Неточные совпадения
Монах в черной одежде, с седою головой и черными бровями, скрестив на груди руки, пронесся мимо… Босые ноги его не касались земли. Уже пронесясь сажени на три, он оглянулся на Коврина, кивнул головой и
улыбнулся ему ласково и в то же время лукаво. Но какое бледное, страшно бледное, худое лицо!
— Думай, как хочешь, — сказал
монах и слабо
улыбнулся. — Я существую в твоем воображении, а воображение твое есть часть природы, значит, я существую и в природе.
Однажды
монах явился во время обеда и сел в столовой у окна. Коврин обрадовался и очень ловко завел разговор с Егором Семенычем и с Таней о том, что могло быть интересно для
монаха; черный гость слушал и приветливо кивал головой, а Егор Семеныч и Таня тоже слушали и весело
улыбались, не подозревая, что Коврин говорит не с ними, а со своей галлюцинацией.
Неточные совпадения
Приезжал дядя Яков с гитарой, привозил с собою кривого и лысого часовых дел мастера, в длинном черном сюртуке, тихонького, похожего на
монаха. Он всегда садился в угол, наклонял голову набок и
улыбался, странно поддерживая ее пальцем, воткнутым в бритый раздвоенный подбородок. Был он темненький, его единый глаз смотрел на всех как-то особенно пристально; говорил этот человек мало и часто повторял одни и те же слова:
На одной стене висела большая картина в раззолоченных рамах, представлявшая седого старичка в цепях, заключенного в тюрьму, которого кормила грудью молодая прекрасная женщина (его дочь, по словам Александры Ивановны), тогда как в окошко с железной решеткой заглядывали два
монаха и
улыбались.
— С этого-то ты и захотел в
монахи? — снова углом рта
улыбнулся архиерей. — Отречься задумал от жизни, еще не жив… Думаешь молиться-то легче, чем учиться или служить… Нет, брат, нелегко это, коли по-настоящему, а не по-настоящему совсем не надо, потому грех еще больший… больший… Бога ты не обманешь… Ты, чай, в службу записан?..
Монахи помоложе как-то особенно переваливались на ходу, раздобрелые, с лоснящимися волнистыми космами по жирным плечам, плутовато
улыбались или сонно поводили глазами по чистой публике.
— А знаешь, — он почувствовал, как он багрово покраснел, — знаешь, Данила, я измучался. — Данила
улыбнулся. — Я всё-таки не
монах — привык.