Неточные совпадения
Собаки залаяли, и ворота, разинувшись наконец, проглотили, хотя и с
большим трудом, это неуклюжее дорожное произведение.
«Я тебе, Чичиков, — сказал Ноздрев, — покажу отличнейшую пару
собак: крепость черных мясов [Черные мяса — ляжки у борзых.] просто наводит изумление, щиток [Щиток — острая морда у
собак.] — игла!» — и повел их к выстроенному очень красиво маленькому домику, окруженному
большим загороженным со всех сторон двором.
У мужика,
большого эконома,
Хозяина зажиточного дома,
Собака нанялась и двор стеречь,
И хлебы печь,
И, сверх того, полоть и поливать рассаду.
Деревенское утро давно прошло, и петербургское было на исходе. До Ильи Ильича долетал со двора смешанный шум человеческих и нечеловеческих голосов; пенье кочующих артистов, сопровождаемое
большею частию лаем
собак. Приходили показывать и зверя морского, приносили и предлагали на разные голоса всевозможные продукты.
Окна совсем закрыты плющами да кактусами, канареек
больше дюжины, три
собаки, такие добрые!
Илья Ильич понимал, какое значение он внес в этот уголок, начиная с братца до цепной
собаки, которая, с появлением его, стала получать втрое
больше костей, но он не понимал, как глубоко пустило корни это значение и какую неожиданную победу он сделал над сердцем хозяйки.
Двор величиной был с комнату, так что коляска стукнула дышлом в угол и распугала кучу кур, которые с кудахтаньем бросились стремительно, иные даже в лёт, в разные стороны; да
большая черная
собака начала рваться на цепи направо и налево, с отчаянным лаем, стараясь достать за морды лошадей.
Старинный Калеб умрет скорее, как отлично выдрессированная охотничья
собака, над съестным, которое ему поручат, нежели тронет; а этот так и выглядывает, как бы съесть и выпить и то, чего не поручают; тот заботился только о том, чтоб барин кушал
больше, и тосковал, когда он не кушает; а этот тоскует, когда барин съедает дотла все, что ни положит на тарелку.
От этого он в кругу своих знакомых играл роль
большой сторожевой
собаки, которая лает на всех, не дает никому пошевелиться, но которая в то же время непременно схватит на лету кусок мяса, откуда и куда бы он ни летел.
— Хотел, чтобы загрызли… Бог не попустил. Грех
собаками травить!
большой грех! Не бей, большак, [Так он безразлично называл всех мужчин. (Примеч. Л.Н. Толстого.)] что бить? Бог простит… дни не такие.
Вдруг Жиран завыл и рванулся с такой силой, что я чуть было не упал. Я оглянулся. На опушке леса, приложив одно ухо и приподняв другое, перепрыгивал заяц. Кровь ударила мне в голову, и я все забыл в эту минуту: закричал что-то неистовым голосом, пустил
собаку и бросился бежать. Но не успел я этого сделать, как уже стал раскаиваться: заяц присел, сделал прыжок и
больше я его не видал.
— Да, это всё может быть верно и остроумно… Лежать, Крак! — крикнул Степан Аркадьич на чесавшуюся и ворочавшую всё сено
собаку, очевидно уверенный в справедливости своей темы и потому спокойно и неторопливо. — Но ты не определил черты между честным и бесчестным трудом. То, что я получаю жалованья
больше, чем мой столоначальник, хотя он лучше меня знает дело, — это бесчестно?
Из-под
собаки, из-под ног охотников беспрестанно вылетали бекасы, и Левин мог бы поправиться; но чем
больше он стрелял, тем
больше срамился пред Весловским, весело палившим в меру и не в меру, ничего не убивавшим и нисколько этим не смущавшимся.
Она не выглянула
больше. Звук рессор перестал быть слышен, чуть слышны стали бубенчики. Лай
собак показал, что карета проехала и деревню, — и остались вокруг пустые поля, деревня впереди и он сам, одинокий и чужой всему, одиноко идущий по заброшенной
большой дороге.
— Нет, зачем; скажи, что кланяться велел,
больше ничего не нужно. А теперь я опять к моим
собакам. Странно! хочу остановить мысль на смерти, и ничего не выходит. Вижу какое-то пятно… и
больше ничего.
Она была очень набожна и чувствительна, верила во всевозможные приметы, гаданья, заговоры, сны; верила в юродивых, в домовых, в леших, в дурные встречи, в порчу, в народные лекарства, в четверговую соль, в скорый конец света; верила, что если в светлое воскресение на всенощной не погаснут свечи, то гречиха хорошо уродится, и что гриб
больше не растет, если его человеческий глаз увидит; верила, что черт любит быть там, где вода, и что у каждого жида на груди кровавое пятнышко; боялась мышей, ужей, лягушек, воробьев, пиявок, грома, холодной воды, сквозного ветра, лошадей, козлов, рыжих людей и черных кошек и почитала сверчков и
собак нечистыми животными; не ела ни телятины, ни голубей, ни раков, ни сыру, ни спаржи, ни земляных груш, ни зайца, ни арбузов, потому что взрезанный арбуз напоминает голову Иоанна Предтечи; [Иоанн Предтеча — по преданию, предшественник и провозвестник Иисуса Христа.
Я, признаюсь,
больше глядел на Касьяна, чем на свою
собаку.
Я благополучно спустился вниз, но не успел выпустить из рук последнюю, ухваченную мною ветку, как вдруг две
большие, белые, лохматые
собаки со злобным лаем бросились на меня.
Я так думаю, по простому моему разуму:
собак больше для важности, так сказать, держать следует…
Охотник подскакал и отогнал
собак; а Вася принес домой котенка и уж
больше не брал его с собой в поле.
Среда, в которой он вращался, адвокаты с
большим самолюбием и нищенской практикой, педагоги средней школы, замученные и раздраженные своей практикой, сытые, но угнетаемые скукой жизни эстеты типа Шемякина, женщины, которые читали историю Французской революции, записки m-me Роллан и восхитительно путали политику с кокетством, молодые литераторы, еще не облаянные и не укушенные критикой,
собакой славы, но уже с признаками бешенства в их отношении к вопросу о социальной ответственности искусства, представители так называемой «богемы», какие-то молчаливые депутаты Думы, причисленные к той или иной партии, но, видимо, не уверенные, что программы способны удовлетворить все разнообразие их желаний.
На площади, у решетки сквера, выстроились, лицом к Александровской колонне, молодцеватые всадники на тяжелых, темных лошадях, вокруг колонны тоже немного пехотинцев, но ружья их были составлены в козла, стояли там какие-то зеленые повозки, бегала
большая, пестрая
собака.
В Англии
собаки больше: и десяти пудов нет».
В этом переулке совсем не видно было домов, зато росло гораздо
больше травы, в тени лежало гораздо более свиней и
собак, нежели в других улицах.
«Батюшка, ты и
больше и резвее
собак, да еще и рога у тебя огромные на защиту; отчего же ты так боишься
собак?»
Большая черная
собака выбежала навстречу и с визгом, оборотившись в кошку, кинулась в глаза им.
Штабс-капитан стремительно кинулся через сени в избу к хозяевам, где варилось и штабс-капитанское кушанье. Коля же, чтобы не терять драгоценного времени, отчаянно спеша, крикнул Перезвону: «Умри!» И тот вдруг завертелся, лег на спину и замер неподвижно всеми четырьмя своими лапками вверх. Мальчики смеялись, Илюша смотрел с прежнею страдальческою своею улыбкой, но всех
больше понравилось, что умер Перезвон, «маменьке». Она расхохоталась на
собаку и принялась щелкать пальцами и звать...
— То есть не смешной, это ты неправильно. В природе ничего нет смешного, как бы там ни казалось человеку с его предрассудками. Если бы
собаки могли рассуждать и критиковать, то наверно бы нашли столько же для себя смешного, если не гораздо
больше, в социальных отношениях между собою людей, их повелителей, — если не гораздо
больше; это я повторяю потому, что я твердо уверен, что глупостей у нас гораздо
больше. Это мысль Ракитина, мысль замечательная. Я социалист, Смуров.
— Понимаю, довольно! Сами-то приходите! Иси, Перезвон! — совсем уже свирепо прокричал он
собаке и
большими, скорыми шагами зашагал домой.
Коля же в эти мгновения или смотрел нахмуренно в окно, или разглядывал, не просят ли у него сапоги каши, или свирепо звал Перезвона, лохматую, довольно
большую и паршивую
собаку, которую с месяц вдруг откуда-то приобрел, втащил в дом и держал почему-то в секрете в комнатах, никому ее не показывая из товарищей.
— Дюфар-француз, может слыхали. Он в
большом театре на ахтерок парики делает. Дело хорошее, ну и нажился. У нашей барышни купил всё имение. Теперь он нами владеет. Как хочет, так и ездит на нас. Спасибо, сам человек хороший. Только жена у него из русских, — такая-то
собака, что не приведи Бог. Грабит народ. Беда. Ну, вот и тюрьма. Вам куда, к подъезду? Не пущают, я чай.
— Мало ли чего! змей, лягушек,
собак,
больших свиней, воров, мертвецов… Арины боюсь.
— Вот вы кто! — сказала она. — Вы, кажется, хвастаетесь своим громким именем! Я слышала уж о вас. Вы стреляли в Нила Андреича и травили одну даму
собакой… Это «новая сила»? Уходите — да
больше не являйтесь сюда…
Ах ты, сукин сын Гагарин,
Ты
собака, а не барин…
Заедаешь харчевые,
Наше жалованье,
И на эти наши деньги
Ты
большой построил дом
Среди улицы Тверской
За Неглинной за рекой.
Со стеклянным потолком,
С москворецкою водой,
По фонтану ведена,
Жива рыба пущена…
При магазине была колбасная; чтобы иметь товар подешевле, хозяин заблаговременно
большими партиями закупал кишки, и они гнили в бочках, распространяя ужасную вонь. По двору носилась злющая
собака, овчарка Енотка, которая не выносила полицейских. Чуть увидит полицейского — бросается. И всякую
собаку, забежавшую на двор, рвала в клочья.
Большой угол занимал собачий рынок. Каких-каких
собак здесь не было! И борзые, и хортые, и псовые, и гончары всех сортов, и доги, и бульдоги, и всякая мохнатая и голая мелкота за пазухами у продавцов. Здесь работали собачьи воры.
В верхней части река Сандагоу слагается из 2 рек — Малой Сандагоу, имеющей истоки у Тазовской горы, и
Большой Сандагоу, берущей начало там же, где и Эрлдагоу (приток Вай-Фудзина). Мы вышли на вторую речку почти в самых ее истоках. Пройдя по ней 2–3 км, мы остановились на ночлег около ямы с водою на краю размытой террасы. Ночью снова была тревога. Опять какое-то животное приближалось к биваку.
Собаки страшно беспокоились. Загурский 2 раза стрелял в воздух и отогнал зверя.
Около полудня мы сделали
большой привал. Люди тотчас же стали раздеваться и вынимать друг у друга клещей из тела. Плохо пришлось Паначеву. Он все время почесывался. Клещи набились ему в бороду и в шею. Обобрав клещей с себя, казаки принялись вынимать их у
собак. Умные животные отлично понимали, в чем дело, и терпеливо переносили операцию. Совсем не то лошади: они мотали головами и сильно бились. Пришлось употребить много усилий, чтобы освободить их от паразитов, впившихся в губы и в веки глаз.
До слуха моего донесся шорох. Скоро я увидел и виновника шума — это была енотовидная
собака — животное, занимающее среднее место между
собаками, куницами и енотами. Тело ее, длиною около 80 см, поддерживается короткими ногами, голова заостренная, хвост длинный, общая окраска серая с темными и белесоватыми просветами, шерсть длинная, отчего животное кажется
больше, чем есть на самом деле.
Енотовидная
собака обитает почти по всему Уссурийскому краю, преимущественно же в западной и южной его частях, и держится главным образом по долинам около рек. Животное это трусливое, ведущее
большей частью ночной образ жизни, и весьма прожорливое. Его можно назвать всеядным; оно не отказывается от растительной пищи, но любимое лакомство его составляют рыбы и мыши. Если летом корма было достаточно, то зимой енотовидная
собака погружается в спячку.
Через 2 часа темное небо начало синеть. Можно было уже рассмотреть противоположный берег и бурелом на реке, нанесенный водою. Мы пошли на то место, где видели зверя. На песке около воды были ясно видны отпечатки
большой кошачьей лапы. Очевидно, тигр долго бродил около бивака с намерением чем-нибудь поживиться, но
собаки почуяли его и забились в палатку.
Собака заснула за двором. Голодный волк набежал и хотел съесть ее.
Собака и говорит: «Волк! подожди меня есть, — теперь я костлява, худа. А вот, дай срок, хозяева будут свадьбу играть, тогда мне еды будет вволю, я разжирею, — лучше тогда меня съесть». Волк поверил и ушел. Вот приходит он в другой раз и видит —
собака лежит на крыше. Волк и говорит: «Что ж, была свадьба?» А
собака и говорит: «Вот что, волк: коли другой раз застанешь меня сонную перед двором, не дожидайся
больше свадьбы».
В зале утром я застал исправника, полицмейстера и двух чиновников; все стояли, говорили шепотом и с беспокойством посматривали на дверь. Дверь растворилась, и взошел небольшого роста плечистый старик, с головой, посаженной на плечи, как у бульдога,
большие челюсти продолжали сходство с
собакой, к тому же они как-то плотоядно улыбались; старое и с тем вместе приапическое выражение лица, небольшие, быстрые, серенькие глазки и редкие прямые волосы делали невероятно гадкое впечатление.
Она заперла наглухо дом тетки и осталась жить во флигеле, двор порос травой, стены и рамы все
больше и
больше чернели; сени, на которых вечно спали какие-то желтоватые неуклюжие
собаки, покривились.
В десятом часу утра камердинер, сидевший в комнате возле спальной, уведомлял Веру Артамоновну, мою экс-нянюшку, что барин встает. Она отправлялась приготовлять кофей, который он пил один в своем кабинете. Все в доме принимало иной вид, люди начинали чистить комнаты, по крайней мере показывали вид, что делают что-нибудь. Передняя, до тех пор пустая, наполнялась, даже
большая ньюфаундлендская
собака Макбет садилась перед печью и, не мигая, смотрела в огонь.
Когда он разгонял наконец мальчишек и оставался один, его преследования обращались на единственного друга его, Макбета, —
большую ньюфаундлендскую
собаку, которую он кормил, любил, чесал и холил. Посидев без компании минуты две-три, он сходил на двор и приглашал Макбета с собой на залавок; тут он заводил с ним разговор.
Чем ближе подходил человек, тем
больше прятался тигр; он совсем сжался в комок. Не замечая опасности, Дерсу толкнул
собаку ногой, но в это время выскочил тигр. Сделав
большой прыжок в сторону, он начал бить себя хвостом и яростно реветь.
Наконец начало светать. Воздух наполнился неясными сумеречными тенями, звезды стали гаснуть, точно они уходили куда-то в глубь неба. Еще немного времени — и кроваво-красная заря показалась на востоке. Ветер стал быстро стихать, а мороз — усиливаться. Тогда Дерсу и Китенбу пошли к кустам. По следам они установили, что мимо нас прошло девять кабанов и что тигр был
большой и старый. Он долго ходил около бивака и тогда только напал на
собак, когда костер совсем угас.
Из животных здесь держатся изюбр, дикая козуля, кабарга, кабан, тигр, росомаха, енотовидная
собака, соболь и рысь. Последняя чаще всего встречается по реке Култухе. С 1904 года по Алчану стали производиться
большие порубки и сплав леса. Это в значительной степени разогнало зверей, но все же и теперь еще казаки по старой памяти ходят на Алчан и никогда не возвращаются с пустыми руками.
Несмотря на свою непорочность, они
больше всего на свете любят порочную мать и разбойника отца, и если ссыльного, отвыкшего в тюрьме от ласки, трогает ласковость
собаки, то какую цену должна иметь для него любовь ребенка!