и убиваем, а действовал бы.
Она сейчас же увидела бы это, как только прошла бы первая горячка благодарности; следовательно, рассчитывал Лопухов, в окончательном результате я ничего не проигрываю оттого, что посылаю к ней Рахметова, который
будет ругать меня, ведь она и сама скоро дошла бы до такого же мнения; напротив, я выигрываю в ее уважении: ведь она скоро сообразит, что я предвидел содержание разговора Рахметова с нею и устроил этот разговор и зачем устроил; вот она и подумает: «какой он благородный человек, знал, что в те первые дни волнения признательность моя к нему подавляла бы меня своею экзальтированностью, и позаботился, чтобы в
уме моем как можно поскорее явились мысли, которыми облегчилось бы это бремя; ведь хотя я и сердилась на Рахметова, что он бранит его, а ведь я тогда же поняла, что, в сущности, Рахметов говорит правду; сама я додумалась бы до этого через неделю, но тогда это
было бы для меня уж не важно, я и
без того
была бы спокойна; а через то, что эти мысли
были высказаны мне в первый же день, я избавилась от душевной тягости, которая иначе длилась бы целую неделю.
Один из последних опытов «гостиной» в прежнем смысле слова не удался и потух вместе с хозяйкой. Дельфина Гэ истощала все свои таланты, блестящий
ум на то, чтоб как-нибудь сохранить приличный мир между гостями, подозревавшими, ненавидевшими друг друга. Может ли
быть какое-нибудь удовольствие в этом натянутом, тревожном состоянии перемирия, в котором хозяин, оставшись один, усталый, бросается на софу и благодарит небо за то, что вечер сошел с рук
без неприятностей.
Как ни проста, кажется,
была должность Карла Ивановича, но отец мой умел ей придать столько горечи, что мой бедный ревелец, привыкнувший ко всем бедствиям, которые могут обрушиться на голову человека
без денег,
без ума, маленького роста, рябого и немца, не мог постоянно выносить ее.
Между бесчисленным количеством мыслей и мечтаний,
без всякого следа проходящих в
уме и воображении,
есть такие, которые оставляют в них глубокую чувствительную борозду; так что часто, не помня уже сущности мысли, помнишь, что
было что-то хорошее в голове, чувствуешь след мысли и стараешься снова воспроизвести ее.
Богатство
есть, но не Ротшильдово; фамилия честная, но ничем никогда себя не ознаменовавшая; наружность приличная, но очень мало выражающая; образование порядочное, но не знаешь, на что его употребить;
ум есть, но
без своих идей; сердце
есть, но
без великодушия, и т. д., и т. д. во всех отношениях.
— Как вы думаете, Афанасий Иванович, — наскоро успел шепнуть ему генерал, — не сошла ли она с
ума? То
есть,
без аллегории, а настоящим медицинским манером, — а?
Они расстались. Евгений Павлович ушел с убеждениями странными: и, по его мнению, выходило, что князь несколько не в своем
уме. И что такое значит это лицо, которого он боится и которое так любит! И в то же время ведь он действительно, может
быть, умрет
без Аглаи, так что, может
быть, Аглая никогда и не узнает, что он ее до такой степени любит! Ха-ха! И как это любить двух? Двумя разными любвями какими-нибудь? Это интересно… бедный идиот! И что с ним
будет теперь?
А то молчат… вдруг, — и это
без малейшего, я вам скажу, предупреждения, то
есть без самомалейшего, так-таки совершенно как бы с
ума спятила, — светло-голубая хвать у меня из руки сигару и за окно.
Он бесцельно шагал по кабинету, что-то высчитывая и прикладывая в
уме,
напевал что-нибудь из духовного и терпеливо ждал хозяина,
без которого не мог ложиться спать.
— Что-нибудь тут кроется, господа, — уверял Стабровский. — Я давно знаю Бориса Яковлича. Это то, что называют гением
без портфеля. Ему недостает только денег, чтобы
быть вполне порядочным человеком. Я часто завидую его
уму… Ведь это удивительная голова, в которой фейерверком сыплются самые удивительные комбинации. Ведь нужно
было придумать дорогу…
Резко и бойко одна за другой вверх по Волге выбегали баржи меркуловские. Целу путину ветер попутный им дул, и на мелях, на перекатах воды стояло вдоволь. Рабочие на баржах
были веселы, лоцманá радовались высокой воде, водоливы вёдру, все ровному ветру
без порывов,
без перемежек. «Святой воздух» широко́ расстилал «апостольские скатерти», и баржи летели, ровно птицы, а бурлаки либо спали, либо
ели, либо тешились меж собою. Один хозяин не весел по палубе похаживал — тюлень у него с
ума не сходил.
Ханши
без ума от нее
были, и хан много дорожил ею.
— Его-то знаешь, — подхватила Аграфена Петровна. — И то знаешь, что он по тебе
без ума. Сам он мне о том сказывал и просил меня поговорить с тобой насчет этого… Сам не смеет. Прежде
был отважный, удáлой, а теперь тише забитого ребенка.
С учением дело шло очень туго. Все эти самозванные развиватели, вместе и порознь, говорили о том, что образование человеческого
ума и воспитание человеческой души должны исходить из индивидуальных мотивов, но на самом деле они пичкали Любку именно тем, что им самим казалось нужным и необходимым, и старались преодолеть с нею именно те научные препятствия, которые
без всякого ущерба можно
было бы оставить в стороне.
— Не греши на Фленушку, Максимыч, — заступилась Аксинья Захаровна. — Девка с печали совсем
ума решилась!.. Сам посуди, каково ей
будет житье
без матушки!.. Куда пойдет? Где голову приклонит?
—
Без тебя знаю, что моя, — слегка нахмурясь, молвил Патап Максимыч. — Захочу, не одну тысячу народу сгоню кормиться… Захочу, всю улицу столами загорожу, и все это
будет не твоего бабьего
ума дело. Ваше бабье дело молчать да слушать, что большак приказывает!.. Вот тебе… сказ!
То затейник, то балагур, то скромник и строгий постник, то бабий прихвостень и девичий угодник,
был он себе на
уме: с кем ни повстречается, ко всякому в душу
без оглобель въедет, с кем беседу ни зачнет, всякого на свою сторону поворотит…
Посчитал, посчитал, раскинул умом-разумом, видит — по́ставка
будет с руки: расшива
без дела, бурлаки недороги, паводок девять четвертей.
— Из
ума вон!.. Невесту-то величать позабыли!..
Без того не складно
будет, не по чину, не по обряду. Подтягивай, Маруха!
— Невмоготу
было, матушка, истинно невмоготу, — сдержанно и величаво ответила Манефа. — Поверь слову моему, мать Таисея, не в силах
была добрести до тебя… Через великую силу и по келье брожу… А сколько еще хлопот к послезавтраму!.. И то с
ума нейдет, о чем
будем мы на Петров день соборовать… И о том гребтится, матушка, хорошенько бы гостей-то угостить, упокоить бы… А Таифушки нет, в отлучке…
Без нее как
без рук… Да тут и беспокойство
было еще — наши-то богомолки ведь чуть не сгорели в лесу.
Передо мною в его лице стояла целая эпоха, и он
был одним из ее типичнейших представителей: настоящий самородок из провинциально-помещичьего быта,
без всяких заграничных влияний, полный всяких чисто российских черт антикультурного свойства, но все-таки талантом,
умом и преданностью литературе, как высшему, что создала русская жизнь, поднявшийся до значительного уровня.
С Сабуровой (мать петербургской актрисы) ушли особенная своеобразность, прекрасная московская дикция, комизм
без шаржа и значительность всего пошиба игры. Одинаково хороша
была она и в московской старой барыне (из «Горя от
ума»), и в жене трактирщика Маломальского.
Баловство замечалось больше в Герцене. Он любовался не по летам развитым
умом Лизы, ее жаргоном, забавными мыслями вслух. Она и тогда еще, по тринадцатому году,
была гораздо занимательнее, чем Ольга. Та ничем не проявляла того, что она дочь Герцена. Хорошенькая барышня, воспитанная на иностранный манер,
без всякого выдающегося"содержания". И всего менее подходила к своему жениху, слишком серьезному французскому ученому.
Я громко удивился тому, что Васин, имея этот дневник столько времени перед глазами (ему дали прочитать его), не снял копии, тем более что
было не более листа кругом и заметки все короткие, — «хотя бы последнюю-то страничку!» Васин с улыбкою заметил мне, что он и так помнит, притом заметки
без всякой системы, о всем, что на
ум взбредет.