Неточные совпадения
Инспектор врачебной управы вдруг побледнел; ему представилось бог знает что: не разумеются ли под словом «мертвые
души»
больные, умершие в значительном количестве в лазаретах и в других местах от повальной горячки, против которой не было взято надлежащих мер, и что Чичиков не есть ли подосланный чиновник из канцелярии генерал-губернатора для произведения тайного следствия.
Долго спрашивал ее муж, долго передавала она, как
больная врачу, симптомы грусти, высказывала все глухие вопросы, рисовала ему смятение
души и потом — как исчезал этот мираж — все, все, что могла припомнить, заметить.
Он будет жить, действовать, благословлять жизнь ее. Возвратить человека к жизни — сколько славы доктору, когда он спасет безнадежного
больного! А спасти нравственно погибающий ум,
душу?..
Настали минуты всеобщей, торжественной тишины природы, те минуты, когда сильнее работает творческий ум, жарче кипят поэтические думы, когда в сердце живее вспыхивает страсть или
больнее ноет тоска, когда в жестокой
душе невозмутимее и сильнее зреет зерно преступной мысли, и когда… в Обломовке все почивают так крепко и покойно.
Туман, застилавший всё в ее
душе, вдруг рассеялся. Вчерашние чувства с новой болью защемили
больное сердце. Она не могла понять теперь, как она могла унизиться до того, чтобы пробыть целый день с ним в его доме. Она вошла к нему в кабинет, чтоб объявить ему свое решение.
Он, как доживший, не глупый и не
больной человек, не верил в медицину и в
душе злился на всю эту комедию, тем более, что едва ли не он один вполне понимал причину болезни Кити.
Брат лег и ― спал или не спал ― но, как
больной, ворочался, кашлял и, когда не мог откашляться, что-то ворчал. Иногда, когда он тяжело вздыхал, он говорил: «Ах, Боже мой» Иногда, когда мокрота
душила его, он с досадой выговаривал: «А! чорт!» Левин долго не спал, слушая его. Мысли Левина были самые разнообразные, но конец всех мыслей был один: смерть.
Прислушиваясь, подходили, подкрадывались
больные,
душил запах лекарств, кто-то стонал так разнотонно и осторожно, точно учился делать это; глаз Миши смотрел прямо и требовательно.
— Пожалуй, это только у нас. Замечательно. «
Душу отвести» — как буяна в полицию. Или —
больную в лечебницу. Как будто даже смешно. Отвел человек куда-то
душу свою и живет без
души. Отдыхает от нее.
Вечер. «Теперь происходит совещание. Лев Алексеевич (Сенатор) здесь. Ты уговариваешь меня, — не нужно, друг мой, я умею отворачиваться от этих ужасных, гнусных сцен, куда меня тянут на цепи. Твой образ сияет надо мной, за меня нечего бояться, и самая грусть и самое горе так святы и так сильно и крепко обняли
душу, что, отрывая их, сделаешь еще
больнее, раны откроются».
Дух был здоров,
душа же
больная.
Купила я дачу возле Ментоны, так как он заболел там, и три года я не знала отдыха ни днем, ни ночью;
больной измучил меня,
душа моя высохла.
Привалов схватился за голову и забегал по комнате, как раненый зверь; вопрос Бахарева затронул самое
больное место в его
душе.
Чтобы выполнить во всех деталях этот грандиозный план, у Заплатиных не хватало средств, а главное, что было самым
больным местом в
душе Хионии Алексеевны, — ее салон обходили первые узловские богачи — Бахаревы, Ляховские и Половодовы.
Все эти гости были самым
больным местом в
душе Привалова, и он никак не мог понять, что интересного могла находить Зося в обществе этой гуляющей братии. Раз, когда Привалов зашел в гостиную Зоси, он сделался невольным свидетелем такой картины: «Моисей» стоял в переднем углу и, закрывшись ковром, изображал архиерея, Лепешкин служил за протодьякона, а Половодов, Давид, Иван Яковлич и горные инженеры представляли собой клир. Сама Зося хохотала как сумасшедшая.
Отцовское письмо такое было ласковое, такое тоскливое… И жаль стало Дуне старика, положившего в нее
душу свою. Одинокий, в тоске, в печалях, в заботах, быть может,
больной!.. И никто ему не молвит приветного слова! Один, как перст, один-одинешенек…
— Не почитать ли покуда? А после и порадеть бы для
больной. Теперь при немощах ее редко ей, бедной, доводится освящать свою
душу.
В моей тетке (со стороны матери) я находил всегда чуткую
душу, необычайно добрую, развитую, начитанную, с трогательной любовью к своей
больной сестре, моей матери, и к брату Николаю, особенно с той минуты, как он был сослан в Сибирь по делу Петрашевского.
У
больного с вывихом плеча — порок сердца; хлороформировать нельзя, и вывих вправляют без наркоза; фельдшера крепко вцепились в
больного, он бьется и вопит от боли, а нужно внимательно следить за приемами профессора, вправляющего вывих; нужно быть глухим к воплям оперируемого, не видеть корчащегося от боли тела,
душить в себе жалость и волнение.
И я стал привыкать держаться при
больном самоуверенно, делать назначения самым докторальным и безапелляционным тоном, хотя бы в
душе в это время поднимались тысячи сомнений.
Я сижу дома в кружке добрых знакомых, болтаю, смеюсь; нужно съездить к
больному; я еду, делаю, что нужно, утешаю мать, плачущую над умирающим сыном; но, воротившись, я сейчас же вхожу в прежнее настроение, и на
душе не остается мрачного следа.
Кое-как я нес свои обязанности, горько смеясь в
душе над
больными, которые имели наивность обращаться ко мне за помощью: они, как и я раньше, думают, что тот, кто прошел медицинский факультет, есть уже врач, они не знают, что врачей на свете так же мало, как и поэтов, что врач — ординарный человек при теперешнем состоянии науки — бессмыслица.
Везде, на каждом шагу, приходится быть актером; особенно это необходимо потому, что болезнь излечивается не только лекарствами и назначениями, но и
душою самого
больного; его бодрая и верящая
душа — громадная сила в борьбе с болезнью, и нельзя достаточно высоко оценить эту силу; меня первое время удивляло, насколько успешнее оказывается мое лечение по отношению к постоянным моим пациентам, горячо верящим в меня и посылающим за мною с другого конца города, чем по отношению к пациентам, обращающимся ко мне в первый раз; я видел в этом довольно комичную игру случая; постепенно только я убедился, что это вовсе не случайность, что мне, действительно, могучую поддержку оказывает завоеванная мною вера, удивительно поднимающая энергию
больного и его окружающих.
Неожиданное ухудшение в состоянии поправляющегося
больного, неизлечимый
больной, требующий от тебя помощи, грозящая смерть
больного, всегдашняя возможность несчастного случая или ошибки, наконец, сама атмосфера страдания и горя, окружающая тебя, — все это непрерывно держит
душу в состоянии какой-то смутной, не успокаивающейся тревоги.
Прошло много времени, прежде чем я свыкся с силами медицины и смирился перед их ограниченностью. Мне было стыдно и тоскливо смотреть в глаза
больному, которому я был не в силах помочь; он, угрюмый и отчаявшийся, стоял передо мною тяжким укором той науке, которой представителем я являлся, и в
душе опять и опять шевелилось проклятье этой немощной науке.
Он может обладать громадным распознавательным талантом, уметь улавливать самые тонкие детали действия своих назначений, — и все это останется бесплодным, если у него нет способности покорять и подчинять себе
душу больного.
«
Больной», с которым я имею дело как врач, — это нечто совершенно другое, чем просто
больной человек, — даже не близкий, а хоть сколько-нибудь знакомый; за этих я способен болеть
душою, чувствовать вместе с ними их страдания; по отношению же к первым способность эта все больше исчезает; и я могу понять одного моего приятеля-хирурга, гуманнейшего человека, который, когда
больной вопит под его ножом, с совершенно искренним изумлением спрашивает его...
Жизнь
больного человека, его
душа были мне совершенно неизвестны; мы баричами посещали клиники, проводя у постели
больного по десяти-пятнадцати минут; мы с грехом пополам изучали болезни, но о
больном человеке не имели даже самого отдаленного представления.
К часто повторяющимся впечатлениям привыкаешь. Тем не менее, когда, с легкой краской на лице и неуловимым трепетом всего тела, передо мною раздевается
больная, у меня иногда мелькает мысль: имею ли я представление о том, что теперь творится у нее в
душе?
— Только ты мать не буди, — прибавил он, как бы вдруг что-то припомнив. — Она тут всю ночь подле суетилась, да неслышно так, словно муха; а теперь, я знаю, прилегла. Ох, худо
больному старцу, — вздохнул он, — за что, кажись, только
душа зацепилась, а все держится, а все свету рада; и кажись, если б всю-то жизнь опять сызнова начинать, и того бы, пожалуй, не убоялась
душа; хотя, может, и греховна такая мысль.
И вот, помню, мне вдруг это все надоело, и я вдруг догадался, что я вовсе не по доброте
души ухаживал за
больной, а так, по чему-то, по чему-то совсем другому.
Татарин(садится на нарах и качает свою
больную руку, как ребенка). Старик хорош был… закон
душе имел! Кто закон
душа имеет — хорош! Кто закон терял — пропал!..
Он стремительно достигал комнаты, где истеричничала Ольга Сергеевна, громовым словом и многознаменательным движением чубука выгонял вон из этой комнаты всякую живую
душу и затем держал к корчившей ноги
больной такую речь...
Несмотря на лечение двух городских врачей, приглашенных князем на помощь жившему в имении княжескому доктору,
больная не перенесла пятнистого тифа и отдала Богу
душу, не благословив даже дочь и не открыв ей тайны ее рождения, так как в виду заразительности болезни Марьи Астафьевны, Шуру, по распоряжению князя, перевели на его половину и не пускали к
больной.
Беседы его с княжной были почти ежедневны и продолжительны. Он искусно играл на найденной им в
душе ее «
больной струнке».
Ромашов мимоходом взглянул на серое, жалкое, голое лицо Хлебникова, и опять в
душе его заскребло какое-то неловкое,
больное чувство.
Кому случалось проводить ночи у изголовья трудно
больного, друга, брата, любимой женщины, особенно в нашу полновесную зимнюю ночь, тот поймет, что было на
душе нервного Круциферского.
Именно христианство хочет вырвать из человеческой
души ressentiment, излечить человека от
больного самолюбия и зависти.
— Нет, тот не такой! — возразил поспешно ополченец. — Хоть и немец, но добрейшей
души человек; с
больного, про которого только знает, что очень беден, никогда за лекарство ничего не берет… Или теперь этот поступок его с женою?.. Поди-ка, кто нынче так поступит?
— Вот что, — начал он снова слабым голосом, — я чувствую, что не только мои дни, но и часы уже сочтены, — здесь
больной снял с шеи зашитый холщевый мешочек на шнурке, — восемьсот рублев, скопленных во всю мою жизнь, пятьсот возьми себе на разживу, на пятьдесят рублев похоронишь и крест поставишь, другие пятьдесят раздашь нищим, а двести рублев внесешь в Невскую лавру — сто отдашь на поминовение о здравии рабы Божией Натальи, а сто на вечное поминовение за упокой
души рабы Божией Настасьи… Не забудешь?
Больной всеми силами своей
души привязался к своей спасительнице и с каким-то восторженно-молитвенным выражением глядел на ее все еще прекрасное, хотя уже сильно поблекшее лицо, сохранившее выражение почти девической непорочности и дышавшее неизмеримой добротой и тою высшей любовью к людям, которая озаряет лица каким-то почти неземным светом. Взгляд ее «святых» глаз проникал в его
душу.
Больная, в последнем месяце беременности, она явилась к резкой и строгой на вид, но в
душе доброй и всепрощающей Дарье Алексеевне и упала к ее ногам.
Ольга Николаевна и Агния Павловна, успокоенные Карлом Карловичем, сменяя одна другую, сидели у постели
больного. Обе несчастные матери чутко прислушивались к горячечному бреду раненого, и этот бред болезненным эхом отдавался в
душе каждой из них.
Сейчас же приняла весь дом под свою команду и ни одной
душе не позволяла ходить за
больным, а все — даже черные обязанности — исполняла для него сама.
Еспер Иванович понял, что в
душе старика страшно боролись: с одной стороны, горячая привязанность к сыну, а с другой — страх, что если он оставит хозяйство, так непременно разорится; а потому Имплев более уже не касался этой
больной струны.
Петра Елисеича поразило неприятно то, что Нюрочка с видимым удовольствием согласилась остаться у Парасковьи Ивановны, — девочка, видимо, начинала чуждаться его, что отозвалось в его
душе больною ноткой. Дорога в Мурмос шла через Пеньковку, поэтому Нюрочку довезли в том же экипаже до избушки Ефима Андреича, и она сама потянула за веревочку у ворот, а потом быстро скрылась в распахнувшейся калитке.
Мать заметила, что парни, все трое, слушали с ненасытным вниманием голодных
душ и каждый раз, когда говорил Рыбин, они смотрели ему в лицо подстерегающими глазами. Речь Савелия вызывала на лицах у них странные, острые усмешки. В них не чувствовалось жалости к
больному.
— Они
душу ломают… Это
больнее — когда
душу грязными руками…
В 1872 году Глеб Успенский был в Париже. Он побывал в Лувре и писал о нем жене: «Вот где можно опомниться и выздороветь!.. Тут больше всего и святее всего Венера Милосская. Это вот что такое: лицо, полное ума глубокого, скромная, мужественная, словом, идеал женщины, который должен быть в жизни. Это — такое лекарство от всего гадкого, что есть на
душе, что не знаю, — какое есть еще другое? В стороне стоит диванчик, на котором
больной Гейне, каждое утро приходя сюда, плакал».
В праздники же им случалось разговаривать по
душе, но беседа шла
больная, скорее растравляющая, нежели успокоивающая.