Неточные совпадения
Есть грязная гостиница,
Украшенная
вывеской(С
большим носатым чайником
Поднос в руках подносчика,
И маленькими чашками,
Как гусыня гусятами,
Тот чайник окружен),
Есть лавки постоянные
Вподобие уездного
Гостиного двора…
Над крыльцом дугою изгибалась
большая, затейливая
вывеска, — на белом поле красной и синей краской были изображены: мужик в странной позе — он стоял на одной ноге, вытянув другую вместе с рукой над хомутом, за хомутом — два цепа; за ними —
большой молоток; дальше — что-то непонятное и — девица с парнем; пожимая друг другу руки, они целовались.
— Пора идти. Нелепый город, точно его черт палкой помешал. И все в нем рычит: я те не Европа! Однако дома строят по-европейски, все эдакие вольные и уродливые переводы с венского на московский. Обок с одним таким уродищем притулился, нагнулся в улицу серенький курятничек в три окна, а над воротами —
вывеска: кто-то «предсказывает будущее от пяти часов до восьми», —
больше, видно, не может, фантазии не хватает. Будущее! — Кутузов широко усмехнулся...
В помещение под
вывеской «Магазин мод» входят, осторожно и молча, разнообразно одетые, но одинаково смирные люди, снимают верхнюю одежду, складывая ее на прилавки, засовывая на пустые полки; затем они, «гуськом» идя друг за другом, спускаются по четырем ступенькам в
большую, узкую и длинную комнату, с двумя окнами в ее задней стене, с голыми стенами, с печью и плитой в углу, у входа: очевидно — это была мастерская.
Большой, бородатый человек, удивительно пыльный, припадая на одну ногу, свалился в двух шагах от Самгина, крякнул, достал пальцами из волос затылка кровь, стряхнул ее с пальцев на землю и, вытирая руку о передник, сказал ровным голосом, точно
вывеску прочитал...
Несколько человек мужчин и женщин,
большей частью с узелками, стояли тут на этом повороте к тюрьме, шагах в ста от нее. Справа были невысокие деревянные строения, слева двухэтажный дом с какой-то
вывеской. Само огромное каменное здание тюрьмы было впереди, и к нему не подпускали посетителей. Часовой солдат с ружьем ходил взад и вперед, строго окрикивая тех, которые хотели обойти его.
И вот, к великой купеческой гордости, на стене вновь отделанного, роскошного по тому времени, дома появилась огромная
вывеска с аршинными буквами: «
Большой Патрикеевский трактир».
Тогда еще
Большая Дмитровка была сплошь дворянской: Долгорукие, Долгоруковы, Голицыны, Урусовы, Горчаковы, Салтыковы, Шаховские, Щербатовы, Мятлевы… Только позднее дворцы стали переходить в руки купечества, и на грани настоящего и прошлого веков исчезли с фронтонов дворянские гербы, появились на стенах
вывески новых домовладельцев: Солодовниковы, Голофтеевы, Цыплаковы, Шелапутины, Хлудовы, Обидины, Ляпины…
Такая
вывеска бывала обыкновенно над входом, а по его сторонам обычно красовались две
большие длинные картины, показывавшие, как это производится.
После спектакля стояла очередью театральная публика. Слава Тестова забила Турина и «Саратов». В 1876 году купец Карзинкин купил трактир Турина, сломал его, выстроил огромнейший дом и составил «Товарищество
Большой Московской гостиницы», отделал в нем роскошные залы и гостиницу с сотней великолепных номеров. В 1878 году открылась первая половина гостиницы. Но она не помешала Тестову, прибавившему к своей
вывеске герб и надпись: «Поставщик высочайшего двора».
Старик шел не торопясь. Он читал
вывески, пока не нашел то, что ему нужно. На
большом каменном доме он нашел громадную синюю
вывеску, гласившую
большими золотыми буквами: «Хлебная торговля Т.С.Луковникова». Это и было ему нужно. В лавке дремал благообразный старый приказчик. Подняв голову, когда вошел странник, он машинально взял из деревянной чашки на прилавке копеечку и, подавая, сказал...
— Что ж это он у Макарья лавки не возьмет себе?..
Вывеску бы повесил —
большую, золотую, размалеванную… Написал бы на ней: «Торговля благодатью Святого Духа, московского купца епископа Софрония».
Для сей цели Миропа Дмитриевна наняла верхний этаж одного из самых
больших домов на Никитской и разбила этот этаж на номера, которые выкрасила, убрала мебелью и над окнами оных с улицы прибила
вывеску: Меблированные комнаты со столом госпожи Зверевой.
— То-то что ваш! Только срам один!.. Между порядочными, честными людьми и вдруг эта ливрея,
вывеска деспотизма! Его просто следует не пускать сюда
больше!
Разные официальные лица озабоченно и шибко катались в это самое время туда и сюда вдоль по Невскому. Сильная озабоченность и тревожное ожидание чего-то были, по
большей части, написаны на их лицах. Они внимательно посматривали на бродячие кучки синих околышей, на группы служащих и женщин, отличавшихся какою-либо синей
вывеской, и, казалось, ожидали, что вот-вот сейчас что-то такое вспыхнет, что-то начнется…
Становой жил в
большой пятистенной избе, с подклетью, где прежде, должно быть, помещалась мастерская, и ход к нему был через крытый, совсем крестьянский двор, такой, как у Николая, только попросторнее… С угла сруба белелась
вывеска. На крыльцо вела крутая лестница. Ворота стояли настежь отворенными.
Павлин. Одно место у них. Просто срам, сударь! В городе-то стыдятся; так возьмут ружье, будто за охотой, да на Раззорихе, в трактире и проклажаются. И трактиришко-то самый что ни есть дрянной, уж можете судить, — в деревне, на
большой дороге заведение, на
вывеске: «Вот он!» написано. Уж так-то не хорошо, что и сказать нельзя. Дня по два там кантуют, ссоры заводят — и что им там за компания! Барышня уж послали буфетчика Власа, велели их домой привезти.
Прошел год, два, пять лет, —
вывески эти неизменно оставались на своих местах; Софья Карловна неизменно содержала то же самое заведение и исправно платила деньги за ту же самую квартиру на
Большом проспекте.
Ничипоренко поскорее схватил с себя синие консервы, которые надел в дорогу для придания
большей серьезности своему лицу, и едва он снял очки, как его простым, не заслоненным стеклами глазам представился небольшой чистенький домик с дверями, украшенными изображением чайника, графина, рюмок и чайных чашек. Вверху над карнизом домика была
вывеска: «Белая харчевня».
Подьячие довольствовались малым и брали
больше за исполнение, нежели за обещания, жили умеренно, экипажей и лошадей не знавали, жен и любимиц своих не одевали, как богатых барынь, и не прикасались устами к струям шипучей ипокрены, хотя и можно было дешево черпать из нее на Арбате под
вывеской: здесь делают самое лучшее шампанское.
В одном из московских переулков, вероятно, еще и теперь стоит
большой каменный дом, на воротах коего некогда красовалась
вывеска с надписью: «Здесь отдаются квартиры со столом, спросить госпожу Замшеву».
Ни у него, ни у меня денег не было. Он уже давно забрал у Валерьянова крупную сумму, чтобы послать ей, и теперь находился в состоянии крепостной зависимости, порвать которую ему мешала простая порядочность. Изредка он подрабатывал несколько копеек у местного живописца
вывесок. Но этот заработок был
большим секретом от труппы: помилуйте, разве Лара-Ларский вытерпел бы такое надругание над искусством!
На
вывеске должны быть нарисованы золотые и серебряные круги, чтобы публика думала, что у тебя медали есть: уважения
больше!
Чем меньше человек, тем
вывеска его должна быть
больше.
Против нас
большой трехэтажный дом с синей
вывеской: «Трактир».
— Я насчет ваших слов-с… насчет учения-с… На то вы и господа, чтоб всякие учения постигать… Мы темень! Видим, что
вывеска написана, а что она, какой смысл обозначает, нам и невдомек… Носом
больше понимаем… Ежели водкой пахнет, то значит — кабак, ежели дегтем, то — лавка…
Этот был всех показнее и всех
больше, и на нем во весь фронтон была прибита
большая железная
вывеска, на которой по черному полю золотыми буквами крупно и четко выведено...
Вот это и есть тот самый домик, где мы с вами теперь сидим. Говорили, будто здесь покойный дьякон ночами ходит и давится, но только все это совершенные пустяки, и никто его тут при нас ни разу не видывал. Мы с женою на другой же день сюда переехали, потому что барин нам этот дом по дарственной перевел; а на третий день он приходит с рабочими, которых
больше как шесть или семь человек, и с ними лестница и вот эта самая
вывеска, что я будто французский портной.
У угла Маросейки, против
большого с запертыми ставнями дома, на котором была
вывеска сапожного мастера, стояли с унылыми лицами человек двадцать сапожников, худых, истомленных людей в халатах и оборванных чуйках.