Наконец день допроса настал. Николай Леопольдович совершенно больной поехал в окружной суд, в здании которого помещаются и камеры следователей. В приемной комнате, в третьем этаже, с мозаичным полом и скамейками по стенам, ему пришлось дожидаться недолго. Его попросили в камеру, помещающуюся в так называемом «прокурорском» коридоре.
Старый, запущенный палаццо с высокими лепными плафонами и фресками на стенах, с мозаичными полами, с тяжелыми желтыми штофными гардинами на высоких окнах, вазами на консолях и каминах, с резными дверями и с мрачными залами, увешанными картинами, — палаццо этот, после того как они переехали в него, самою своею внешностью поддерживал во Вронском приятное заблуждение, что он не столько русский помещик, егермейстер без службы, сколько просвещенный любитель и покровитель искусств, и сам — скромный художник, отрекшийся от света, связей, честолюбия для любимой женщины.
Горло ей уже сдавливал спазм. Начни она говорить, она не удержалась бы от негодующих возгласов. Она быстро встала, поставила недопитую чашку на мозаичный консоль и выговорила быстро и сухо...
Фасад главного корпуса украшен высокими полуциркульными окнами, центр выделен башней, стилизованной под парадный вход с большим мозаичным панно в арочном окне и часами.
Она изгибается, словно распахнутые крылья бабочки, а узор мозаичного пола повторяет круги на воде.
Фасад главного корпуса украшен высокими полуциркульными окнами, центр выделен башней, стилизованной под парадный вход с большим мозаичным панно в арочном окне и часами.
Полы покрывала мозаичная плитка, потолок поддерживали высокие стальные колонны.