Неточные совпадения
Ему нравилось не то, о чем читал он, но
больше самое чтение, или, лучше сказать, процесс самого чтения, что вот-де из
букв вечно выходит какое-нибудь слово, которое иной раз черт знает что и значит.
Многие из чиновников и благородного дворянства тоже невольно подумывали об этом и, зараженные мистицизмом, который, как известно, был тогда в
большой моде, видели в каждой
букве, из которых было составлено слово «Наполеон», какое-то особенное значение; многие даже открыли в нем апокалипсические цифры.
— Вот вы этак все на меня!.. — Ну, ну, поди, поди! — в одно и то же время закричали друг на друга Обломов и Захар. Захар ушел, а Обломов начал читать письмо, писанное точно квасом, на серой бумаге, с печатью из бурого сургуча. Огромные бледные
буквы тянулись в торжественной процессии, не касаясь друг друга, по отвесной линии, от верхнего угла к нижнему. Шествие иногда нарушалось бледно-чернильным
большим пятном.
В противоположном углу горела лампадка перед
большим темным образом Николая чудотворца; крошечное фарфоровое яичко на красной ленте висело на груди святого, прицепленное к сиянию; на окнах банки с прошлогодним вареньем, тщательно завязанные, сквозили зеленым светом; на бумажных их крышках сама Фенечка написала крупными
буквами «кружовник»; Николай Петрович любил особенно это варенье.
Диомидов опустил голову, сунул за ремень
большие пальцы рук и, похожий на
букву «ф», сказал виновато...
От островов Бонинсима до Японии — не путешествие, а прогулка, особенно в августе: это лучшее время года в тех местах. Небо и море спорят друг с другом, кто лучше, кто тише, кто синее, — словом, кто более понравится путешественнику. Мы в пять дней прошли 850 миль. Наше судно, как старшее, давало сигналы другим трем и одно из них вело на буксире. Таща его на двух канатах, мы могли видеться с бывшими там товарищами; иногда перемолвим и слово, написанное на
большой доске складными
буквами.
И вот, к великой купеческой гордости, на стене вновь отделанного, роскошного по тому времени, дома появилась огромная вывеска с аршинными
буквами: «
Большой Патрикеевский трактир».
Перед ним горка разбросанных сотенных, прикрытых
большой золотой табакеркой, со сверкающей
большой французской
буквой N во всю ее крышку.
Поэтому только в Церкви и для Церкви ведома Библия как Слово Божие, вне же ее она есть книга, обладающая высоким учительным авторитетом и
большой литературной ценностью, но легко превращающаяся в мертвую
букву без животворящего духа или же представляющая просто предмет научной любознательности [Церковное установление канона священных книг есть только авторитетное признание и повелительное санкционирование их теургической мощи.
Это
большой, в несколько сажен сруб, выдающийся в море в виде
буквы Т; толстые лиственные сваи, крепко вбитые в дно морское, образуют ящики, которые доверху наполнены камнями; настилка из досок, по ней вдоль всей пристани проложены рельсы для вагонеток.
Старик шел не торопясь. Он читал вывески, пока не нашел то, что ему нужно. На
большом каменном доме он нашел громадную синюю вывеску, гласившую
большими золотыми
буквами: «Хлебная торговля Т.С.Луковникова». Это и было ему нужно. В лавке дремал благообразный старый приказчик. Подняв голову, когда вошел странник, он машинально взял из деревянной чашки на прилавке копеечку и, подавая, сказал...
Ничего
больше не вышло наружу, и в таком виде известие проникло темными слухами и в газеты, без собственных имен, с начальными лишь
буквами фамилий.
Но
больше всего было натаскивания и возни с тонким искусством отдания чести. Учились одновременно и во всех длинных коридорах и в бальном (сборном) зале, где стояли портреты выше человеческого роста императора Николая I и Александра II и были врезаны в мраморные доски золотыми
буквами имена и фамилии юнкеров, окончивших училище с полными двенадцатью баллами по всем предметам.
В тот же день влюбленный молодой человек открыл, что таинственная
буква Ц. познается не только зрением и слухом, но и осязанием. Достоверность этого открытия он проверил впоследствии раз сто, а может быть, и
больше, но об этом он не расскажет даже самому лучшему, самому вернейшему другу.
На середине Немана, то есть на самой демаркационной линии Наполеон приказал соорудить два павильона на плотах: один
большой и красивый для государей, другой — попроще, для их свиты. На одном фасаде
большого павильона было огромное изображение
буквы N, на противоположном такое же А, у берегов стояли
большие барки с гребцами.
Вечером я сложил полулист хорошей, министерской бумаги пополам в на заглавной странице —
большими красивыми печатными
буквами вывел чернилами...
И всю эту страницу разрисовал расходящимися от заглавия красивыми завитушками, а загибы их украсил маленькими листьями. Так, я видел, часто делались заглавия на нотах. На следующей странице, по транспаранту,
большими правильными
буквами, как на уроке чистописания, переписал стихотворение.
Он обязывается выполнить
букву циркуляра — и
больше ничего.
Умные собаки прыгают, кувыркаются, танцуют, поют под музыку, складывают слова из
больших картонных
букв.
Я воспроизвожу этот разговор
буква в
букву — потому что он, как мне кажется, будет иметь огромное, решающее значение для судьбы Единого Государства — и
больше: Вселенной. И затем — здесь вы, неведомые мои читатели, быть может, найдете некоторое оправдание мне…
Эти слова яркими и крупными
буквами были начертаны на
большой вывеске, прибитой над пятью окнами первого этажа одного из
больших домов, на одной из бойких, промышленных улиц, и эти-то самые слова случайно во время прогулки попались на глаза Татьяне Николаевне Стрешневой.
От множества мягкой и красивой мебели в комнате было тесно, как в птичьем гнезде; окна закрывала густая зелень цветов, в сумраке блестели снежно-белые изразцы печи, рядом с нею лоснился черный рояль, а со стен в тусклом золоте рам смотрели какие-то темные грамоты, криво усеянные крупными
буквами славянской печати, и под каждой грамотой висела на шнуре темная,
большая печать. Все вещи смотрели на эту женщину так же покорно и робко, как я.
Она светилась, огни танцевали, гасли и вспыхивали. На Театральной площади вертелись белые фонари автобусов, зеленые огни трамваев; над бывшим Мюр и Мерилизом, над десятым надстроенным на него этажом, прыгала электрическая разноцветная женщина, выбрасывая по
буквам разноцветные слова: «Рабочий кредит». В сквере против
Большого театра, где бил ночью разноцветный фонтан, толклась и гудела толпа. А над
Большим театром гигантский рупор завывал...
Двадцатого апреля я выехал передовым в Ярославль, чтобы приготовить там театр, но там и готовить нечего было, нужно было только нанять номера. Театр держал толстяк-украинец Любимов-Деркач, матерый антрепренер, известный картежник. И ничем нельзя было
больше обидеть его, как изменив одну только
букву фамилии, назвать не Деркач, а Дергач. Слишком ясный намек и, как говорили, не безосновательный, хотя и Деркач — словечко не из красивых: истертый веник.
А со следующей страницы идут дневниковые записи двумя различными почерками. Один почерк — Лельки:
буквы продолговатые, сильно наклоненные, с некрепким нажимом пера. Одна и та же
буква пишется разно: «т», например, — то тремя черточками, то в виде длинной семерки, то просто в виде длинной линии с поперечною чертою вверху. Другой почерк — Нинки:
буквы большие, с широкими телами, стоят прямо, как будто подбоченившись, иногда даже наклоняются влево.
Но вот и сам Тумнин! Удэхейцы называют его Томди, а орочи — Тумни (к последнему названию прибавили
букву «н»).
Большая величественная река спокойно текла к морю. Левый берег ее нагорный, правый — частью низменный и поемный и слагается из невысоких террас. Кое-где виднелись небольшие островки, поросшие древесной растительностью. Они отражались в воде, как в зеркале, до мельчайших подробностей, словно там, под водою, был другой мир, такой же реальный, как и тот, в котором мы обитали.
С каждым разом письмо всё
больше нравилось ему, — было и больно и лестно читать простые слова, написанные неровными, крупными
буквами.
Он вспоминает, кàк боялся Илюшка, чтоб его не пустили в извоз, и кàк горячо заступался за это, любезное для него дело: и он видит серое, раннее туманное утро, подсклизлую шоссейную дорогу и длинный ряд высоко-нагруженных и покрытых рогожами троечных возов с
большими черными
буквами.
Не рассердилась Павла Артемьевна и тогда, когда маленькая золотушная Оля Чуркова, мигая своими белесоватыми ресницами, подала ей свою увенчанную кляксами тетрадку. Чернильных пятен в ней насчитывалось гораздо
больше, чем
букв.
Андрей Иванович быстро расхаживал по комнате. Он чувствовал такой прилив энергии и бодрости, какого давно не испытывал. Ему хотелось заниматься, думать, хотелось широких,
больших знаний. Он сел к столу и начал читать брошюру. В голове кружилось,
буквы прыгали перед глазами, но он усердно читал страницу за страницей.
У Ивана Ивановича
большие выразительные глаза табачного цвета и рот несколько похож на
букву ижицу; у Ивана Никифоровича глаза маленькие, желтоватые, совершенно пропадающие между густых бровей и пухлых щек, и нос в виде спелой сливы.
Степан стал читать Отче, сличая знакомые
буквы с знакомыми звуками. И вдруг ему открылась тайна сложения
букв, и он стал читать. Это была
большая радость. И с тех пор он стал читать, и выделявшийся понемногу смысл из трудно составляемых слов получал еще
большее значение.
Хозяин повел княгиню Зорину; прочие мужчины повели также дам к столу, который был накрыт в длинной галерее, увешанной картинами знаменитых живописцев, — так по крайней мере уверял хозяин, и
большая часть соседей верили ему на честное слово; а некоторые знатоки, в том числе княжны Зорины, не смели сомневаться в этом, потому что на всех рамах написаны были четкими
буквами имена: Греза, Ван-дика, Рембрандта, Албана, Корреджия, Салватор Розы и других известных художников.
— С
большим удовольствием, — отвечала пленница и, взяв перо, написала продиктованную фразу непонятными фельдмаршалу
буквами и, подавая ему бумагу, сказала: — Вот это по-арабски, а это по-персидски.
На этом столе посредине помещался на
большом подносе очень хороший торт с латинскими
буквами М и N.
Не говоря о том, что она была хорошей женой, хозяйкою и матерью, она умела и продавать в магазине разные изделия токарного производства; понимала толк в работе настолько, что могла принимать всякие, относящиеся до токарного дела заказы, и — мало этого — на окне их магазина на
большом белом листе шляпного картона было крупными четкими
буквами написано на русском и немецком языках: здесь починяют, чистят, а также и вновь обтягивают материей всякие, дождевые и летние зонтики.
— Вообще я полагаю так: мы, становые, обязываемся держаться не
буквы, а смысла, — прибавил он, — и в этом именно заключается отличие нынешней становой системы от прежней. Свободы
больше! свободы! Чтоб руки не были связаны! чтоб для мероприятий было
больше простору! Воздуху! воздуху
больше!
Краснушка тщательно пересмотрела, пересчитала серебро и уложила в
большой ящик от печенья, на крышке которого она старательно вывела самыми красивыми
буквами: «Касса».
— Однако теперь они какие деньги-то гребут! Ай-ай-ай… страшно вымолвить… Мне племянник студент летом рассказывал. Рубль за строку, говорит. Как новая строка — рубль. Например: «В комнату вошел граф» — рубль. Или просто с новой строки «да» — и рубль. По полтиннику за
букву. Или даже еще
больше. Скажем, героя романа спрашивают: «Кто отец этого прелестного ребенка?» А он коротко отвечает с гордостью «Я» — И пожалуйте: рубль в кармане.
«Душенькой» своей он приобрел такую славу, что с радостью брали всё, выходившее из-под пера его, и он под
большей частью стихотворений своих выписывал всеми
буквами: Ипполит Богданович.
— А что я тебя умнее. Ты — сообрази: я неграмотный, никаких
букв не знаю, только цифирь, а вот — у меня на плечах дело
большое, сорок три рабочих, магазин, три отделения. Ты — грамотный, а работаешь на меня. Захочу — настоящего студента найму, а тебя — прогоню. Захочу — всех прогоню, дело продам, деньги пропью. Верно?
Дьячок хмурится и, подумав, медленно зачеркивает на заупокойном листе Авдотью. Перо на
букве «д» взвизгивает и дает
большую кляксу. Дьячок конфузится и чешет затылок.
И каждое утро я надевал лыжи и шел на берег застывшего моря, к могильному холму, и смотрел на
большие и глубокие
буквы, выведенные в снегу и обозначавшие чистое имя: Елена.
Кто мог петь, тот пел куплеты, кто не мог — говорил их под музыку; Загоскин не пел и должен был последний, как сочинитель пиесы, проговорить без музыки свой самим им написанный куплет; опасаясь, что забудет стихи, он переписал их четкими
буквами и положил в карман; опасение оправдалось: он забыл куплет и сконфузился; но достал из кармана листок, подошел к лампе, пробовал читать в очках и без очков, перевертывал бумагу, сконфузился еще
больше, что-то пробормотал, поклонился и ушел.
Они ударили по рукам, и я тут же на листке, вырванном из записной книжки, наскоро написал условие,
буквы которого расплывались от снега. Фрол тщательно свернул мокрую бумажку и сунул в голенище. С этой минуты он становился обладателем хорошей лодки, единственного достояния Микеши, которому в собственность переходила старая тяжелая лодка Фрола. В глазах старого ямщика светилась радость, тонкие губы складывались в усмешку. Очевидно, теперь он имел еще
больше оснований считать Микешу полоумным…
[Известная комедия Бомарше «Женитьба Фигаро» была переведена Лабзиным и напечатана с
большим предисловием от переводчика, подписанным
буквами: У. М. Переводчик горячо защищается в нем против замечаний какого-то рецензента и превозносит похвалами игру двух московских актрис, сестер Синявских.]
Но как ни изощрялся хитроумный Пивомедов, диктант удался. Будущий коллежский регистратор сделал немного ошибок, хотя и напирал
больше на красоту
букв, чем на грамматику. В слове «чрезвычайно» он написал два «н», слово «лучше» написал «лутше», а словами «новое поприще» вызвал на лице инспектора улыбку, так как написал «новое подприще»; но ведь всё это не грубые ошибки.
Самое слово «защитник» до сих пор вызывало в нем сдержанно-горделивый трепет и представлялось
большим, звучным, точно оно состоит не из
букв, а отлито из благородного металла.
Не должно ли было это просто значить, что человек, имевший от природы добрую совесть, немножко пораздвинул свой умственный кругозор и, не изменяя вере отцов своих, попытался иметь свое мнение о духе закона, сокрываемом
буквою, — стал
больше заботиться об очищении своего сердца, чем об умывании рук и полоскании скляниц, — и вот дело готово: он «опасный вольнодумец», которого фарисейский талмудизм стремится разорить, уничтожить и стереть с лица земли.
Чтобы видеть верхнюю строку, Валя должен был протягивать свою голову чуть ли не через весь стол, подниматься на стуле на колени и пухлым коротеньким пальцем придерживать
буквы, которые очень легко терялись среди других похожих
букв, и найти их потом стоило
большого труда.