Неточные совпадения
Не угощай и не потчевай никого, а веди себя лучше так, чтобы тебя угощали, а
больше всего береги и
копи копейку: эта вещь надежнее всего на свете.
Они делают
копья и стрелы из костей.
Больше всего они любят есть звериный и рыбий жир. Женщины и мужчины одеваются одинаково. У женщин только бывают очень широки сапоги. В эти широкие голенища сапогов они кладут маленьких детей и так носят их.
Белые двери привели в небольшую комнату с окнами на улицу и в сад. Здесь жила женщина. В углу, в цветах, помещалось на мольберте
большое зеркало без рамы, — его сверху обнимал коричневыми лапами деревянный дракон. У стола — три глубоких кресла, за дверью — широкая тахта со множеством разноцветных подушек, над нею, на стене, — дорогой шелковый ковер, дальше — шкаф, тесно набитый книгами, рядом с ним — хорошая
копия с картины Нестерова «У колдуна».
На эти деньги можно было очень сытно прожить день, но Вяхиря била мать, если он не приносил ей на шкалик или на косушку водки; Кострома
копил деньги, мечтая завести голубиную охоту; мать Чурки была больна, он старался заработать как можно
больше; Хаби тоже
копил деньги, собираясь ехать в город, где он родился и откуда его вывез дядя, вскоре по приезде в Нижний утонувший. Хаби забыл, как называется город, помнил только, что он стоит на Каме, близко от Волги.
Против самого входа в жилище стоял
большой деревянный идол Мангани-Севохи с мечом и
копьем в руках, а рядом с ним — две оголенные от сучьев лиственницы с корой, снятой кольцами.
В рапорте врача окружного лазарета г. Перлина от 24 марта 1888 г.,
копию которого я привез с собой, между прочим сказано: «Меня постоянно ужасала
большая заболеваемость ссыльнокаторжных рабочих острым воспалением легких»; и вот, по мнению д-ра Перлина, причины: «доставка за восемь верст бревен от 6 до 8 вершков в диаметре четырехсаженной длины производится тремя рабочими; предполагая тяжесть бревна в 25–35 пуд., в снежную дорогу, при теплом одеянии, ускоренной деятельности дыхательной и кровеносной систем» и т. д.
— Ловко катается, — заметил Анфим. — В Суслоне оказывали, что он ездит на своих, а с земства получает прогоны. Чиновник тоже. Теперь с попом Макаром дружит… Тот тоже хорош: хлеба
большие тысячи лежат, а он цену выжидает. Злобятся мужички-то на попа-то… И куда, подумаешь,
копит, — один, как перст.
— Нет, странная ты девушка, право, странная. От гостей ты всегда имеешь
больше, чем мы все. Дура, чем
копить деньги, на что ты их тратишь? Духи покупаешь по семи рублей за склянку. Кому это нужно? Вот теперь набрала на пятнадцать рублей шелку. Это ведь ты Сеньке своему?
А деньгу
копить мастерица была: как стала из сил выходить, было у нее ломбардными билетами
больше трех тысяч рублей на ассигнации.
— А ты молчи, да слушай, что отец говорит. На родителя
больше ты не работник, копейки с тебя в дом не надо. Свою деньгу наживай, на свой домок
копи, Алексеюшка… Таковы твои годы пришли, что пора и закон принять… Прежде было думал я из нашей деревни девку взять за тебя. И на примете, признаться, была, да вижу теперь, что здешние девки не пара тебе… Ищи судьбы на стороне, а мое родительское благословение завсегда с тобой.
Туда же! Нога! Ну вот что, уважаемый товарищ,
копию с этой штуки вашим бандитам, и кончено. Меня нет. Умерла Пельц.
Больше с Пельц разговоров нету.
И с этим, что вижу, послышались мне и гогот, и ржанье, и дикий смех, а потом вдруг вихорь… взмело песок тучею, и нет ничего, только где-то тонко колокол тихо звонит, и весь как алою зарею облитый
большой белый монастырь по вершине показывается, а по стенам крылатые ангелы с золотыми
копьями ходят, а вокруг море, и как который ангел по щиту
копьем ударит, так сейчас вокруг всего монастыря море всколышется и заплещет, а из бездны страшные голоса вопиют: «Свят!»
Копии с Нефовской Наяды и с двух его же нимф, мясистая вакханка под тенью винограда, французские гравюры, изображающие Фанни Эльслер, двух наездниц и еще что-то в этом же роде; наконец, две или три
большие фотографии балетных танцовщиц с задранными ножками показывали, что сей почтенный старец ценит искусство, пластику и может претендовать на репутацию ценителя женской красоты, а целый ряд портретов Императорского Дома, начиная с Петра Первого, убеждал всех и каждого в его благонамеренности и добрых верноподданнических чувствах.
Кто-то заказал снять
копию масляными красками с фотографии «Коршуна», а в каюте старшего штурмана старик-китаец с
большими круглыми очками уже разложил свои инструменты и, опустившись на колени, с самым глубокомысленным видом, как-то нежно присюсюкивая губами, осторожно буравил маленьким буравчиком мозоль на ноге почтенного Степана Ильича.
Бобрищеву-Пушкину Ивашев скоро пошлет
копию с образа спасителя, о котором давно П. С. просил его. Она готова, но Ивашев медлен
больше, нежели прежде. Скоро Бобрищев-Пушкин должен получить от Юшневских остальную сумму? Душевно рад, что Якубовича дела поправились и что он действует не как простой потребитель.
На другой день мы распрощались с
Копи и в сопровождении Савушки и Карпушки на
большой морской лодке отправились в Императорскую Гавань.
За сопкой Гулика река
Копи выходит на равнину Цзаусано и разбивается на несколько
больших проток. Характер береговых обрывов, далеко отодвинутых в сторону, и заболоченные острова между протоками свидетельствуют о том, что раньше здесь был морской залив и что маленькие речки Яна, Улике и Копка самостоятельно впадали в море. В те времена устье реки
Копи находилось около сопки Гулика.
К востоку от реки Иоли находится гора Инда, командующая над всеми сопками этой части прибрежного района. На вершине ее есть озеро, из которого берет начало река Хади. Длинные отроги горы Инда Иласа вынуждают реку
Копи отклоняться к юго-востоку и вторично описывать
большую дугу, но уже в обратном направлении. После Иоли в очередном порядке идут две реки, сравнительно близко расположенные друг от друга: Чжауса и Чжакуме, представляющие собой естественные соболиные питомники.
Около моря орочи живут только летом во время хода рыбы, а осенью с наступлением холодов они уходят вверх по реке. [Теперь на реке
Копи большое русское селение.] Там у них есть зимние жилища, там они занимаются охотой и соболеванием.
После пурги в атмосфере водворилось равновесие. На небе исчезли последние бровки туч. Снег, пригретый весенними солнечными лугами, быстро оседал. Талая вода, сбегающая с гор, распространялась по льду реки. Всюду появились
большие промоины. Словом, здесь, в низовьях
Копи, мы застали ту же картину, что и на Анюе месяц назад.
— Навозу
копили больше — оттого и родилось.
Передо мной открылась
большая наугольная комната с тремя письменными столами: один
большой посредине, а два меньшие — у стен, с конторкой, заваленною бумагами, с оттоманами, корзинами, сонетками, этажеркой, уставленною томами словаря Толя и истории Шлоссера, с пуговками электрических звонков, темною и несхожею
копией с картины Рибейры, изображающей св.
1-й чиновник. Какой случай был! Писарек у нас, так, дрянненький, какую штуку выкинул! Фальшивую
копию с решения написал (что ему в голову пришло!) и подписался за всех присутствующих, да и снес к истцу. А дело-то интересное, денежное. Только он копию-то не отдал, себе на уме, а только показал. Ну, и деньги взял
большие. Тот после пришел в суд, ан дело-то совсем не так.
Внимание ее обратила на себя самая
большая висевшая на стене картина, это была
копия с гравюры Гогардта, на которой были изображены сцены из жизни куртизанок.
Большой дом генерала Маковецкого стоит в самом центре обширной усадьбы «Восходного»… А рядом, между сараями и конюшнями, другой домик… Это кучерская. Там родилась малютка Наташа с черными глазами, с пушистыми черными волосиками на круглой головенке, точная маленькая
копия с ее красавца-отца. Отец Наташи, Андрей, служил уже девять лет в кучерах у генерала Маковецкого… Женился на горничной генеральши и схоронил ее через два месяца после рождения Девочки.
В конце залы была
большая дверь из светлой желтой меди. Лишь только они подошли к ней, как соскочили со стен два рыцаря, ударили
копьями об щиты и бросились на черную курицу. Чернушка подняла хохол, распустила крылья… вдруг сделалась большая-большая, выше рыцарей, и начала с ними сражаться! Рыцари сильно на нее наступали, а она защищалась крыльями и носом. Алеше сделалось страшно, сердце в нем сильно затрепетало, и он упал в обморок.
Они спустились вниз по лестнице, как будто в погреб, и долго-долго шли по разным переходам и коридорам, которых прежде Алеша никогда не видывал. Иногда коридоры эти так были низки и узки, что Алеша принужден был нагибаться. Вдруг вошли они в залу, освещенную тремя
большими хрустальными люстрами. Зала была без окошек, и по обеим сторонам висели на стенах рыцари в блестящих латах, с
большими перьями на шлемах, с
копьями и щитами в железных руках.
Посреди комнаты стояла
большая электрическая машина; все стены были завешаны панцирями, бердышами,
копьями и ружьями; а по выдавшемуся вперед карнизу расставлены рядышком чучелы: куликов, петухов, куропаток, галок, грачей и прочих весьма обыкновенных птиц.
На другой день князь Голицын сам отправился к ней. Он увещевал пленницу рассказать всю правду, подавал ей надежду на помилование, если она раскроет все без утайки и искренно раскается в преступных против императрицы замыслах. Она не отказалась ни от одного из данных прежде показаний и ни одного слова к ним не прибавила.
Больше всего допытывался у ней фельдмаршал, от кого получила она
копии с духовных завещаний Петра I, Екатерины I и Елизаветы Петровны.
Снятые мною
копии я не считала для себя опасными, но прежде, чем успела переговорить о них с графом Орловым, со мной случилось неожиданное обстоятельство: меня арестовали, я
больше не видалась с графом и не могла сказать ему об остальных находящихся у меня
копиях.
— Прощай! — говорил он, положив руку на плечо Евсея. — Живи осторожно. Людям не верь, женщинам — того
больше. Деньгам цену знай. Серебром — купи, золото —
копи, меди — не гнушайся, железом — обороняйся, есть такая казацкая поговорка. Я ведь казак, н-на…
«При невозможности полного успеха в подражании природе оставалось бы только самодовольное наслаждение относительным успехом этого фокус-покуса; но и это наслаждение становится тем холоднее, чем
больше бывает наружное сходство
копии с оригиналом, и даже обращается в пресыщение или отвращение.
В лице Петра Волынского явился искусный исполнитель этого плана; он был, как оказалось,
большой мастак снимать противни [
Копии. — (Прим. автора)] с подлинных подписей.
Новый мой батенька поощряли меня прилежнее наблюдать за хозяйством и извлекать
больше доходов; а новая моя маменька настаивали, чтобы я не
копил денег и, не жалея их, доставлял бы удовольствия, каких пожелает жена моя,"яко в целом мире единственный друг мой".
Я почувствовал, что кровь бросилась мне в голову. В том углу, где я стоял в это время спиною к стене, был навален разный хлам: холсты, кисти, сломанный мольберт. Тут же стояла палка с острым железным наконечником, к которой во время летних работ привинчивается
большой зонт. Случайно я взял в руки это
копье, и когда Бессонов сказал мне свое «не позволю», я со всего размаха вонзил острие в пол. Четырехгранное железо ушло в доски на вершок.
Сидит старый казак в одной рубахе и внимательно читает, переворачивая непослушные листы книги
большими мужицкими, неловкими руками, привыкшими к поводу, и
копью, и к мечу, а то и просто к дубине.
Однако на гиляков мы это подумали напрасно. Увидел Оркун, что мы сумлеваемся, обобрал у своих
копья, одному на руки сдал, а с остальными к нам идет без оружия. Тут уж и мы увидали, конечно, что у гиляков дело на чести, и пошли с ними к тому месту, где у них лодки были спрятаны. Выволокли они нам две лодки: одна побольше, другая поменьше. В большую-то Оркун приказывает восьмерым садиться, в маленькую — остальным.
Нам оставалось до деревни не более полуверсты, и мы подходили уже к
большому деревянному кресту, стоявшему на пересечении зуленской и печаловской дорог. Эти кресты, с прибитыми на верху их, сделанными из дерева орудиями страданий Христовых —
копьем, лестницей, молотком и тридцатью сребрениками, — всегда можно увидеть на перекрестках полесских дорог. Снизу на эти кресты молодицы и девки вешают сшитые ими по обету пестрые фартуки и полотенца, что придает кресту своеобразный — дикий и живописный вид.
Придет, бывало, великий государь к князю Тростенскому — а езжал к нему нередко, — анисовой спросит, кренделем закусит и велит княжну к себе привести, почнет ее расспрашивать, чему дареный швед выучил, по-чужестранному заговорит с ней, менуэт заставит проплясать, а потом поцелует в лоб да примолвит: «Расти, крестница, да ума
копи, вырастешь
большая — мое будет дело жениха сыскать».
В прошлом странный брак во вкусе Достоевского, длинные письма и
копии, писанные плохим, неразборчивым почерком, но с
большим чувством, бесконечные недоразумения, объяснения, разочарования, потом долги, вторая закладная, жалованье жене, ежемесячные займы — и всё это никому не в пользу, ни себе, ни людям.
Местонахождением александрита были уральские изумрудные
копи, находящиеся в восьмидесяти пяти верстах от Екатеринбурга по речке Токовой, впадающей в
Большую Ревть.
Долго неслись они по голубому небу, среди белых перистых облачков, высматривая, где бы им спуститься. Спустились они прямо на луг, окруженный лесом, непроходимым и дремучим. На лужайке, вокруг костров, сидели
большие, плечистые люди. Их было несколько тысяч. Среди них стоял юноша выше, красивее и стройнее других. У всех за спиною были стрелы, лук, топорики и
копья. Они говорили своему вождю, стройному юноше, вооруженному лучше и богаче других...
Дед, отец
копят деньги, скопят капитал,
большие дела заведут, миллионами зачнут ворочать, а ученый сынок в карты их проиграет, на шампанском с гуляками пропьет, комедиянткам расшвыряет, аль на балы да на вечеринки…
Про Христа, выгнавшего из храма быков, овец и продавцов, должны были говорить, что он кощунствует. Если бы он пришел теперь и увидал то, что делается его именем в церкви, то еще с
большим и более законным гневом наверно повыкидал бы все эти ужасные антиминсы, и
копья, и кресты, и чаши, и свечи, и иконы, и всё то, посредством чего они, колдуя, скрывают от людей бога и его учение.