Неточные совпадения
Уж восемь робертов сыграли
Герои виста; восемь раз
Они места переменяли;
И чай несут. Люблю я час
Определять
обедом, чаем
И ужином. Мы время знаем
В деревне без
больших сует:
Желудок — верный наш брегет;
И кстати я замечу в скобках,
Что речь веду в моих строфах
Я столь же часто о пирах,
О разных кушаньях и пробках,
Как ты, божественный Омир,
Ты, тридцати веков кумир!
Этим
обед и кончился; но когда встали из-за стола, Чичиков почувствовал в себе тяжести на целый пуд
больше.
Обед, как видно, не составлял у Ноздрева главного в жизни; блюда не играли
большой роли: кое-что и пригорело, кое-что и вовсе не сварилось.
В доме были открыты все окна, антресоли были заняты квартирою учителя-француза, который славно брился и был
большой стрелок: приносил всегда к
обеду тетерек или уток, а иногда и одни воробьиные яйца, из которых заказывал себе яичницу, потому что
больше в целом доме никто ее не ел.
Проходит после того десять лет — мудрец все еще держится на свете, еще
больше прежнего кругом в долгах и так же задает
обед, и все думают, что он последний, и все уверены, что завтра же потащут хозяина в тюрьму.
Для него решительно ничего не значат все господа
большой руки, живущие в Петербурге и Москве, проводящие время в обдумывании, что бы такое поесть завтра и какой бы
обед сочинить на послезавтра, и принимающиеся за этот
обед не иначе, как отправивши прежде в рот пилюлю; глотающие устерс, [Устерс — устриц.] морских пауков и прочих чуд, а потом отправляющиеся в Карлсбад или на Кавказ.
— Вы ошибаетесь опять: я вовсе не гастроном: у меня прескверный желудок. Но музыка после
обеда усыпляет, а спать после
обеда здорово: следовательно, я люблю музыку в медицинском отношении. Вечером же она, напротив, слишком раздражает мои нервы: мне делается или слишком грустно, или слишком весело. То и другое утомительно, когда нет положительной причины грустить или радоваться, и притом грусть в обществе смешна, а слишком
большая веселость неприлична…
— Случилось это у них утром, — продолжала, торопясь, Пульхерия Александровна. — После того она тотчас же приказала заложить лошадей, чтоб сейчас же после
обеда и ехать в город, потому что она всегда в таких случаях в город ездила; кушала за
обедом, говорят, с
большим аппетитом…
Он за
обедом подавал первому Обломову и ни за что не соглашался подать какому-то господину с
большим крестом на шее.
— О, это важно, — с комической строгостью произнес он, — за это надо было лишить вас… одного блюда за
обедом. — Он глядел на нее все с
большей лаской, с
большей любовью.
Из окна направо видна часть террасы, на которой сиживали обыкновенно
большие до
обеда.
Обед кончился;
большие пошли в кабинет пить кофе, а мы побежали в сад шаркать ногами по дорожкам, покрытым упадшими желтыми листьями, и разговаривать.
Вскоре после этого, когда к нашей компании присоединился еще Иленька Грап и мы до
обеда отправились на верх, Сережа имел случай еще
больше пленить и поразить меня своим удивительным мужеством и твердостью характера.
После прекрасного
обеда и
большого количества коньяку, выпитого у Бартнянского, Степан Аркадьич, только немного опоздав против назначенного времени, входил к графине Лидии Ивановне.
— Ну вот вам и Долли, княжна, вы так хотели ее видеть, — сказала Анна, вместе с Дарьей Александровной выходя на
большую каменную террасу, на которой в тени, за пяльцами, вышивая кресло для графа Алексея Кирилловича, сидела княжна Варвара. — Она говорит, что ничего не хочет до
обеда, но вы велите подать завтракать, а я пойду сыщу Алексея и приведу их всех.
Хорош бывает Вячеслав Илларионович на
больших званых
обедах, даваемых помещиками в честь губернаторов и других властей: тут он, можно сказать, совершенно в своей тарелке.
— Да вот что намедни за
обедом нам служил. Еще с такими
большими бакенбардами ходит.
Я с
большим вниманием смотрел на нее теперь, чем за
обедом.
После
обеда все общество поднялось и двинулось в гостиную с
большим, но все же приличным и словно на этот случай разрешенным шумом…
Я сошел в сени. Малаец Ричард, подняв колокол, с
большой стакан величиной, вровень с своим ухом и зажмурив глаза, звонил изо всей мочи на все этажи и нумера, сзывая путешественников к
обеду. Потом вдруг перестал, открыл глаза, поставил колокол на круглый стол в сенях и побежал в столовую.
В Саймонстоуне я застал у нас
большие приготовления к
обеду и балу, который давали англичанам, в отплату за их
обед и бал и за дружеский прием.
Вообще и важные сановники, и неважные после
обеда выражались
больше междометиями, которых невозможно передать словами.
Что касается меня, я нашел много живости и разговоров на
обедах; недоверия не заметил: все кушают с
большою доверчивостью и говорят без умолку.
Мы после узнали, что для изготовления этого великолепного
обеда был приглашен повар симабарского удельного князя. Симабара —
большой залив по ту сторону мыса Номо, милях в двадцати от Нагасаки. Когда князь Симабара едет ко двору, повар, говорили японцы, сопутствует ему туда щеголять своим искусством.
«Я все с
большим и
большим удовольствием смотрю на вас», — сказал он, кладя ноги на стол, заваленный журналами, когда мы перешли после
обеда в гостиную и дамы удалились.
Нас село за
обед человек шестнадцать. Whetherhead сел подле меня. Я разлил всем суп, в том числе и ему, и между нами завязался разговор, сначала по-английски, но потом перешел на немецкий язык, который знаком мне
больше.
— «У него будет особенно хороший
обед, — задумчиво отвечал барон Крюднер, — званый, и обедать будут, вероятно, в
большой столовой.
Для вас, не последних гастрономов, замечу, что здесь есть превосходная рыба — нельма, которая играла бы
большую роль на петербургских
обедах.
Ну чем он не европеец? Тем, что однажды за
обедом спрятал в бумажку пирожное, а в другой раз слизнул с тарелки сою из анчоусов, которая ему очень понравилась? это местные нравы —
больше ничего. Он до сих пор не видал тарелки и ложки, ел двумя палочками, похлебку свою пил непосредственно из чашки. Можно ли его укорять еще и за то, что он, отведав какого-нибудь кушанья, отдавал небрежно тарелку Эйноске, который, как пудель, сидел у ног его? Переводчик брал, с земным поклоном, тарелку и доедал остальное.
Но после
обеда лениво слушали музыку, и музыканты вызывались
больше для упражнения, чтоб протверживать свой репертуар.
За
обедом мы нашли вновь прибывшее
большое общество.
Он вспомнил об
обеде Корчагиных и взглянул на часы. Было еще не поздно, и он мог поспеть к
обеду. Мимо звонила конка. Он пустился бежать и вскочил в нее. На площади он соскочил, взял хорошего извозчика и через десять минут был у крыльца
большого дома Корчагиных.
Во второй комнате, освещенной висячею лампой, за накрытым с остатками
обеда и двумя бутылками столом сидел в австрийской куртке, облегавшей его широкую грудь и плечи, с
большими белокурыми усами и очень красным лицом офицер.
Княгиня Софья Васильевна кончила свой
обед, очень утонченный и очень питательный, который она съедала всегда одна, чтобы никто не видал ее в этом непоэтическом отправлении. У кушетки ее стоял столик с кофе, и она курила пахитоску. Княгиня Софья Васильевна была худая, длинная, всё еще молодящаяся брюнетка с длинными зубами и
большими черными глазами.
Вечером, вскоре после
обеда, в
большой зале, где особенно, как для лекции, поставили рядами стулья с высокими резными спинками, а перед столом кресло и столик с графином воды для проповедника, стали собираться на собрание, на котором должен был проповедовать приезжий Кизеветер.
Дальше набрел он на постройку дома, на кучу щепок, стружек, бревен и на кружок расположившихся около огромной деревянной чашки плотников.
Большой каравай хлеба, накрошенный в квас лук да кусок красноватой соленой рыбы — был весь
обед.
Но Марфенька погрозила, что отнимет деньги и никогда не придет
больше, если он станет прятать их, а сам выпрашивать луковицу на
обед и просить на паперти милостыню.
Он принадлежал Петербургу и свету, и его трудно было бы представить себе где-нибудь в другом городе, кроме Петербурга, и в другой сфере, кроме света, то есть известного высшего слоя петербургского населения, хотя у него есть и служба, и свои дела, но его чаще всего встречаешь в
большей части гостиных, утром — с визитами, на
обедах, на вечерах: на последних всегда за картами.
После
обеда мне позволяли в
большой зале играть час в мячик, прыгать через веревочку, но тихонько, чтоб не разбить зеркал и не топать ногами.
Большая, веселая комната, группа собеседников, здоровых, поющих, говорящих шумно вокруг стола, за роскошным
обедом, среди цветов, шипящих бокалов.
— Не надо, не надо, не хочу! — говорила она. — Я велю вам зажарить вашего сазана и
больше ничего не дам к
обеду.
Она надела на седые волосы маленький простой чепчик; на ней хорошо сидело привезенное ей Райским из Петербурга шелковое светло-коричневое платье. Шея закрывалась шемизеткой с широким воротничком из старого пожелтевшего кружева. На креслах в кабинете лежала турецкая
большая шаль, готовая облечь ее, когда приедут гости к завтраку и
обеду.
Марк, предложением пари, еще
больше растревожил в нем желчь, и он почти не глядел на Веру, сидя против нее за
обедом, только когда случайно поднял глаза, его как будто молнией ослепило «язвительной» красотой.
Кипяток в семь часов разливали по стаканам без блюдечек, ставили стаканы на каток, а рядом — огромный медный чайник с заваренным для колера цикорием. Кухарка (в мастерских ее звали «хозяйка») подавала по куску пиленого сахара на человека и нарезанный толстыми ломтями черный хлеб. Посуду убирали мальчики. За
обедом тоже служили мальчики. И так было во всей Москве — и в
больших мастерских, и у «грызиков».
Не таков был его однофамилец, с
большими рыжими усами вроде сапожной щетки. Его никто не звал по фамилии, а просто именовали: Паша Рыжеусов, на что он охотно откликался. Паша тоже считал себя гурманом, хоть не мог отличить рябчика от куропатки. Раз собеседники зло над ним посмеялись, после чего Паша не ходил на «вторничные»
обеды года два, но его уговорили, и он снова стал посещать
обеды: старое было забыто. И вдруг оно всплыло совсем неожиданно, и стол уже навсегда лишился общества Паши.
Пока люди собирали имущество и вьючили лошадей, мы с Дерсу, наскоро напившись чаю и захватив в карман по сухарю, пошли вперед. Обыкновенно по утрам я всегда уходил с бивака раньше других. Производя маршрутные съемки, я подвигался настолько медленно, что через 2 часа отряд меня обгонял и на
большой привал я приходил уже тогда, когда люди успевали поесть и снова собирались в дорогу. То же самое было и после полудня: уходил я раньше, а на бивак приходил лишь к
обеду.
В 11 часов утра мы сделали
большой привал около реки Люганки. После
обеда люди легли отдыхать, а я пошел побродить по берегу. Куда я ни обращал свой взор, я всюду видел только траву и болото. Далеко на западе чуть-чуть виднелись туманные горы. По безлесным равнинам кое-где, как оазисы, темнели пятна мелкой кустарниковой поросли.
За
обедом Вера Павловна опять рассказывает и расспрашивает, но
больше рассказывает; да и как же не рассказывать?
Вера Павловна занималась делами, иногда подходила ко мне, а я говорила с девушками, и таким образом мы дождались
обеда. Он состоит, по будням, из трех блюд. В тот день был рисовый суп, разварная рыба и телятина. После
обеда на столе явились чай и кофе.
Обед был настолько хорош, что я поела со вкусом и не почла бы
большим лишением жить на таком
обеде.
Вот какие были два первые свиданья. Но этот второй
обед идет уже как следует; они теперь уже с толком рассказывают друг другу свои истории, а вчера бог знает, что они говорили; они и смеются, и задумываются, и жалеют друг друга; каждому из них кажется, что другой страдал еще
больше… Через полторы недели нанята маленькая дача на Каменном острове, и они поселяются на ней.