Предложения из русской классики со словом «люлей»
— Это трахтир, и бильярд имеется; и прынцессы найдутся… Люли!
«Во поле береза стояла, во поле кудрявая стояла, ой люли, люли, люли, люли»… Хоровод молодых баб и девок — пляшут — подойдем поближе, — говорил я сам себе, развертывая найденные бумаги моего приятеля. Но я читал следующее. Не мог дойти до хоровода. Уши мои задернулись печалию, и радостный глас нехитростного веселия до сердца моего не проник. О мой друг! где бы ты ни был, внемли и суди.
Тетка моего деда, бывало, расскажет — люли только!
Ехали курьер с Левшою очень скоро, так что от Петербурга до Лондона нигде отдыхать не останавливались, а только на каждой станции пояса на один значок еще уже перетягивали, чтобы кишки с легкими не перепутались; но как Левше после представления государю, по платовскому приказанию, от казны винная порция вволю полагалась, то он, не евши, этим одним себя поддерживал и на всю Европу русские песни пел, только припев делал по-иностранному: «Ай люли — се тре жули» [Это очень хорошо (от фр. c’est tr s joli)].
— Ай люли! ай люли! — опять запел беспокойный сосед и на этот раз сам проснулся от звуков собственного голоса.
— Ай люли тарарах, пляшут козы на горах! — сказал Перстень, переминая ногами, — козы пляшут, мухи пашут, а у бабушки Ефросиньи в левом ухе звенит!..
Вся прислуга Багровых, опьянев сначала от радости, а потом от вина, пела и плясала на дворе; напились даже те, которые никогда ничего не пивали, в числе последних был Ефрем Евсеев, с которым не могли сладить, потому что он всё просился в комнату к барыне, чтоб посмотреть на ее сынка; наконец, жена, с помощью Параши, плотно привязала Евсеича к огромной скамейке, но он, и связанный, продолжал подергивать ногами, щелкать пальцами и припевать, едва шевеля языком: «Ай, люли, ай, люли!..»
Ася села за рояль и стала петь. Все песни ее были какие-то особенные, тайно-дразнящие и волнующие. Пела об ягуаровых пледах и упоительно мчащихся авто, о лиловом негре из Сан-Франциско, о какой-то мадам Люлю, о сладких тайнах, скрытых в ласковом угаре шуршащего шелка, и обжигающе-призывен был припев...
Он так и растаял: «формы», говорит, «формы!» В лорнетку на них смотрит, а они-то отличаются, две сороки! раскраснелись, ноги вывертывают, такой монплезир пошел, что люли, да и только! тьфу!
Мы с ним запремся вдвоем, нарежем бумажек, раскладываем, рассчитываем, и так верно все приведем, что люли!
Я на камушке сижу,
Я топор в руках держу.
Ай люли, ай люли!
Я топор в руках держу…
Я топор в руках держу.
Ай люли, ай люли!
Я топор в руках держу…
Об игре ее на арфе отменного сказать нечего: вошли в грот: она села и какой-то экосез заиграла. Тогда не было еще таких воспалительных романсов, как «мой тигренок», или «затигри меня до смерти», — а экосезки-с, все простые экосезки, под которые можно только одни па танцевать, а тогда, бывало, ни весть что под это готов сделать. Так и в настоящий раз, — сначала экосез, а потом «гули, да люли пошли ходули, — эшти, да молдаванешти», — кок да и дело в мешок… И благополучным образом назад оба переплыли.
Разлюляев. Вот так раз! Славные штучки Любим Карпыч отмачивает! ха… ха… ха!.. Такие пули отливает, что только люли!
Люли, люли, люли!
Люли, сынку, люли!
Да вырастай, вырастай в забаву!
Козачеству на славу,
Вороженькам в расправу!
Люли, сынку, люли!
Да вырастай, вырастай в забаву!
Козачеству на славу,
Вороженькам в расправу!
Я хотел было развить мою мысль, как вдруг случился совершенно неожиданный скандал. Один из наших спутников, вероятно, увидел отличнейший сон и на чистейшем русском диалекте закричал: Ай люли! ай люли!
— Ай люлюшеньки люли! — перебил Коршун, также переминая ногами, — ай люлюшеньки люли, сидит рак на мели; не горюет рак, а свистит в кулак; как прибудет вода, так пройдет беда!
Неточные совпадения
Тот свет и материальные доказательства, ай-люли!
Ой, лю́ли, ой люли́,
У нас на капустках?
У нас на капустках?
Ой, лю́ли, ой люли́,
Во девичий хоровод.
Во девичий хоровод.
Ой, лю́ли, ой люли́,
Не то про них говорят.
Не то про них говорят.
Ой, лю́ли, ой люли́,
Да кочанненькую.
Да кочанненькую.
Ой, лю́ли, ой люли́,
И дешевле того».
И дешевле того».
Ой, лю́ли, ой люли́,
Приступу к ним нет.
Приступу к ним нет.
Ой, лю́ли, ой люли́,
Вся цена им кочешок.
Вся цена им кочешок.
Ой, лю́ли, ой люли́,
И белым-белешенька.
И белым-белешенька.
Ой, лю́ли, ой люли́,
Помните капустки.
Помните капустки.
Ой, лю́ли, ой люли́,
Да по сладкий кочешок.
Да по сладкий кочешок.
Ой, лю́ли, ой люли́,
Изгородь я горожу.
Изгородь я горожу.
Ай лю́ли, ай люли́!
Али утопиться?
Али утопиться?
Ай лю́ли, ай люли́!
Мать игумения и́дет!
Мать игумения и́дет!
Ай лю́ли, ай люли́!
Молодая скачет!
Молодая скачет!
Ай лю́ли, ай люли́!
Молодá плясала!
Молодá плясала!
Ай лю́ли, ай люли́!
Куда схорониться?
Куда схорониться?
Ай лю́ли, ай люли́!
Что поп Матвей и́дет!
Что поп Матвей и́дет!
Ай лю́ли, ай люли́!
Молодая оробела!
Молодая оробела!
…Ночь, ярко светит луна, убегая от парохода влево, в луга. Старенький рыжий пароход, с белой полосой на трубе, не торопясь и неровно шлепает плицами по серебряной воде, навстречу ему тихонько плывут темные берега, положив на воду тени, над ними красно светятся окна изб, в селе поют, — девки водят хоровод, и припев «ай-люли» звучит, как аллилуйя…
Из-зa лесику, лесу темного, // Ай-да-люли! // Из-за садику, саду зеленого // Вот и шли-прошли два молодца, // Два молодца, да оба холосты. // Они шли-прошли, да становилися, // Они становилися, разбранилися // Выходила к ним красна девица, // Выходила к ним, говорила им: // Вот кому-нибудь из вас достануся. // Доставалася да парню белому, // Парню белому, белокурому. // Он бере, берет за праву руку, // Он веде, ведет да вдоль по кругу. // Всем товарищам порасхвастался: // Какова, братцы, хозяюшка!
Перчихин. Счастье? Мое счастье в том и состоит, чтобы уходить… А Полька будет счастлива… она будет! С Нилом-то? Здоровый, веселый, простой… У меня даже мозги в голове пляшут… а в сердце — жаворонки поют! Ну, — везет мне! (Притопывая.) Поля Нила подцепила, она мило поступила… Их ты! Люли-малина!
— Гм! возраст бедовый: тоже своих прав требует. Мне в эти годы тоже, черт возьми, вдохновенные штучки снились, и я таких-то Лурлей у отца в лавке на стенах углем производил, что ай-люли! Только меня за это батька потягом по спине катал!
— Из города, — повторил Михей Михеич, — и все по милости этого разбойника Онуфрия. Представьте вы себе, наговорил мне чертову тьму, турусы на колесах такие подпустил, что ай-люли ты, моя радость! Аферу, говорит, такую для вас сыскал, какой еще на свете подобной не бывало, просто сотнями загребай целковенькие; а окончилась вся афера тем, что у меня же двадцать пять рублев занял, да в город я напрасно протаскался, лошадей совершенно заморил.
В лесах, в полях отрада, // Все вербы расцвели — // Ой ладо, диди-ладо! // Ой ладо, лель-люли!
Мы скрозь от Новаграда // Сюда с припевом шли: // Ой ладо, диди-ладо! // Ой ладо, лель-люли!
Сидят они так тихо, // И взоры в ткань ушли, // В груди ж поётся лихо: // Ой ладо, лель-люли!
По вешнему по складу // Мы песню завели, // Ой ладо, диди-ладо! // Ой ладо, лель-люли!
И взоры тотчас тихо // Склонили до земли, // А сердце скачет лихо: // Ой ладо, лель-люли!
Такая нам досада, // Расслышать не могли! // Ой ладо, диди-ладо! // Ой ладо, лель-люли!
Понятия со словом «люлей»
-
Люли́ — одна из восточных ветвей цыган, распространённых в Туркмении, Таджикистане, Узбекистане, Казахстане и Киргизии; также, их можно встретить в России и Афганистане. Самоназвание муга́т. Язык люли является этнолектом таджикского языка. По вероисповеданию — мусульмане-cунниты.
- (все понятия)