«Ах ты гой еси, царь Иван Васильевич! Не сули мне полцарства, ни золотой казны, Только дай мне злодея Скурлатова: Я сведу на то болото жидкое, Что на ту ли Лужу Поганую!» Что возговорит царь Иван Васильевич: «Еще вот тебе Малюта-злодей, И делай с ним, что хочешь ты...
— Полцарства за стакан чаю! — проговорила она глухим голосом, закрывая рот муфтой, чтобы не простудиться. — Я была на пяти уроках, чтобы их черт взял! Ученики такие тупицы, такие толкачи, я чуть не умерла от злости. И не знаю, когда кончится эта каторга. Замучилась. Как только скоплю триста рублей, брошу все и поеду в Крым. Лягу на берегу и буду глотать кислород. Как я люблю море, ах, как я люблю море!
— А знаете, Федосья прекрасная женщина, — говорил он, прожевывая свою жесткую закуску. — Я ее очень люблю… Эх, кабы горчицы, немножко горчицы! Полцарства за горчицу… Тридцать пять с половиной самых лучших египетских фараонов за одну баночку горчицы! Вы знаете, что комнаты, в которых мы сейчас имеем честь разговаривать, называются «Федосьиными покровами». Здесь прошел целый ряд поколений, вернее сказать — здесь голодали поколения… Но это вздор, потому что и голод понятие относительное. Вы не хотите рубца?..
Что возговорит грозный царь: «Ты, Никита, Никита Романович! Еще чем мне тебя пожаловать? Или тебе полцарства дать? Или золотой казны сколько надобно...